Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 16)

В этот момент Визгликов стоял на улице и что‑то мрачно долдонил в трубку. Но он даже замер на месте, когда увидел, что из окна, располагавшегося на первом этаже, выпрыгивает их потерпевшая и прямо в халате несётся сквозь свежие посадки цветов, а за ней, оставив кусок своей юбки на торчавшем гвозде, переваливается через окно Глаша. Польская неслась во весь дух за беглянкой, а Нефёдова, не снижая темпа, умудрялась срывать цветы и бросаться ими в Глафиру, при этом что‑то нечленораздельно крича.

– Дурдом какой‑то! – Визгликов пару секунд печально созерцал эту картину, потом обратился к подошедшему Латунину: – Ром, ну ты сбегай, поймай, что ли, эту неугомонную, а то все посадки перетопчут, – Стас пожал плечами. – Жалко же, люди старались, сажали.

Когда Нефёдову утихомирили и водворили в палату, Визгликов взял стул и сел прямо перед ней. Он долго смотрел на растрёпанную и угрюмо глядящую в пол женщину, потом вздохнул и изрёк:

– А бежали‑то вы куда?

– Подальше отсюда. Разве не ясно, что они за мной приходили? – резко с вызовом ответила она.

– Ну, мне положим вообще пока ничего не ясно. А кто они‑то? – Стас раздражённо почесал ладонь. – О, левая чешется, к новым знакомствам, – заметил он походя.

– Вы что, клоун? – женщина впилась в него глазами.

– Нет, а вы? – спокойно спросил Визгликов. – А то у меня такое впечатление, что вы мне цирк здесь устраиваете. Дочь не моя, они за мной пришли, куда бегу не знаю. Либо сейчас всё рассказывайте, либо вас перевозят в психиатрическую клинику. Но если в ваших словах есть хоть капля здравого смысла, то мы теряем драгоценное время.

– Пусть все выйдут!

– Нет! Это моя команда. Мы все уже который день бьёмся над делом, устраиваем вокруг вас танцы с бубнами, а вы дурочку валяете! Вон человека убили, между прочим, заслуженного педагога! А если бы мы что‑то понимали, то могли бы перевезти вас раньше и избежать этой трагедии.

– Да не знаю я ничего, он мне ничего не рассказывал. Просто пришёл в один день и сказал… – женщина вдруг резко побледнела, губы стали синеть и она, закатив глаза, повалилась навзничь.

– Мать честная, – выругался Визгликов. – Чё стоите? Срочно врача!

Спустя полчаса к Визгликову и окружавшим его коллегам вышел доктор.

– Инфаркт. Хорошо, что она уже была в больнице, – он шумно выдохнул. – Сейчас только в реанимацию, там уж решите что‑то с охраной сами.

– Безусловно. Когда её можно допросить? – спросил Визгликов.

– Молодой человек, – сказал доктор, потряхивая белоснежно‑седеющей шевелюрой. – Дайте хоть до утра нам всем дожить, там посмотрим. Я врач, а не Эскулап. Всего доброго.

Визгликов постоял минуту, смотря в спину удаляющемуся мужчине.

– А жаль! Решайте, кто с ней останется, но вообще я бы кого‑то менее занятого вызывал. Но ответственного.

– Визгликов оглядел Глашу, которой сердобольные санитарки выдали медицинский халат, чтобы прикрыть рваную юбку.

– Ну, давай тебя домой забросим, ты что‑нибудь на себя оденешь, а то меня уже тошнит от этой медицинской атрибутики. Не терплю больницы, – Визгликов смешно тряхнул телом и побрёл на выход.

Подъехав со стороны улицы к своему дому, Глафира выскочила из машины и побежала во двор. Стайка бабушек, принимавшая воздушные ванны на скамейке, удивлённо воззрилась на неё.

– Не понравилось в полиции, пошла в медики! – не дожидаясь расспросов, пошутила Глаша.

– Ой, милая, так ты вечерком‑то забеги ко мне, давление смерить, – прошлёпала губами одна из компании.

– Вы что не видите, Лилия Андреевна, она издевается над нами? – надменно спросила Наталья Юрьевна.

– Вы думаете? – нахмурилась Лилия.

– Определённо!

– Ну, всё равно зашла бы. Я белым халатам как‑то больше доверяю, – покачала седой головой старушка.

Взлетев по ступеням, девушка быстро ретировалась в квартиру, на ходу снимая странное облачение. Глафира открыла шкаф и застыла.

– Мама! – раздался чуть ли не рёв на всю квартиру.

– Глаша, что ты так рано? И что ты кричишь, как иерихонская труба? – неслышно появилась мать.

– Где мои костюмы? – подбоченясь, спросила девушка.

– А что с твоей юбкой? – в свою очередь, спросила мать, изумлённо подбирая лоскуты разорванной до бедра ткани.

– Порвала, – быстро ответила Глаша. – Мам, меня люди ждут!

– Костюмы твои в чистке. Но на улице вот‑вот распогодится, поэтому ты можешь надеть жёлтое платье и белый жакет. Очень красиво будет и по‑деловому, – подмигнула женщина.

– Видно, делать нечего. Тогда туфли белые давай, что, я в этих пойду, что ли? – расстроенно сказала Глаша, понимая, какие реплики понесутся от Визгликова.

Когда Глафира подошла к машине, Стас окинул её взглядом и сказал:

– Что, белый халат решила оставить? Хотя если ты к своему гардеробу добавишь зелёную сумку, то будет крутой лук, – хохотнул Визгликов. – Ну я в том смысле, что на яичницу с луком точно была бы похожа, – он громко рассмеялся.

– Очень смешно, – тихо процедила сквозь зубы Глаша, помещаясь рядом с Латуниным, и машина тронулась в сторону управления.

– Про яичницу вспомнил, и жрать что‑то захотелось. С этой беготнёй так и зачерствели твои бутерброды. Стёпа, – обратился он к водителю, – а давай в кафе зарулим.

Через несколько минут они окунулись в радушное гостеприимство небольшого ресторанчика. Визгликов устало полистал меню, потыкал в названия блюд и обвёл взглядом своих подчинённых.

– Значит, так! Давайте всё структурируем. И каждый возьмёт свою зону ответственности. Что она там лепетала? – спросил Стас.

– Что он пришёл и что‑то ей сказал, – Роман уже вовсю орудовал ложкой в супе из набора комплексного обеда.

– Глаша, делай запрос в тот город, откуда они приехали. Кто такие, где работали, глядишь, кто‑нибудь что‑нибудь про них знает, – Визгликов вяло подцепил на вилку кусок зелёного салата. – Говорят, что здоровое питание – основа процветания, а я вот кроме раздражения и опустошения ничего не чувствую.

–Он задумался.

Глафира поболтала трубочкой в ярко‑синей массе смузи и сказала:

– А если они по прописке не жили, как я узнаю, откуда они приехали. Вы же её опрашивали? Что она говорила? – девушка посмотрела на Визгликова.

– Для того чтобы твоя неумная голова впитала хоть какую‑то частичку знаний о следственной работе, ты в материалы дела загляни ради разнообразия. Слушай, а что ты жрёшь такое странное? – Визгликов кивнул на смесь в стакане Глаши.

– Я не жру, а ем! Это смузи с чёрной смородиной, бананом и спирулиной. Очень вкусно. И для мозгов тоже, – покачала головой Глафира.

– Смородину и банан вроде знаю, а третье что? – скривился Стас.

– Интернет вам в помощь, – резко ответила Глаша. – Простите. Но давайте поработаем, а то я не знаю, вам отвечать или про дело думать. Кстати, сбежала она после того, как я нечаянно обмолвилась, что женщину в соседней палате убили.

– Понятное дело, Нефёдова на лыжи встала, – Латунин расправился с супом и наворачивал салат. – А они оба эти, архитекторы, да? И муж и она?

– Да. Ну, исходя из её и его слов, – Визгликов почесал затылок. – Польская, а у тебя телефон дружбана твоего есть?

– Какого дружбана? – теперь Глаше принесли в небольшой глиняной мисочке ярко‑жёлтый суп с каплями белого соуса, плавающими на поверхности.

– Польская, ты просто разноцветную еду любишь, что ли? – Визгликов с подозрением посмотрел на суп. – Чё это?

– Суп тыквенный со сливками, – Глаша пресекла попытку Стаса есть из её тарелки. – У вас вон своя порция есть, там и копайтесь. Кому позвонить надо?

– Осмелела, нахалка! Эмигранту, который родителей забрал, а квартиру этой троице продал.

– Точно! Вы гений! – хлопнула в ладоши Глаша.

– Я знаю, – передразнил её Визгликов.

– Я ему ночью по скайпу звякну. Круто! – сказала обрадованная девушка.

Вслед за её улыбкой из‑за туч выглянуло солнце, прокатило свои лучи по пасмурным улицам Петроградки и разукрасило настроение прохожих. Вскоре, расправившись с обедом, сытые, но до сих пор озабоченные нараставшими проблемами люди вышли на улицу. Визгликов пожал плечами, о чём‑то общаясь с самим собой, и позвал всех в машину. И хотя на улице снова веселилась весна, в отделе было всё так же пасмурно, Лопатин‑младший, как казалось Глаше, не менял своего положения уже дня два. Он сидел ко всем спиной и что‑то вычитывал.

– Мишаня, ну что, есть по мужику из квартиры Нефёдовой инфа? Удалось пробить?

– Да. Был он рецидивистом, но не у нас, пожаловал из Ярославля. В основном промышлял кражами и грабежами, а также сидел за убийство. Его в Питере ещё год назад срисовали, причём совершенно случайно.

– У нас, по‑моему, всё случайно, – вздохнул Визгликов. – Так, а почивший Зарянский? Что там с картой по болячкам?

– Да нормально с ним всё было. Никаких хронов или чего‑то ещё, он за эти годы ни разу в больницу‑то не попадал, – Лопатин‑младший задумался. – А вот про него‑то интересного пока не знаю. Уже все доклады перечитал, не понимаю, как моему другу удалось так быстро всё это собрать, но пока ничего не вижу.

– Мне Витя другую историю своей жизни рассказал, – задумался Стас. – Какую‑то хрень ты мне городишь здесь. Короче, Миша, бери билет и дуй в колонию. Ничего на расстоянии дельного ты всё одно не узнаешь. Вон, можешь для ознакомительной экскурсии прихватить с собой Глафиру Константиновну. Благо не так далеко пилить.