Мария Иншина – Омут (страница 11)

Нажала на значок отправки.

В тот момент я была уверена, что окончательно и бесповоротно села в экспресс «Прошлое – Настоящее», который навсегда унесет меня от «Просто Жени» к «Евгении Александровне».

Ответ пришел почти мгновенно.

«Жаль. Неожиданно, конечно. Но мы же можем и в другой день встретиться? Или сегодня, но позже.»

Как же я была рада, что он так быстро отреагировал. Пока я еще не потеряла решимость, нужно было не дать свернуть этому поезду на запасной путь, с которого он опять покатится на станцию «Прошлое».

«Сказать «жаль» — не сказать ничего. Это моя последняя ночь здесь. Завтра я улетаю.»

Я держалась за свои «во-первых» и «во-вторых», как за щит от собственных эмоций. Когда пришло время объявить детям, что время закончилось, я вдохнула, выдохнула и, нацепив дежурную улыбку, продолжила урок.

Кое-как завершив рабочий день, я старалась забить голову чем угодно, только бы не думать об истории с Андреем. Вспоминала, какие завтра у меня классы, проверила запись в парикмахерскую на воскресенье, посмотрела погоду на ближайшие дни. Все, чтобы не думать о том, о чем очень хотелось. А начнешь думать – начнешь чувствовать. Чувствовать я не хотела.

Саша был уже дома, и я обрадовалась.

— Как день? — спросил он, не отрываясь от ноутбука.

Я разделась, умылась и легла рядом. Прижалась. Тихое, уютное, домашнее тепло.

— Нормально. А у тебя?

Он стал рассказывать, а я тонула в его голосе — не слушала, но чувствовала спокойное, размеренное счастье. Я любила его в этот момент, несмотря на все шероховатости.

Потом мы, как и планировали, прошлись по набережной, болтали, и я как будто сбросила с себя всю последнюю неделю, эти переживания. Успокоилась.

Уже поздно вечером, после того, как Саша уснул, я все-таки решила в последний раз зайти в аккаунт Тани Лебедевой и посмотреть, есть ли какой-то ответ. Он был.

«В общем ничего особо непонятно, если честно. Поведение твоё неудовлетворительно. Вечер для меня разбитый. Если б было желание – ты нашла бы возможность увидеться. Далее с незнакомкой общаться не буду, уж прости. Приятное, видимо, закончилось. Или вскрывайся или рад был пообщаться. Пока-пока».

В грудь будто попала пуля — жгучая, точная. Я даже охнула. Ответ был жёстче, чем я ждала. Безапелляционный, в его стиле. Закрыла глаза, задышала глубоко, напоминая себе: я всё отпустила и завершаю свои каникулы в прошлое. В такт моему дыханию рядом делал вдохи и выдохи самый мой близкий на свете человек.

Оставалось поставить красивую финальную точку. Не униженно алкать новых сообщений, а уйти с гордо поднятой головой. Не мелочно обижаться на жесткость его слов, а смиренно принять ситуацию. И бежать, бежать к себе настоящей.

Сконцентрировав в себе всю энергию, которая так неожиданно вскипела во мне в последнюю неделю, я стала печатать.

«Единственное условие, которое я поставила себе, ввязываясь в эту авантюру, — что раскрою себя только при личной встрече. Нарушить его я не могу. Понимаю, что общение с призраком прошлого — не самое увлекательное времяпрепровождение. Прости, что все так вышло. Я сделала все, что было в моих силах.

Жизнь длинная, планета круглая – может, ещё встретимся. И станцуем. Искренне желаю тебе большого счастья.»

Мне понравилось, как получилось. Я отправила сообщение и, пожалуй, только в этот момент осознала, что все закончилось. Это осознание свалилось на меня как бетонная плита, сравняв меня с полом. Я безрезультатно попыталась сделать вдох, еще один, еще и Слезы хлынули из меня настолько неожиданно, что я даже рассмеялась.

Оставшейся капли рассудка было достаточно, чтобы вскочить с кровати и выбежать в ванную. Не хватало еще, чтобы Сашка услышал мои стенания или почувствовал, как кровать сотрясается от моей дрожи.

В глазах как будто были мелкие осколки, которые резали все вокруг и от этого слезы текли еще сильней. Я включила воду и стала ополаскивать лицо, чувствуя каждую каплю ледяной воды, которая попадала на кожу.

Я очень редко плакала и совсем не умела это делать. В какой-то момент я поняла, что сопротивляться бесполезно и нужно просто отстать от себя. Пусть текут. Когда-нибудь все равно устанут. Ничего не чувствовала, ни о чём не думала. Стояла, упершись руками в холодный кафель. Мир стал гулким, далёким.

Дыхание выровнялось еще не скоро, и только тогда пришли мысли. Я уцепилась за них, как за единственную опору.

Почему, ради всех святых? Откуда такая реакция? К чему вся эта жидкость, еще продолжающая по инерции катиться из моих глаз?

Неужели это чувства? Неужели что-то еще осталось в моей душе к Андрею? Неужели бушевавшее во мне 10 лет назад пламя не угасло еще полностью, а остался где-то в глубинах сердца тлеющий уголек, который я, сама того не понимая, за последнюю неделю снова разожгла?

Или просто все дело в том самом чертовом азарте, который двигал мной с самого начала? Неужели я так отреагировала на то, что игра окончена и теперь боюсь пустоты, которая останется на ее месте?

У меня не было ответа. Но одно, как мне казалось, я знала точно – я решила, что это закончилось и поставила ту самую финальную точку.

Ах, как же я фатально ошибалась. Это была запятая, да еще и далеко не последняя.

***

Утром голова гудела, как с похмелья – еле оторвалась от подушки. Тело не слушалось, еда была безвкусной, глаза припухли — напоминание о вчерашнем. Я существовала в густом молоке. Хотелось только одного: чтобы это кончилось и вернулась нормальная Женя.

Хорошо хоть, что у Саши сегодня был выходной, и он мирно спал и не видел всего этого великолепия.

Свежий воздух — надо же работать в субботу! — немного привёл меня в чувство. Мозги скрипели, как несмазанный механизм.

— Точка поставлена, — напомнила я себе. — Тихая счастливая жизнь заждалась.

Солнце грело лицо, под ногами шуршали первые листья. Я чувствовала себя спасшейся с тонущего корабля — на суше, в безопасности. Но где-то глубоко зудела малюсенькая точка: «Там, откуда ты выбралась, была настоящая жизнь».

Чтобы заглушить этот зуд, я заняла себя под завязку: уроки, коллеги, планы, друзья, магазины. Ни минуты свободной.

Но внутри всё равно стучало: «ещё-ещё-ещё». Нутро, соскучившееся по эмоциям, требовало дозу.

Как-то раз в середине следующей недели – прошло уже четыре или пять дней после моего финального сообщения Андрею – я не выдержала и, перед тем как принять вечером душ, зашла на свою секретную страничку. И обомлела: непрочитанное.

«Может быть.»

Сердце ёкнуло и понеслось вскачь. Два слова — а я физически ощутила, как меня тянут обратно, в ту яму, из которой я только что выкарабкалась. Вот уже руки на краю, грудь на земле, ещё чуть-чуть — и выползу. Но кто-то схватил за ногу и тянет вниз.

Я дёрнула ногой, пытаясь скинуть то, что тянуло вниз. Всё, хватит. Назад не вернусь.

Встала под душ, сделала воду ледяной. Тело покрылось мурашками, но внутри вибрировало что-то другое — не страх, не боль, а ток, требующий выхода. Нужно что-то сделать, чтобы снова почувствовать землю.

Вышла из душа, подняла глаза к зеркалу — и замерла. Вся в каплях, но холода не чувствовала. Смотрела долго, пытаясь понять, что изменилось. Волосы липли к щекам, я смахнула их — жест вышел резким, чужим.

И увидела: в глазах появилась дерзость. Решимость. Желание сворачивать горы.

— Откуда это, детка? Вкусила авантюризма — и он уже отпечатался на лице?

Взгляд скользнул по волосам: раньше светло-русый казался благородным, а теперь — блёклым, безжизненным. На фоне новых огоньков — просто пыль.

В груди стало тесно от воздуха. Простая, гениальная идея: мне не подходит моя внешность! Не хватает яркости, дерзости, контраста.

Я почувствовала себя женщиной перед прыжком. Той, что готова изменить всё, даже если дорога ведёт в неизвестность.

Азарт снова разлился по венам, но я даже не заметила — слишком поглотилась новой авантюрой. Выбрать образ, записаться в салон, заказать косметику. Саше — ни слова. Секрет — отдельный кайф, как в детстве прятать под одеялом запретную книжку.

Я смаковала идею: пересмотрела сотни референсов, мысленно примеряла цвета. Записалась на урок макияжа к знакомой, окрашивание отложила на следующее воскресенье. Надо растягивать удовольствие.

Дни как будто обрели краски, объем, звучание. Окружающие замечали, что я стала более энергичная, веселая, легкая. Сашка любовался мной каждый вечер и говорил, что не понимает, что со мной произошло, и это ему и нравится, и пугает одновременно. Хотя внешних изменений еще никаких не произошло.

После курса макияжа — целая наука! — я заказала кучу косметики и ждала дня Х. Когда из невзрачной учительницы превращусь в смелую, искрящуюся. Чтобы «снаружи» наконец совпало с «внутри».

В парикмахерской меня отвернули от зеркала, как в телешоу. Я сидела в кресле и перебирала в голове последние недели: письмо, Андрей, переписка, финал, тоска... И вот — желание стать другой. Яркой, дерзкой. Такой, какой, оказывается, всегда была внутри.

Как-то оно во мне 27 лет пряталось, и только странные события последних недель вытащили все на поверхность

Неожиданная змейка сомнения начала закрадываться в сердце: а вдруг превращусь после этих перемен в посмешище? Буду выглядеть как клоун? Или как подросток, который в знак протеста всем и вся решил покрасить волосы?