Мария Иншина – Омут (страница 13)
Ну, где наша не пропадала. Я сейчас чувствовала в себе столько энергии, столько куража, что любую проблему воспринимала как вызов. А задачка со звёздочкой — ещё интереснее.
Я взялась за подготовку сразу: задерживалась в школе, вечерами сидела с ноутбуком. В пятницу вместо встречи с Ариной корпела над уроком. Честно? Мне и не хотелось её видеть. Боялась вопроса, который она обязательно задаст. Обещание выйти из игры я выполнила, но эти мысли лучше не будить. Как в детстве: знаешь, что под кроватью монстра нет, но всё равно боишься заглянуть туда в темноте.
Саша искренне радовался за меня и ни разу не упрекнул, что я пропадаю на работе или зависаю вечерами с ноутбуком. Он всегда был таким — понимающим. Милым. Моим.
1 апреля 2025, 08:44. Саша
Саша прошёл в спальню. Вдохнул — её запах ещё держался на подушке. Открыл шифоньер, провёл ладонью по её вещам: шёлк, хлопок, джинса. Что-то щёлкнуло и упало. Он нагнулся. Сим-карта — узнаваемые цвета мобильного оператора.
Подержал на ладони, взвесил. Положил обратно на джинсы, аккуратно, как чужое. Закрыл шкаф. Замер. Потом открыл снова — проверить, не приснилось ли.
Зашел в ванную. Водил взглядом по полкам, по баночкам, по тюбикам. Не понял, пропало ли что-то. Вернулся в зал.
Долго смотрел на свой телефон. Взял его, нажал несколько кнопок, поднес к уху.
— Серега, привет, - произнес Саша сиплым голосом. – Я что-то сегодня приболел. Горло саднит, температура небольшая, - помолчал, покивал головой, словно собеседник мог его видеть. – Ага, спасибо. Надеюсь, завтра буду в строю.
Саша отключил звонок, положил телефон. Огляделся.
На подоконнике — ноутбук. Он взял его, поставил на стол, занес палец над кнопкой — и замер. Секунда. Две. Скула дернулась. Он сжал кулак и ударил по клавиатуре.
Встал и, ероша волосы, стал мерить комнату шагами.
Взял телефон. Набрал жену. «Абонент недоступен». Бросил на диван.
Подошел к ноутбуку, сел, нажал на кнопку. Через несколько секунд монитор ожил и началась загрузка системы.
Саша встал, налил воды в чайник. Когда вернулся, на мониторе был рабочий стол. Заставка — они с Женей на свадьбе. Улыбающиеся, красивые. Полгода назад.
Он замер. Потом снова сел, начал изучать иконки на экране.
Женя пользовалась двумя мессенджерами. Значок одного из них Саша, обнаружив, нажал.
— Чат класса, чат с директором, ученики – все не то, — бормотал Саша себе под нос. – Значит, сентябрь.
Он листал список диалогов вниз, до сентября.
— И тут ничего Значит, поищем вот здесь
Саша набрал в поиске чат с избранными сообщениями. Женя всегда туда что-то скидывала. Саша, не глядя, начал быстро листать вверх этот диалог его жены с самой собой. Нашел самое начало сентября.
Фото с линейки, ссылки, смешное видео, которое она ему кидала.
Потом — стоп.
С экрана смотрел парень. Молодой, энергичный. Саша не узнал — догадался. Женя когда-то показывала эти фото. Из юности.
Дата отправки: 12 сентября.
17 октября 2024. Женя
Неделя, другая. Воодушевление угасло: урок, кейсы, рутина. Отражение в зеркале привыкло к себе. Краска смылась с волос — надо бы обновить, да всё не до того. Каждое движение — усилие, я тащила за собой остывшее тело.
И тут — командировка Саши. Завод на краю земли, название не выговорить. Он ещё был дома, а у меня на душе уже скребли кошки. Я чувствовала: сейчас нельзя ему уезжать. Ничем хорошим это не кончится.
Если осознавать свое состояние я еще иногда могла, то управлять им – нет. А как иначе объяснить череду безрассудных поступков, за которые очень дорого заплатила впоследствии?
— Неужели целую неделю не увидимся? — я слонялась по квартире, пока Саша паковал чемодан.
— Ты чего так раскисла? Время пролетит – не заметишь. — Он замотал зубную щётку в пакет. — Будешь гулять, ловить взгляды на свои красные волосы. Ты же кайфуешь от этого.
— Да это понятно. Просто грустно как-то, — опустила я глаза и прислонилась к косяку в прихожей. Муж обувался.
— Не грусти, а то сама знаешь, что перестанет расти. Пиши мне почаще, если совсем будет скучно. Ну всё, — сказал он и театрально сел на чемодан. Не то, чтобы он верил в эту примету, просто такой у него был ритуал.
Мы поцеловались — слишком долго для прощального жеста. Саша открыл дверь, и в квартиру ворвался холодный вихрь. Страницы книг в прихожей зашелестели.
— Ничего себе сквозняк, — он вытащил чемодан. — Семнадцатое октября, а окна нараспашку. Не простудись без меня. Пока!
— Пока, — одними губами ответила я и, закрыв за ним дверь, поплелась на кухню. Что еще делать, когда осталась на неделю вдвоем с котом – только пить чай и наблюдать с высоты шестнадцатого этажа, как вечереет и замедляется город: люди с работы идут уставшие – намного медленнее, чем с утра. Машины в пробке едут лениво и уже не сигналят так оголтело, как во время рабочего дня. Торопиться некуда.
***
Вечер воскресенья, Саша уехал три дня назад. Я шестой час подряд сидела в позе креветки за ноутбуком, внося последние корректировки в план урока. Его, с полным методическим описанием и обоснованием, нужно было представить комиссии не позднее, чем за неделю до очного финала.
Все части тела затекли, как будто я ими не двигала лет пять. Я встала, чтобы размяться, и попросила Алису включить музыку – танцевать лучше, чем просто делать зарядку.
Заиграла знакомая мелодия.
Вспышка.
— Сделай громче, — прошу я, высовываясь чуть не до пояса из окна машины. На улице июль 2014 года, Андрей катает меня по городу.
Он крутит ручку громкости, и мы начинаем вместе подпевать:
— Tonight
We are young
So lets set the world on fire
We can burn brighter than the sun.
Вспышка.
Алиса продолжала играть песню «We are young» — до боли знакомую, до мурашек откликающуюся. Песня моего лета 2014. Того самого, десять лет назад. Она часто играла у Андрея в машине – очень ему нравилась. А иногда, когда мы гуляли, он включал ее на телефоне и давал мне один наушник. Мы шли, бесшумно и нарочито активно вторя словам, и наши губы делали в пространстве одинаковые фигуры, как будто были дуэтом синхронисток.
Против моего желания перед глазами проносились картинки десятилетней давности. Те самые, что в прошлый раз вынудили меня создать страницу Танечки Лебедевой.
Я вдруг захотела перечитать переписку. Не писать — просто снова поймать ту эмоцию, которая жгла тогда.
Пальцы не слушались, пароль получился только с третьего раза. На странице — ничего нового. Только старый диалог.
Сообщений было немного, но читала я их полчаса. Растягивала удовольствие.
А потом подумала: а вдруг, не продолжив эту авантюру, я лишаю себя того, что должно случиться?
Сердце колотилось, руки дрожали — но не от страха. Энергия вибрировала внутри и рвалась наружу. Прямо в пальцы, в клавиатуру. Слова вылетали со скоростью звука, сплетаясь в предложения.
На мгновение я почувствовала себя наблюдателем: словно не я печатаю все эти строки, а кто-то управляет моими пальцами. Не в моей голове рождаются фразы, а возникают из невесомого эфира.
На экране создания заметок появилось:
Я чувствовала на уровне подсознания: единственное, что сейчас нельзя делать ни в коем случае – это включать голову. Просто дать пальцам завершить этот замысловатый танец, искусно исполняемый на паркете под названием «экран телефона». Текст словно сам собой переплыл из заметок в окно сообщения и с такой же легкостью улетел в сеть.
Внутренняя пружина, сжимавшаяся неделями, вдруг распрямилась. В момент отправки — крещендо!
Я бросилась в ванную, сунула лицо под холодную воду. Щёки горели, вода делала их ещё горячее. Я поливала волосы, футболка промокла, капли стекали по спине.
Мокрое тело — единственное, что привязывало к реальности.
Немного придя в себя, я снова взяла в руки телефон и не поверила наличию нового сообщения. Обычно небыстрый в реакции, на этот раз Андрей ответил буквально через несколько минут.