Мария Иншина – Омут (страница 1)
Мария Иншина
Омут
31 августа 2024. Женя
31 августа 2024. Женя
— Два года, — я даже бровью не повела – отрезала, как гильотина.
— Ну ты уж совсем в них не веришь, — муж глотнул шампанское, как воду после пробежки. — Я думаю, лет пять-семь вполне вероятно.
— Пока у нас счет 2-1 в твою пользу. Катя с Игорьком не протянули и год, хотя в этой своей «лошадке» я была уверена, как ни в ком другом.
Мы сидели в дальнем уголке современного свадебного пространства. Вокруг — дизайнерский рай: каждая салфетка на своём месте, каждый лепесток розы учтён сметой, цвета прекрасно сочетаются друг с другом и с счастливыми улыбками молодоженов. Всё настолько идеально, что даже немного подташнивает.
— В эту церемонию угрохано столько денег, что будет просто кощунством, если они не протянут хотя бы пять лет, — сказал Саша и протянул руку для заключения очередного пари на срок, отпущенный браку очередной пары наших друзей.
— А для поздравления наших молодых приглашаются их друзья, Евгения и Александр! — слышу я слова ведущего, быстро поправляю прическу и платье, надеваю свою фирменную очаровательную улыбку и, взяв Сашку под руку, пробираюсь к сцене.
— Ребят, я не могу передать, как рада за вас и за то, что вы всех нас собрали в этом красивейшем месте, а сами сияете счастьем. Вы знаете, что мы с Сашей вместе уже почти десять лет и за это время построили настолько гармоничную и счастливую семью, что многие восхищаются нами, завидуют и спрашивают секрет. Что ж, сегодня в качестве подарка на вашу свадьбу я открою его. Хотя чего я тут навожу интриги? Нет никакого секрета. Любите друг друга искренне и честно, а больше ничего и не нужно. С любовью придет желание быть друг с другом каждую минуту, уступать в спорах и быть чуточку лучше каждый день. Поздравляем!
— Ну вот, моя жена, как всегда, сказала настолько хорошо, что мне остается добавить только «Горько»!
Мы обняли молодоженов под громкие овации, свет стал приглушенным, и заиграл медляк. Сашка терпеть не может танцевать, но после такого триумфального тоста у него не было шансов отвертеться. Я-то фанат покружиться под музыку, прижаться покрепче и пошептать на ушко всякую дребедень.
Трек закончился, заиграла старенькая веселая песня, и все гости «сорок плюс» бросились в пляс. Снисходительно друг другу улыбнувшись и подхватив по бокалу, мы вышли на улицу. Пространство находилось на берегу реки, и мы, обнявшись и уставив глаза в южное ночное небо, стояли на небольшом причале.
Я задала вопрос, который давно крутился в голове:
— Когда мы успели стать такими циниками? И кто вообще нам дал право рассуждать о том, сколько продлится счастье небезразличных нам людей?
— Слушай, ну мы же не со злостью. Мы же на самом деле добрые и пушистые. Это так, по фану. А вот что нам дало право, я тебе могу ответить. Мы можем давать прогнозы с высоты нашего счастья, потому что мы знаем, как должно быть на самом деле.
— «Все семьи счастливы одинаково», — протянула я.
— Достоевский?
— Позорище! Это Лев Толстой! Эх, а еще мужем учителя литературы называешься, — смеясь, ткнула я его в бок и незамедлительно поцеловала в шею.
— Да не важно, кто. Я вот с ним абсолютно согласен! Я знаю, как это – быть счастливым. Наша крепость стоит незыблемо. И если вижу, что у кого-то все идет по-другому, это сразу сигнал: долго не протянут. Поэтому я ничего циничного не вижу в том, чтобы сделать ожидание конца более азартным.
— Сашка, ты негодяй! Хотя и я не лучше, раз подхватила твои дурацкие пари. Совсем меня испортил!
— Я тебя сделал более живой. А то раньше одни романы да рыцари на уме, целомудрие и любовь, как там ее называют Которая ни-ни
— Платоническая.
— Вот-вот, она. И страдания по твоему прекрасному принцу.
— Ну ты и вспомнил. Сколько лет прошло! Я тогда в одиннадцатом классе училась и вполне имела право пережить первую несчастную любовь. Да и не принц он был вовсе, а так — улыбнулась я, и холодок былого пробежал по спине.
— Ну чего вы тут тухните, там такая веселуха, — получила я неслабый хлопок по спине. Я, даже не оборачиваясь, поняла, что это Аринка, моя лучшая и единственная настоящая подруга.
— А ты чего одна? Неужели еще никого не подцепила? – Саша протянул свой бокал в ответ на предложение Арины чокнуться.
— За молодых! – крикнула она и выпила залпом. – Пока не определилась между дядей невесты и бывшим мужем тёти жениха.
Мы засмеялись в голос, потому что подруга была в своем репертуаре. Арина с ее кавалерами – бесконечный повод для шуток и подколов, причем она ни капельки не обижается на это. Услышав наше веселье, подтянулись и другие ребята. Я подняла голову на мужа и подмигнула. А в ответ почувствовала, как он еще сильнее обнял меня.
Внезапно боковое зрение зацепилось за знакомый силуэт — там, у входа в шатёр, на фоне света. На секунду сердце пропустило удар, потом ещё один. Прожектор полоснул по глазам, и я зажмурилась, но в темноте под веками силуэт не исчез. Открыла глаза — человек сделал несколько шагов вперёд, и я выдохнула. Чужой. Совсем чужой.
«Детка, — сказала я себе, — у тебя галлюцинации. От Сашкиного «принца» навеяло. Ты прямо, как престарелая Татьяна, которая увидела на балу призрак Онегина». Отогнав воспоминания, я громко засмеялась со всей компанией над шуткой, которую пропустила мимо ушей.
Свадьба шла по своему сценарию, уже хорошо знакомому после почти десятка церемоний за последние годы: поздравления, танцы, конкурсы, искренние и не очень слезы.
Шампанское уже обосновалось в моей голове, Сашка был веселый и необычно нежный, атмосфера располагала к прекрасному настроению.
Уже дома, с облегчением сняв каблуки и узкое платье, распустив прическу и приняв душ, я рухнула на кровать с чувством полного удовлетворения вечером. Не хватало только одного.
— Ты там не усни, — приглушенно раздалось из душа. – Я уже иду!
— Ну как же я могу заснуть без вишенки на торте этого вечера, — проворковала я, в предвкушении приглушив свет и расположившись на подушках так, чтобы муж сразу забыл о сне. Наверно, о большем и мечтать невозможно. Наверно
***
— Неужели завтра опять в 7:17? — голос был сиплым, чужим. Я разлепила веки — веки не хотели, пришлось тереть. Часы на тумбе светились наглым зелёным: 09:45.
— А вот нечего все лето было ложиться после полуночи и вставать ближе к десяти утра. Тогда бы и мучиться не пришлось! – потягиваясь и кладя мне голову на плечо, ответил муж.
Почти все его жесты и прикосновения были очень приятны. Но почему-то когда он клал голову мне почти подмышку, я ощущала какую-то его приниженность. Как будто я его мама-курочка, и он хочет погреться у меня под крылышком. Я сонно перекатилась через плечо и оказалась сверху:
— Зато теперь целых девять месяцев мое утро будет в шести случаях из семи начинаться в 7:17, — сказала я и попыталась поцеловать Сашу.
— Опять твои до-зубо-чистные поцелуйчики! – со смехом обрушил он меня обратно на кровать.
Повалявшись всласть – в последний раз перед учебным годом! – я направилась в ванную. Из зеркала смотрела вполне миловидная девушка: немного волнистые светло-русые волосы, никогда не знавшие красителей, стрижка чуть ниже плеч. Глаза карие, лоб высокий. Губы от природы довольно полные, что всегда было предметом зависти знакомых девушек, давно подсевших на филлеры. Правда, когда нервничаю, начинаю их покусывать, а если сильно тревожусь – даже иногда до крови.
Я никогда не казалась себе красоткой, но, несмотря на это, не пыталась исправить недоработки природы с помощью косметики. Максимум – подвести ресницы, подкрасить брови, выровнять лицо тоном, да и то в особых случаях.
С фигурой мне повезло: Аринка говорит, что если облачить меня не в нейтральные «училкины костюмы», а в каблуки и обтягивающее платье, накрасить и причесать хорошенько, то «все мужики будут мои». Но зачем мне все, у меня и свой прекрасный есть.
— Женька! — из кухни донёсся голос, в котором уже сидела знакомая нота. — Пустая коробка из-под молока. Опять.
Я закатила глаза, но на всякий пожарный натянула повинное выражение. Подошла, заглянула в холодильник — и правда, стоит, картонный свидетель моей вечной забывчивости.
— Прости, — я поцеловала его в плечо заискивающе, как провинившийся кот. — Выкину. Сейчас.
— Ты же знаешь, у меня есть лимит на такие вещи. Ты десять раз не выкинешь эту коробку, и я промолчу, но на одиннадцатый не сдержусь. Заметь на одиннадцатый, а не на второй или третий.
— Сашка, ну заканчивай. Во-первых, вся эта бытовая фигня не в нашем стиле, — примирительно сказала я и, выбросив в мусорное ведро виновницу недомолвки, начала готовить омлет. — Во-вторых, ты знаешь, что я борюсь со своими плохими привычками, но не всегда побеждаю. Ну и, в-третьих, ты вчера тоже опять чашку до раковины не донес – поставил в трех сантиметрах от цели! – показала я ему язык.
— Вот ты вроде учитель литературы, а ведешь себя, как учитель математики! Во-первых, во-вторых, три сантиметра Всегда тебе говорил, что ты со своим аналитическим мозгом не тем в жизни занимаешься. Надо было, как я в IT подаваться.
— «Во-первых, во-вторых и в-третьих» — это у меня от Эраста Фандорина, ты же знаешь! Ну и вообще, это полезно, когда все по полочкам хорошо умеешь раскладывать.