Мария Иншина – Омут (страница 12)

Из моих мыслей меня вытащил голос мастера:

— Готовы? — голос мастера вырвал из мыслей.

— Да, — выдохнула я и зажмурилась. Кресло повернулось, остановилось. Я не открывала глаза, чувствуя, как внутри покалывает миллион иголок предвкушения.

Когда терпеть стало невозможно, распахнула веки.

Из зеркала на меня смотрела она. Красивая, дерзкая, чужая и одновременно — я. Волосы до плеч — красные, сиреневые, в стильном беспорядке. Глаза подведены так, что светятся. Губы сочные. Лицо чёткое.

Я долго рассматривала отражение, привыкая. Она — это теперь я. Та, что обрела гармонию. Заполнила пустоту. Готовая сворачивать горы. Не согласная на «тихое болото» — жаждущая штормов.

Я вышла из салона и пошла пешком. Плечи расправились сами, подбородок взлетел. Я не шла — я несла себя! Прохожие оборачивались, парни улыбались, девушки косились с завистью.

Заглядывала в каждую витрину, в каждое стекло — ловила своё отражение. Моё преображение.

Я чувствовала себя сгустком энергии, сжатой пружиной, ракетой на старте. Кто бы мог подумать, что простой поход в парикмахерскую даст такой эффект?

***

Саша застыл на пороге, глядя на меня как на метеорит, только что упавший к его ногам. Открыл рот — звука не вышло. Потом шагнул, обнял и поцеловал. Крепко, но нежно.

— Ну вообще! — выдохнул он.

— Нравится? — я скинула кроссовки и покосилась в зеркало. Помаду размазал, чёрт.

— Наверно, — протянул он, ходя вокруг меня и осматривая, как музейный экспонат. — Но мне надо к тебе такой привыкнуть. Ты как будто немного чужая. Как будто ты и не ты одновременно. Предлагаю на ужин по бокалу вина в честь такого события!

— А давай!

На кухне было уютно до невозможности: закатное солнце красило стены в оранжевый, мы резали салат, болтали о ерунде, мясо шкворчало на сковороде. Я впитывала этот момент всеми порами: прохладу тарелки, запах чеснока, тепло его плеча рядом.

Сейчас, оглядываясь, понимаю: это был последний идеальный вечер. Теперь всегда, всегда на сердце будет червоточина, которая не даст снова этого ощущения абсолюта.

— За новую Женю! – поднял бокал Саша.

— За новых нас! – подхватила я, чокнулась с ним и выпила, а муж как будто немного завис – словно споткнулся об это моё «новые мы». Словно эти «новые мы» были ему как-то непонятны, неудобны.

— Ты мне предлагаешь тоже экстремально покрасить шевелюру? – спросил он, отхлебнув немного вина.

— Ну не обязательно. Просто мне кажется, что я на какой-то новой ступени, новом этапе. И теперь ощущение, что и всё вокруг должно меняться, завертеться быстрее.

— Даже не знаю, как тебя тут поддержать, — посмеялся он. – Мне кажется, к экспериментам с внешностью я не готов, а что еще менять, даже не знаю. У нас вроде и так всё идеально, разве нет?

— Да, конечно, – излишне поспешно выпалила я, — просто чувство такое, что теперь мне нужно больше воздуха, больше объема, больше скорости. Понимаешь?

— Понимаю. Ты теперь наверно перестанешь хватать меня за коленку, когда я на трассе разгоняюсь больше ста километров в час?

— Ну Саша, ну я серьезно! Опять твои шуточки, — я картинно закатила глаза.

— Все, все, больше не буду. Интересно, а как на твои перемены отреагирует Эбола? – в этот момент на кухню вразвалочку зашел заспанный Кокос и замер, увидев меня, с выражением недоумения на морде. – Ха-ха, вот наверно также примерно, как кот сейчас.

Мы представили Элину Борисовну с такой же физиономией и засмеялись. Кот тем временем опасливо приближался к моему стулу, принюхивался: хозяйка или нет?

— Ох, вот в этом вопросе я хочу быть Скарлетт ОХара и подумать об этом завтра. Даже представить страшно, как она будет орать про светлый образ педагога и брызгать по обыкновению слюной, — передернулась я.

Примерив образ главной героини романа Маргарет Митчел, я действительно в тот день больше не вспоминала, что на завтра предстоял разговор с «шефом в юбке», как называют Элину Борисовну некоторые наши училки.

Этот вечер был посвящен другому: наслаждению гармонией и уютом нашего дома, приятным разговорам ни о чем и мужу, который завершил этот день фразой «Хм, девушки с красными волосами у меня еще не было».

***

— так опустить светлый образ педагога!!! — голос бил по перепонкам, а на плечо упала частичка влаги изо рта директрисы. Этот рот уже минут десять орал на громкости не меньше ста децибел, показывая неодобрение его хозяйкой моего нового образа.

— Да, Элина Борисовна, — в двадцатый раз произнесла я, еще ниже склонив свою покаянную голову.

Конечно, у меня не было иллюзий, что советской закалки женщина оценит красно-фиолетовые волосы и макияж. Но настолько бурной реакции я не ожидала. Видимо, невовремя я ей на глаза попалась: или из администрации очередной «безумный запрос» пришел, или кто из детей снова «влип в историю».

— чтобы дети посмотрели и завтра тоже с синими волосами пришли?...

Вызвала меня Эбола еще до первого урока. Я подумала, что кто-то из заклятых подружек-коллег уже с самого утра успел доложить о переменах в моей внешности. Но при моем появлении в кабинете на лице начальницы образовалось выражение настолько неподдельного изумления, что я сразу поняла: звала она меня по другому поводу, пока мне неизвестному.

— выслушивать от родителей, что их детей учит непотребного вида

И вот теперь я стояла под шквалом мельчайших, но от этого не менее отвратительных брызг и гадала, зачем же я ей изначально понадобилась. Владение высокопарной лексикой у Элины Борисовы было завидное, словарный запас – феноменальный: она в анамнезе учитель русского языка и литературы. Поэтому я понимала, что ответа на свой вопрос мне ждать еще долго – пока не закончатся все эпитеты и метафоры, которыми только можно охарактеризовать мой ужасный поступок.

— незамедлительно привести в божеский вид

Спорить и что-то доказывать сейчас было бы стратегической ошибкой. Нужно дать ей возможность выдохнуться. Поэтому сначала я пыталась сосчитать квадратные стикеры с задачами, которые хороводом окружили монитор директора. Потом подумала, что угол наклона моей головы так получается недостаточно покаянным, и стала разглядывать собственную обувь.

— А ведь я тебя для такого радостного дела к себе позвала! — мой взгляд при этих словах резко оторвался от туфель и уставился прямо в лоб Элине Борисовне. В глаза ей я пока смотреть не могла.

— Правда? А для какого? – проблеяла я как можно жалобнее.

— А вот не скажу теперь, пока волосы обратно не перекрасишь!

— Элина Борисовна, я этого сделать не смогу в ближайшее время, — произнесла я, решив, что противник близок к истощению, и можно переходить к конструктиву.

— Это почему?? — хотела взорваться она снова, но возраст был уже не тот, чтобы так долго эмоционировать. Тактика сработала: я измотала оппонента настолько, что у него не было сил продолжать борьбу.

— Потому что воздействие на волосы реагентов было таким сильным, что теперь в ближайшие несколько месяцев их вообще нельзя трогать, а то отвалятся. Спросите Надежду Алексеевну, — упомянула я нашу химичку, которую Эбола очень уважала. – А мне кажется, лысая учительница не понравится родителям еще больше, чем цветноволосая.

Я несла эту чушь с абсолютно серьезным и немного сочувствующим видом. Элина Борисовна попыталась взорваться еще раз, но потерпела полное фиаско. Рухнула в кресло, прикрыла глаза и совершенно умиротворенным голосом сказала:

— А ты вообще-то конкурс выиграла.

Повисла тишина. Сначала я даже не поняла, о чем она: события прошлого учебного года, связанные с конкурсом педагогов, совершенно забылись и выпали из фокуса. Майский этап – окружной – был четыре месяца назад. Результаты его должны были дать ответ на вопрос, вышла ли я во Всероссийский финал и поеду ли в Москву.

Москва

Слово отозвалось внутри каким-то новым, щекочущим эхом.

— Ого, — только и выдохнула я

— А где же радость? Где же «спасибо, Элина Борисовна»? – противно просюсюкала она.

— Спасибо вам огромное, Элина Борисовна, — пришла я в себя и даже подошла к ней, чтобы обнять. Не смогла остановить себя от того, чтобы представить, как в этот момент капельки ее слюны, оставшиеся на моем платье, вернулись к хозяйке и теперь обосновались на ее блузке.

После этого мне стало как-то спокойно и хорошо. Наверно, впервые я вышла из кабинета директора с чувством, что не просто выжила, а выиграла.

Только оказавшись в коридоре, я поняла, что не узнала никаких подробностей о том, что следует за победой в окружном этапе. Подписать какие-то документы? Подготовить очередное задание для финала? Оформить командировку в Москву?

В груди качнулся маятник. Москва Нет, не думать. Я теперь новая, яркая. Взглянула в зеркало — удовлетворение разлилось по телу. Никакие стимуляторы больше не нужны. Я справлюсь.

***

Подробности о конкурсе я узнала только через два дня — Элина Борисовна всё это время была занята и не могла выкроить даже десяти минут.

Финал — восьмого ноября, чуть больше месяца. Где — обещали сообщить позже. И тут же, без спроса, в голову влезло: «Дом знаний». Сердце сжалось, но я одёрнула себя. Пережиток прошлого. Выкинуть.

В финале — фрагмент урока. Это я умею. Но материалы нельзя повторять — значит, надо придумывать новое. Я даже обрадовалась: люблю возиться с необычными занятиями.

А вот тестирование... Новая фишка организаторов. Коротко они его описали так: кейсы, ситуации со сложными учениками, этические дилеммы, каверзные темы. Нужно выбрать вариант решения — тот, который отражает твои ценности и взгляды.