Мария Камардина – Роза чёрного рыцаря (страница 12)

В одиночестве было проще сосредоточиться. Амели заполнила журнал, перебрала записи механиков, Молли и старпома о необходимых запчастях, продуктах, приходе и расходе. Сравнила данные с выполненными пунктами и устало потёрла глаза – на самые большие нужды им едва хватит, сразу нужно будет искать новый заказ, задерживать жалованье нельзя. Если Анри Розье мог себе это позволить, то она нет.

После записей она проверила приборы: высоту набрали, скорость пятьдесят миль в час. «Северный ветер» не отличался особенной быстротой, да они не сильно и торопились, так что работала одна моторная гондола. Совсем скоро дирижабль остынет, и тепло от парового двигателя распространится по трубам, отапливая помещения, а сейчас рубку грело солнце. Самое время освежить память. Амели достала старый журнал отца и долго листала, пока не добралась до записей про Остров Королевы. Она настолько зачиталась, что пропустила обед. Кармина принесла ей в рубку сэндвич и стакан ягодного отвара, прощебетала что-то про мужчин, которые хотят много знать, но им не светит, покрутилась рядом и ушла, Амели едва успела сказать набитым ртом «спасибо». Что там Кармина болтала про хитрого Грега она не уяснила, поскольку слушала через слово.

Пропустила и ужин, пока смотрела на приборы и проговаривала, как они будут вести себя в магической буре. Вначале зажгутся огни святого Эльма: вдоль килевой балки под баллонами, на причальном устройстве, на носовой фигуре. Рули высоты и направления откажут, приборы высоты и скорости тоже – они будут слепы. Амели отошла в тот угол рубки, откуда наблюдала, как отец вёл дирижабль сквозь бурю, и закрыла глаза. Перед внутренним взором призрачная фигура капитана Розье крепко держала штурвал, а старпом орал в трубы приказы для машинного отделения. А она, Амели, точно знала, что отец не ошибается, она чувствовала колебания в магической буре, как будто они шли сквозь участок спокойствия, проход между несколькими подвижными стенами. Он всё делал правильно.

– Моя детка, всё ли хорошо? – ворвался в воспоминания голос Молли. Амели от неожиданности подпрыгнула и ударилась локтем. Образы из памяти исчезли.

– Да. Я просто готовлюсь.

Грузная повариха с неожиданной для такой фигуры ловкостью огибала препятствия, – стол, кресла, – и наконец добралась до своей деточки, чтобы вручить накрытое куполообразной крышкой блюдо.

– Ужин. Негоже костьми греметь под ветром. И так худая.

Амели застопорила штурвал в необходимом положении и позволила усадить себя в кресло. Молли вручила ей блюдо, достала из кармана белоснежного передника вилку. Только сейчас Амели поняла, как долго не ела и с жадностью набросилась на мясной пирог.

– Голод – лучшая приправа, – одобрительно кивнула Молли, наблюдая за ней. – Ты знаешь, солнышко, один из пассажиров очень мил. Барни, видный мужчина.

– Тот с косичкой, толстяк? – пробубнила Амели, усердно жуя.

– Не толстяк, а представительный. Да! Как живо тобой интересовался, приятно было.

Амели едва не поперхнулась:

– Мной?

– Да, всё выспрашивал что да как, только глаз с меня не сводил. Сдаётся, не для себя расспрашивал, – Молли хитренько улыбнулась, на её гладком круглом лице только так можно было заметить морщинки. – И в еде толк знает.

Для Молли это было крайне важно.

– Обо мне разнюхивает их командир, – с изрядной долей неудовольствия поняла Амели, вспоминая обрывки монолога подруги.

– Думается мне, что так, золотко. Другой его человек отирался возле команды.

– Времени зря не теряет – третий Кармину обхаживал. Интересно, что ему нужно? Моё досье есть в каждом порту, да и Льюис с ним, а он знает обо мне больше, чем официальные бумаги.

Пока она размышляла и доедала последние крошки, в рубку поднялся Кирк.

– Капитан, моя вахта, – он пристально посмотрел на неё и добавил немного мягче: – Отдохните, вид у вас утомлённый.

Амели и не заметила, как зашло солнце и в помещениях зажёгся свет.

– Спасибо, Кирк. Как дела в моторном отсеке? Дерек говорил, что один из двигателей ведёт себя странно.

Механик Дерек Симмонс, тощий невысокий парень, был самым молодым среди мужской части команды, но таким задиристым и рукастым, что никакая дедовщина его не коснулась. Амели высоко ценила его навыки, они не раз выручали.

– Пока что всё в порядке. Возможно шестерни немного истёрлись, но это нужно перебрать на земле весь двигатель, чтобы глянуть.

– Хорошо. Кирк, я перечитывала записи отца, посмотрите тоже.

Амели кивнула на раскрытые журналы, и Молли проводила её к себе, в который раз попеняв на отсутствие тёплой одежды на крючках у лестницы – так, мол, и заболеть недолго. Но Амели закалилась за время жизни на дирижабле, ветра и холод высоты бодрили и приводили в порядок мысли. На верхней палубе студёный ветер пробрался под одежду, разметал широкие штанины, растрепал волосы и вызвал улыбку. Амели не знала, что можно любить сильнее неба, она давно забыла и разлюбила жизнь на земле: в этих задыхающихся от угольного смога городах, среди сточных канав и непрекращающегося людского гомона.

Она немного постояла у перил в одиночестве – повариха не любила холод и скрылась в недрах второй палубы. Небо было чистым и звёздным – к сожалению, освещение дирижабля мешало насладиться красотой в полной мере. Амели перегнулась через борт и задорно улыбнулась: на обратном пути можно будет полетать, она давно не доставала из трюма свой воздушный аппарат. Конструкцию, напоминающую соединённые крылья, когда-то купил papa, и она с первого раза влюбилась в свободу, которую даёт планирование. Наверное дело в её драконьей сути, пусть и приглушённой – ей хотелось парить словна птице. Но среди женщин с меткой нет летающих, крылья положены только Королеве.

***

Сон был беспокойный. Она кружила вокруг дирижабля, но впереди была буря, облака клубились, как дым от пожара, и в этой серо-чёрной завесе выступало вперёд огромное лицо. Оно искажалось гримасами, скалило рот и звало её по имени. По её настоящему, данному родителями имени.

Амели проснулась в холодном поту. Она старалась не забывать, кто она есть, но и не вспоминала об этом слишком уж часто. Всех, кого пришлось оставить. У неё были сестра, мама и бабушка, тётушки. Но это в прошлом. На часах восемь – позднее утро для неё, никто не разбудил.

Умыться, отжаться, одеться.

Крошечный шкаф не выдал Амели ничего нового, всё те же несколько пар универсальной модели юбка-штаны, незатейливые блузы и парочка пёстрых безрукавок – покупки из дальних стран. Девушка на минуту задумалась, глядя на вещи, потом закрыла шкаф. Для чего ей наряжаться вообще? Странные мысли в голову приходят. Обычный рейс, не важных шишек везут. Драконий принц не в счёт.

Драконы всегда не в счёт.

На палубе, совсем рядом с её дверью раздавались голоса. Вначале она не акцентировала внимания, но потом… Вот мерзавцы! Они же её по косточкам разбирают, да ещё в этой хамской манере! Амели прошипела под нос ругательства, самые отборные из отцовского запаса, таких даже Жаркое не знал. Крошечное зеркало без прикрас отражало её пылающее лицо.

– …такую вот пигалицу, – невозмутимо вещал голос Доминика.

Надо же, она думала о нём лучше, а он как все! И слово-то какое уничижительное подобрал. За дверью обидно захохотали, и она в секунду разозлилась, да так, что горящие щёки мигом побелели. Ну, погодите, джентльмены!

Амели вышла на палубу, быстрым взглядом охватила небо – магическая буря накроет их самое большее через час. Смех стих, но откровенно стыдно было лишь одному толстяку – он побагровел больше обычного, хотя про неё, кажется, ничего и не говорил.

– Освободите дорогу, джентльмены, – спокойно попросила Амели, проходя мимо. – Пигалице пора в рубку.

Язык покалывали совсем другие слова, но сорваться на брань, как площадная торговка, было бы ниже её достоинства. Она и так от злости едва вспомнила про дракона, который должен настроить кристалл, и почти у лестницы попросила передать мистеру Джефферсону, что ожидает его – очень вежливым тоном.

В спину не смеялись. Ну надо же.

***

Драконье высочество явился быстро, осторожно отворил дверь, принюхался.

– Кармины нет, мистер Джефферсон, – бросила Амели через плечо.

– Я бы хотел … – он прокашлялся. – Принести извинения.

– Спасибо, мне уже передали. Мистер Даррел очень старался.

Дракон наконец закрыл дверь и как-то обречённо вздохнул.

– А вы слукавили, – с некоторой укоризной проговорил он. – На этом дирижабле когда-то гостил мой дед.

– Простите?

– Лорд Элессар, – пояснил он. – Вы знакомы?

Амели вздёрнула бровь и неразборчиво пробурчала про тесноту мира и этого судна в целом. Она смутно помнила беловолосого дракона и тот месяц после побега. Как будто жизнь разделилась на сон и явь. Проснулась уже дочерью французского воздухоплавателя.

Дракон едва заметно улыбнулся, но выглядел при этом растерянным. Он осматривался с какой-то тоской, как будто хотел быть подальше от этого места. Как можно дальше.

– Вы, – осторожно уточнила она, – не в восторге от идеи лететь на остров?

– К сожалению, да. Мы с матерью едва знаем друг друга… – Он оборвал себя. – Давайте приступим к настройке кристалла, время поджимает.

Амели не возражала, минуты действительно утекали, как водород из прохудившегося баллона. Она подала кристалл Гэбриэлу.