Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 18)

– Ну вот на фига?

– Ты, сопляк, как со старшим по званию разговариваешь? И по возрасту? – расслабленно потягиваясь, спросил Визгликов. – Интересы твои, племяш, отстаиваю. Такая барышня, а уйдёт на сторону. И у неё, кстати, мозг, как ни странно, работает. А это очень ценное качество в нынешнее время. А если бы ты не сидел целыми днями к ней спиной, может, она и разглядела, что на тебе тоже портки есть и парень ты у нас видный, хоть куда.

– Мне это не нужно, – глухо сказала собеседник.

– Нужно, нужно. Я по молодости… Э‑э‑эх!

– Да вы, дядя Стас, и сейчас не отстаёте, – съязвил Миша.

– Не дерзи, мелкота. Всё, проваливай домой, кстати, бабушка твоя, мама моя, звонила. У тебя ключи от моей квартиры с собой?

– Ну.

– Баранки гну. Заедешь ко мне, возьмёшь для неё лекарства и отвезёшь. И не смотри на меня волком, в отличие от тебя у меня личная жизнь есть. А тебе всё равно нечем заняться.

Вечер укутал влажным туманом дождя улицы, парк дышал ароматами черёмухи. Обильный на грозы май уже тянул новую партию налитых синих туч с залива, и они торопливо накрывали город вместе с темнотой ночи. Глаша лежала в кровати и слушала, как шумит за окнами дождь. Вечер был насыщен событиями, причём не самыми радостными для неё.

Брат с женой сообщили, что ждут ещё одного ребёнка. Все радовались так, будто это единственный младенец на земле и его появления ждали много лет. А для Глаши теперь эта новость затянется долгими вздохами матери, чередой женихов, потому что «пора бы уже кому‑нибудь её пристроить». А также постоянными намёками на то, что Глаша, увы, не молодеет.

Новый знакомый Глафиры оказался ботаником, причём в прямом смысле этого слова, и работал он в Ботаническом саду. Весёлый и приятный парень. И теперь основной задачей было не показать его маме, потому что Илья производил слишком хорошее впечатление. А зная предприимчивость своей родительницы, Глаша не сомневалась, что спустя некоторое время она сама не поймёт, как пошла под венец.

Звуки за окном вернули её в реальность, Глаша попыталась вернуться в рабочее русло и отложила на потом все страхи по поводу последних событий. Но через минуту снова скатилась к слякотному болоту переживаний. Родители, к сожалению, узнали, что к ней ночью ломились, и теперь решили ездить на дачу по очереди или вовсе ждать до выходных и отбывать туда всем семейством. В общем, было отчего впасть в отчаяние.

Глаша не заметила, как мерный стук капель увлёк её за собой в мир сновидений, и раскрыла глаза, только когда в окна заглядывало солнце. Ночную непогоду сдуло, влажная листва ещё не успела просохнуть, и всё пространство было подёрнуто тёплой зеленоватой дымкой. Девушка раскрыла окно, вдохнула полной грудью струящийся воздух и вдруг услышала голос:

– Привет.

Повернув голову направо, она даже замерла. Из окна, которое находилось в соседнем доме, на неё смотрел Илья. Глаша несколько секунд обескураженно глядела на его круглое улыбающееся лицо, а потом вспомнила, что спала она сегодня почти в неглиже, если не считать короткой просвечивающей майки, которую сложно было назвать одеждой.

– Уга… – что‑то невнятное пробормотала девушка и отпрянула к другой стене.

Она посмотрела на себя в зеркало, закатила глаза и прошипела пару ругательств. Потом накинула халатик и осторожно выглянула в окно.

– Привет! – Глаша видела, что он выглядит вполне по‑домашнему. – А ты что здесь делаешь?

– Слежу за тобой! – совершенно серьёзно сказал он.

– В смысле? – Глафира сосредоточенно сдвинула брови.

– Я просто хотел тот же вопрос задать тебе. Я здесь живу, точнее, не так давно переехал. Здесь тётка моя жила, оставила мне квартиру в наследство, – простодушно ответил молодой человек.

– А… я вот тоже здесь живу, – Глаша вдруг осознала, что это теперь не просто знакомый, а сосед.

– Заходи на утренний кофе. Я машинку как раз капсульную купил, – улыбнулся Илья. – А хорошо вчера посидели. Правда?

– Да, согласна.

Как звон разбитого стекла, как взрыв, как «что же теперь делать» прозвучал вдруг мамин голос из соседнего окна:

– Ой, простите! Просто услышала ваш разговор из кухни. Вас как зовут? Я Людмила Вячеславовна, мама Глаши. А вы Офелии Петровны племянник? Илья, кажется? Помню, помню, что она рассказывала про вас, – мама сияла улыбкой. – Ой, да что мы через окна всё, идите срочно к нам на блинчики с земляникой, с прошлого года, правда, варенье осталось, но скоро свежее поспеет. – мама с очаровательной улыбкой дождалась согласия Ильи.

А снизу вдруг донёсся старческий голос:

– Ой, как же ж хорошо, что вы всё‑таки решили перенести ваше знакомство в стены квартиры. А то у меня сериал начинается, а я не знаю, где слушать: там или здесь, – и после этого донёсся звук, который означал, что раму закрыли.

Глаша покорно отступила вглубь комнаты, несколько минут попечалилась, пока мама говорила новому знакомому номер квартиры, и пожала плечами:

– Нужно во всём искать светлые стороны, она хотя бы не с вещами его пригласила сразу переехать.

Но и эти мысли были прерваны вихрем активности мамы. Буквально за пять минут эта неугомонная женщина заставила Глашу умыться, надеть светлый домашний костюмчик, расчесать волосы.

– Мама! – крикнула Глаша, когда Людмила рванула открывать гостю двери. – Иди сюда.

– Ну что такое? – женщина деловито вернулась.

– Мама, мы бантом забыли меня перевязать, – шёпотом сказала Глаша.

Людмила Вячеславовна несколько секунд переваривала эту информацию, потом зашипела на дочь и побежала к входным дверям.

– У нас гости? – сонно спросил отец из комнаты.

– У нас хуже. У мамы на горизонте замаячил для меня жених, – обречённо отозвалась Глаша.

– А, ну тогда я ещё посплю.

Встреча прошла под восторженное стрекотание матери, которая постоянно подкладывала на тарелку золотистые кругляши блинчиков и обильно поливала их россыпью ягод в красном тягучем соусе. Под волшебные ароматы кофе, который её мама готовила в простой турке, но так, что могла дать фору всем кофемашинам вместе взятым, и под зарождение дивного раннего утра за окнами незаметно пролетело время знакомства. Когда Глаша перевела взгляд на часы, она чуть не подавилась очередной порцией кулинарных изысков, так как стрелки уже беспощадно показывали почти девять утра. И ровно через пятнадцать минут крик Визгликова вопьётся ей в мозг и будет тиранить её весь день.

Но начальника она узрела гораздо раньше, причём даже там, где не ожидала, а именно у себя в квартире. Когда она побежала открывать дверь, то за ней обнаружила Станислава Михайловича. Он деловито отодвинул её в сторону и прошёл внутрь.

– Доброе утро, Людмила Вячеславовна. Вот от чего‑чего, а от ваших блинчиков я не откажусь никогда!

Глаша в полном недоумении воззрилась на то, как Стас присоединился к утреннему застолью. Причём так, будто они в таком составе собираются каждый божий день. Глаша перевела взгляд на маму.

– Ну Глашенька, твоему начальнику тоже нужно есть. Я и пригласила, а то мы так хорошо сидели, а ты бы опоздала на работу, – простодушно сказала женщина.

– Мама, тебе во власть надо, ты там просто очень быстро окажешься на верхушке пищевой цепочки, – Глаша вздохнула и налила себе ещё одну чашку кофе.

– Не-не-не, – замахал руками Визгликов и отнял у неё напиток. – У тебя рабочий день начался, ты давай дуй к операм. Мы решили ещё раз квартиру осмотреть. А я пока здесь побуду. Если что интересное найдёте, тогда я приду.

– Доченька, ты мальчиков по одному пришли сюда, я их тоже покормлю, – сказала мать.

Глафира даже не рассчитывала на такой счастливый исход дела. За столом сменились персонажи, но картинка осталась прежней. Только теперь на её месте сидел папа, а место спешившего на работу Ильи занял Стас.

Пробежав по хранившей прохладу ночи каменной лестнице, Глафира оказалась перед уже знакомой дверью. Внутри вяло бродили Латунин и Погорелов, хотя они очень оживились от предложения Глаши и яростно спорили, кто пойдёт первый. В результате Глафира выгнала их обоих, заперла дверь на ключ и осталась совершенно одна в этой мрачной, чужой квартире, где совсем недавно разыгралась трагедия. А что послужило причиной этому, им ещё предстояло разгадать.

Девушка бродила по пустым комнатам, легонько трогала стены, смотрела из окон во двор. Но с первого дня, когда они всё здесь осматривали, ничего не изменилось. Немного смущаясь, она стала перебирать чужие вещи, сложила скинутое на пол одеяло, перетрясла кровать, полистала книги. Потом Глаша прошла в дальнюю, самую маленькую комнату, там были лишь росчерки на обоях, она ещё раз внимательно осмотрела пространство, и в этот раз её взгляд зацепился за краешек фотографии, которая торчала из‑за косяка. Видимо, висела на стене, а потом скользнула в щель, где отходила планка. Глафира аккуратно потянула за край и вытащила на свет фото молодой смеющей девушки. Ни надписей, ни года на фотографии написано не было.

В этот момент возле входной двери что‑то грохнуло, и Глаша побежала открывать. Повеселевшие оперативники с сытым блеском в глазах начали с удвоенной энергией бороздить просторы квартиры, а Визгликов сел на стул и принялся их распекать.

– У нас с вами не дело, а игрушка с сюрпризом. Потому что никто друг друга не узнаёт, а на данный момент вообще все пропали, точнее, одна‑то есть, но я с утра звонил в больницу, и в ближайшее время можем даже не надеяться не то что показания снять, а просто с ней поговорить. Так что, дорогие мои, переройте здесь всё, но найдите нам зацепку, хоть намёк на неё.