Мария Камардина – Роза чёрного рыцаря (страница 13)

– Что требуется от меня?

– Не убить всех нас, – как-то строго отозвался он, присматриваясь к приборам.

Бесцеремонный стук в дверь отвлёк Амели от наблюдения. Пожаловал мужчина с богатым лексиконом, полным раздражающих слов.

– Мисс Розье… – Доминик успел цепким взглядом охватить рубку.

– Капитан Розье, – с долей удовольствия поправила Амели.

– Могу я с вами поговорить?

– Не сейчас. Настоятельно рекомендую вернуться в свою каюту и пристегнуться к койке, там есть удерживающие ремни. Трясти нас будет нещадно. Закройте за собой дверь. Спасибо.

Доминик нахмурился, желваки напряглись, но просьбу он выполнил всё же и скрылся. Гэбриэл держал кристалл в кулаке и что-то в него шептал – на продвинутые драконьи технологии это никоим образом не походило.

– В прошлый раз отец обошёлся без шаманизма, – сказала Амели.

– Возможно, у него был другой артефакт, который с приборами работал, не давал им сойти с ума. У меня такого нет, к сожалению. Мне придётся работать проводником между кристаллом и вами.

– Хм. Что ж, давайте попробуем.

Огромная туча уже закрыла обзор. Горизонт пропал, утащив за собой ощущение контроля, осталось лишь войти в шквал и продержаться до пункта назначения. Амели крикнула в трубы о готовности и вызвала Кирка.

– Я выйду на несколько минут, мистер Джефферсон. Ничего не трогайте.

Не дожидаясь ответа, она застопорила штурвал и побежала на верхнюю палубу, поймать момент, когда зажгутся огни святого Эльма. К сожалению, любимое зрелище уже началось без неё, да ещё несносный Доминик стоял у борта.

– Мистер Джонс! У вас есть чувство самосохранения?!

Ветер уже набирал силу, швырял волосы в лицо и уносил недовольные слова.

– А у вас? – парировал Доминик. – Красиво!

Он указал на огни. Свечение охватило выступающие части дирижабля, сигналя о близком ненастье. Амели против ветра дошла до Ника, встала почти вплотную, задрала голову и хорошо поставленным командным голосом отчеканила:

– В каюту. Живо.

Она училась этому специально, тренировалась перед зеркалом, но применять навык после назначения на должность капитана довелось лишь несколько раз. Первые были удачны, и этот не стал исключением: нахал насмешливо поднял брови, но к лестнице всё же развернулся.

Дирижабль тряхнуло, когда они почти спустились на вторую палубу. Доминик рухнул на пол, исхитрившись приземлиться на спину и сыграть для Амели роль подушки. Правда подушка эта оказалась набита камнями – до того жёсткое тело, – и выбила из неё дух. В каютах тоже не все удержались на ногах или на койках, стук и ругань донеслись из-за тонких стен, а с камбуза – перезвон медной посуды. По счастью, никто не выглянул в коридор.

Амели затихла и не шевелилась. Последний раз она была так близко к мужчине десять лет назад. Это был восемнадцатилетний младший механик, который противно слюнявил её губы. Правда, вся любовь у них прошла после того, как Молли застукала их в трюме: ему досталось половником, а ей – долгий разговор по душам. Добрая повариха поведала девчонке, откуда берутся дети, и всё желание целоваться в укромных местах отпало напрочь. А слюнявый герой покинул судно в следующем порту. Отец так и не узнал, почему тот уволился.

В воздухе крайне сложно завести отношения, а она всё время летала. И мужчины – последнее, что её волновало.

– Разрешите подняться, капитан? – чуть насмешливо спросил Доминик.

Амели словно подбросило, она даже не поняла, как оказалась на ногах. Они смотрели друг на друга под аккомпанемент скрипов и стонов дирижабля. Доминик раздражающе улыбался, и от этой улыбки он из сурового командира превратился в симпатичного мужчину, как будто сквозь бороду проступило иное лицо. И глаза у него интересные, точно самое тёмное небо перед бурей.

– По норам, летучие обезьяны! – проорал невесть откуда взявшийся Жаркое и спланировал на плечо Доминика. Капитан «рыцарей» поморщился от крепкой хватки ары. Амели несколько раз открыла рот, но так ничего и не успела сказать – появился Кирк.

– Покажем пассажирам, как нужно летать? – старпом весело подмигнул Доминику. Амели развернулась на пятках и поспешила к штурвалу.

***

В рубке Гэбриэл напряжённо смотрел в окна. Кристалл в его руке то светился, то потухал.

– Наконец-то! – глаза дракона сверкнули зеленью.

Амели встала к штурвалу, Кирк рядом с трубами – орать приказы вниз, если нужно.

Тучи словно затягивали «Северный ветер» в свои мрачные объятия: уже не только впереди не было ничего, кроме них, но во все стороны – дирижабль вошёл в магический фронт. Снова тряхнуло, уже сильнее.

– Налей богу ветра чарку покрепче, пусть наше корыто несут паруса! – похоже старпом нервничал больше капитана, раз напевал молитву.

Амели покосилась на него, но промолчала, штурвал перетянул внимание – плохо слушался.

– Что делать с вашим волшебным кристаллом, мистер Джефферсон? – спросила она, когда мгла ударилась в стёкла и растеклась тёмно-серым туманом, обтекая борта.

– Магическим… Неважно. Он должен светиться как можно дольше – это значит, что идём верно. Если моргает часто…

– … значит неверно. Поняла.

Чего она не поняла, это как у Гэбриэла вместо правой руки появилось нечто другое, с чешуёй и когтями, мощное и почти ослепительно белое. Драконья лапа коснулась приборной панели и металл смялся, а когти погрузились внутрь цепкими якорями.

– Я в порядке, – успокоил он. – Вы должны видеть кристалл, а мне негде закрепиться.

Амели рассеянно кивнула, решив, что сейчас не время устраивать разнос за порчу имущества. Потом она с него спросит, с драконьего высочества.

Штормгласс сошёл с ума – колба то затягивалась молочной пеленой, то покрывалась морозным узором. Другие приборы тоже не работали. Непривычно и тревожно лететь вслепую, совершенно не зная хотя бы высоты. Амели следила за свечением кристалла и изо всех сил удерживала штурвал – а может, сама за него держалась. Гондолу вначале ужасно мотало, Амели боялась, как бы их не оторвало от баллонов, но чуть позже ей удалось поймать направление и дирижабль уже не грозил развалиться. «Потребуется большой ремонт, – тоскливо думала она. – Не только текущий, но и обшивку, скорее всего, придётся латать». Сколько стоила трёхслойная прорезиненная ткань, она предпочитала не думать. Мысли о хозяйственной части вытеснили тревогу, она не позволит этому судну развалиться и стрясёт деньги на ремонт с Королевы. Да-да, именно с неё, ишь какая, гостей вроде бы ждёт, но двери не открывает! Могла бы и отключить свою бурю на время.

Тучи за бортом начали походить на сон Амели: зловещие, дымные. Гэбриэл стоял с закрытыми глазами, кристалл в его руке изредка моргал, но, кажется, всё было в порядке. За спиной проорали трубы – машинное отделение отчиталось, что моторные гондолы пока на месте, но нагрузка очень велика, их может оторвать. Голос Кирка показался Амели странным, но оборачиваться было некогда. Пальцы будто намертво срослись с деревом, и она никогда не сможет их разжать, плечи болели, а локти выворачивало из суставов. Но она не хотела передавать управление помощнику. Это её буря и её надежда на повышение лояльности команды.

– Самое сложное впереди, – порадовал дракон.

– Думаешь справишься, деваха? – вдруг спросил Кирк совершенно не своим голосом.

Амели обернулась: лицо старпома искривила ухмылка, а зрачки настолько расширились, что, казалось, заполнили весь глаз. В это время трубы снова заорали: кто-то из механиков впал в буйство. Старпом сменил ухмылку на сальную улыбочку и выдал:

– Может покувыркаемся, а, недотрога? Я тебе покажу, как койкой скрипеть, – и двинулся на неё.

Амели растерялась. Гэбриэл стоял будто в трансе, не реагировал, поэтому, когда огромные ручищи Кирка сжались на её талии, ничего не оставалось, как закричать, но голос слился с раскатом грома. Старпом оторвал её от штурвала, а дракон так и стоял с этим проклятым кристаллом…

Дальнейшее произошло слишком быстро: штурвал резко крутанулся, пол накренился, Кирк взлетел в воздух, поднятый другой силой – Ником Джонсом. Дракон очнулся и растерянно смотрел на происходящее, кристалл в его пальцах пульсировал. Амели кое-как встала и вцепилась в штурвал, почти повисла на нём, всем своим весом помогая вернуться в нужное положение. А чуть сбоку от неё Джонс беспощадно разбивал старпому лицо, а потом зажал его шею в изгибе локтя.

В окна бились тёмные волны туч, в их глубинах вспыхивали молнии.

Гэбриэл заговорил, и это были стихи.

– Ты выполнил ли все мои приказы о буре? – негромко произнёс он, и тут же продолжил, будто отвечая сам себе: – Сделал так, как ты велел. На королевский я напал корабль; повсюду там – от носа до кормы, на палубе, и в трюме, и в каютах – я сеял ужас; пламенем взвивался на мачте, на бушприте и на реях…

Дирижабль и впрямь был охвачен огнём – сине-фиолетовые сполохи плясали по обшивке, искры вспыхивали и гасли, очерчивая сияющей сетью видимую из рубки часть баллона. Впереди, прямо по курсу полыхнула молния. Спустя мгновение накатил грохот, вибрация пронеслась по полу и стенам, зазвенели стёкла. Гэбриэл запнулся на миг, а потом заговорил чуть громче:

– И от сверканья, грохота и дыма затрепетал в пучине сам Нептун, его трезубец грозный задрожал. И в ужасе взметнулись к небу волны!

Амели поймала себя на том, что шевелит губами. Конечно, она узнала текст – Шекспир, «Буря». Что ж, самое время.