Мария Иншина – Омут (страница 14)
Казалось, несколько минут назад я уже выстрелила всеми своими эмоциями и была опустошена, но нет: в груди вновь пульсировало, а на лице нарисовалась дурацкая улыбка – я мудрая! Я рухнула на диван и, как часто делаю в мгновения переполняющего восторга, свернулась в комок, напрягая несколько секунд все-все мышцы тела и лица. Затем, отпустив таким образом напряжение, вскочила и, не разбирая, что там играет, стала танцевать. Ну, как танцевать Наверно, что-то подобное исполняли жрецы вокруг жертвенного костра после хорошей охоты.
Сейчас сложно сказать, что именно меня тогда привело в такой экстаз: что он меня назвал мудрой, что ответил так быстро, что сообщение было доброжелательным или что я добилась своего – вновь вывести его на диалог! – хотя ничего не предвещало такого исхода. Андрей даже в юности был очень последовательным, и если решил что-то – например, прекратить общение с некоей таинственной дамой, то делал это окончательно и бесповоротно.
Так, подумала я, раз тактика «махать у него перед носом морковкой возможной встречи, при этом пытаясь вывести на более глубокое общение» сработала снова, ее и будем придерживаться. Шахматная королева снова вошла в игру, и это чувство предвкушения новой партии обожгло мне лицо. Дыхание выровнялось – не гоже царственной особе скакать с высунутым языком, как бодрый щенок.
Пусть пока так. Не буду форсировать события. Не буду ничего планировать наперед. Буду действовать по ситуации и получать удовольствие от игры, решила я.
Эх, если бы сейчас я могла себе той рассказать, какая причудливая, неожиданная и противоречивая это получится партия
***
Утром понедельника ответа всё ещё не было: первое, что я сделала после пробуждения, — конечно же, проверила сообщения.
Катая в голове мысли о том, как продолжится возрожденный из пепла диалог с Андреем, я дошла до школы и приготовилась к первому уроку у своего 8 «В». Поговорить в понедельник утром нужно было «о важном», но насколько же мое действительно «важное» сейчас отличалось от того, что нужно обсудить с классом!
На третьей перемене вызвала Эбола: решила проинспектировать, как идет подготовка к конкурсу и не планирую ли я опозорить всю нашу школу, город и регион на федеральном этапе.
Уверив ее, что не планирую, я задала вопрос, который со вчерашнего вечера висел большим воздушным шаром в моей голове:
— Элина Борисовна, а место проведения финала случайно не определилось? – произнесла я намного тише, чем говорила до этого. Ожидание, страх ответа, надежда – все сплелось в комок под ложечкой.
— Да, оргкомитет конкурса написал официальное письмо. На прошлой неделе еще пришло, забыла сказать тебе. Не помню, что там. Сейчас поищу, подожди.
Я зажмурилась. Даже думать боялась, что могу сейчас услышать «в Доме знаний». Слишком тогда моя история станет похожа на бульварный роман. Слишком много совпадений.
Открыв глаза, я увидела, как директриса медленно, очень медленно перемещает мышку. Атмосфера была как на телешоу, когда ведущий объявляет «И победителем становится», начинает играть нагнетающая музыка, в кадре по очереди появляются сосредоточенные лица возможных победителей в жестких лучах цветных прожекторов
— Вот, нашла. Финал будет в Московском «Доме знаний».
В ушах загудело. Воздух резко кончился. Легкие сжались. Секунды шли.
— Это который на станции «Динамо», — пояснила Эбола, приняв моё молчание за незнание.
— Угу, — выдавила я и даже смогла кивнуть. — Спасибо вам.
Воображаемый ведущий уже закончил фразу «становится Евгения!», а я всё никак не могла издать ни одного звука, стоя как истукан.
— Да ладно, не переживай, — снова промахнулась Элина Борисовна. – Ты умная девочка, все получится у тебя на конкурсе.
— Угу, — выдавила себя я и даже смогла немного кивнуть головой. – Спасибо вам.
Собрав в кулак всё, что могло мне сейчас помочь выйти из кабинета, я сделала шаг, еще один. Сзади донеслось:
— Ты когда волосы перекрасишь обратно? А то с такой шевелюрой на порог конкурса не пустят! — беззлобно, почти по-матерински спросила Элина Борисовна, когда я уже почти совершила подвиг выхода за дверь.
— Я работаю над этим, — отстраненно ляпнула я первое, что пришло в голову и наконец-то завершила этот многострадальный маневр.
Вдохнув спасительный запах пыльного коридора, я издала нервный смешок и почувствовала привкус крови во рту.
Чушь какая-то. Дешевая драма, как в бразильском мыле – вангую, скоро из-за угла появятся разлученные в детстве близнецы.
На деревянных ногах я брела в убежище своего кабинета. Клеклые комки в голове пытались превратиться в мысли.
Через три недели я буду там, в «Доме знаний» — родилась наконец-то первая из них.
***
В свете новых событий желание увидеть новое сообщение для Татьяны Лебедевой обострилось до предела. Наступил вечер. Губы к тому времени успели немного зажить. Вероятность скорой встречи с Андреем, как пересаженный донорский орган, начала понемногу приживаться в моей голове.
Жаль, что не на дорогой красной машине к «Дома знаний» подъеду, да и он вряд ли будет ждать там автобус на остановке под дождем. Но все равно будет чем блеснуть!
Я умылась и валялась в кровати. Делилась с Сашей впечатлениями об уходящем дне, отгоняя липкое чувство стыда: ведь главным впечатлением я поделиться не могла. Муж писал, что соскучился и что послезавтра вечером выдвигается в обратный путь. Приедет домой в четверг утром. Еще три дня беспрепятственного общения, получается.
В спальню вразвалку зашел объевшийся довольный кот и, мяукнув, взгромоздился на Сашину подушку и положил на меня лапу. Мол, хочешь, скрашу твое одиночество, хозяйка.
Я погладила его по мягкой шерстке и, пожелав мужу электронное «спокойной ночи», решила проверить сообщения в ВК. Вдруг Андрей поделился своим планом поездок, и восьмое ноября в нем не значится?
Был ответ!
К сообщению было приложено несколько картинок, на которых были запечатлены полароидные снимки. Такие могут вывалиться наружу, когда достаешь с полки старый бабушкин фотоальбом: припудренные временем карточки оттенка сепии, на которых запечатлены разные люди, не знакомые, но почему-то интересные фотографу.
Со мной случился ступор, потому что мне было непонятно тут всё, совершенно всё. В душе боролись смятение и настороженная радость, в мозгу многочисленные вопросы перебивали друг друга, вырастая как грибы.
Откуда это все? Неужели это мне, или он ошибся диалогом? С чего вдруг в одном сообщении больше важного и личного, чем во всех предыдущих? Это «единоразовая акция» и больше мне не светит такой глубины в его ответах? Почему прислал фотографии? Будет ли в Москве через три недели?
Весь этот рой жужжал в моей голове. Только я пробовала уцепиться за один вопрос – на его место уже лез следующий.
Первой ясной мыслью было вот что: Андрея можно вывести на темы, которые мне интересны. Быть может, даже когда-то получится выяснить причины его теперешнего одиночества.
Однако возможно, что это просто сейчас у него такое настроение: полночь, осень, пустая постель – вот и потянуло на углубление диалога с незнакомкой, показавшейся интересной в общении.
А если так, нужно этим пользоваться здесь и сейчас, развивать тему. Может, даже добавить нотку пикантности. Подумав пару минут, я начала набирать сообщение.
Удовлетворенно хмыкнув, я отправила этот текст. Да, довольно провокационно получилось, но зато так я могу прощупать почву – насколько он готов говорить о личном. Вопрос о восьмом ноября решила не форсировать: «пока не знаю» не располагает к дальнейшим расспросам.
***
В следующие три дня я утонула в переписке Тани Лебедевой с Андреем. А где-то на периферии, тихим фоном, шла моя обычная жизнь: уроки, звонки скучающему Саше, омлеты и пустые коробки из-под молока в холодильнике. Теперь их можно было оставлять безнаказанно — некому пилить.
Как непохоже на себя он написал — так поэтично. Неужели изменился? Или это сигнал: он готов открыться, если и я приоткроюсь?
Значит, нужна легенда: почему красивая, умная, интересная — и одна? Как бы сложилась моя жизнь без Саши? Что привело бы меня к одиночеству в двадцать семь?