Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 22)

– Но ведь еще слишком рано для такого, –  восклицает Метте. – У него же шок, верно? Неужели вы заставите его пройти через это так скоро?

– Как я уже сказала, все будет проходит в предельно безопасной форме, его будет опрашивать опытный следователь, который умеет работать с детьми, оказавшимися в неблагополучной ситуации. При этом будут присутствовать врач из отделения детско-юношеской психиатрии, прокурор и его юридический защитник. Но только если лечащий врач даст нам согласие на это. И сам Джек, разумеется, тоже.

Во взгляде Метте читаются тревога и желание возразить.

– Простите, но что вы вообще здесь делаете? Вы разве не должны сейчас быть очень заняты опросом соседей и еще я не знаю чем?

– Работа на месте преступления ведется полным ходом, –  спокойно отвечает ей Санна.

Метте кивает, некоторое время она колеблется, а потом произносит сдавленным голосом:

– Мне почти ничего не сказали, когда позвонили из службы опеки…

– К сожалению, пока что мы не можем сказать большего, –  отвечает Санна.

– Но… убийство… Просто это так ужасно. Я видела в новостях про убийство в Сёдра Виллурна, оно ведь никак не связано с этим?

В ее взгляде читается заинтересованность, но она продиктована не злым умыслом или праздным любопытством, а скорее заботой о Джеке.

– Насколько хорошо вы были знакомы с Ребеккой Абрахамссон? –  задает встречный вопрос Санна.

– Я с ней совсем не была знакома. Но я знаю Джека. Он раньше оставался у нас в патронатной семье. Вот почему они связались со мной. Ему нелегко пришлось в жизни. У матери были проблемы с психикой и все прочее.

Санна вскидывает брови. Такой информации о Ребекке она еще не получала.

– Какие проблемы?

Взгляд Метте застывает.

– Наверное, будет лучше, если вам об этом расскажет кто-то другой. Не мое дело вам об этом говорить. Я действительно не знала Ребекку.

Проходящий мимо лечащий врач Джека сообщает Метте, что она сможет повидать мальчика не раньше завтрашнего утра. Она начинает задавать ему вопросы, и в конце концов доктор предлагает им с Бенджамином побеседовать где-нибудь в более уединенном месте.

Через окошко в двери палаты Санна видит, что Джек сел на краешек кровати. Вид у него потерянный и напуганный, он весь сжимается, когда Инес Будин встает со своего стула в углу палаты. Она берет его за руку, наверное, предлагает сходить в туалет. Мальчик медленно поднимается на ноги.

Санна впервые видит его в полный рост. Когда они его нашли, он так и остался в гардеробной комнате до приезда бригады «Скорой помощи», которая препроводила его, укутанного в плед, из квартиры. Хотя она уже знает, что ему тринадцать, ей до сих пор кажется, что он на пару лет младше. Единственное, что выдает его сравнительную взрослость, –  это руки, ноги и плечи, их мускулистая очерченность, которая заметна у подростков. А все остальное лишь усиливает ощущение, что перед ней совсем ребенок. Он медленно бредет, уткнувшись глазами в пол, и Санна думает о том, какое же безбрежное горе с этого момента и на всю жизнь станет неотъемлемой частью его существования.

По пути из отделения Санна пытается связаться с Судденом, чтобы узнать новости с места преступления в Мюлинге. Потом звонит прокурору Лейфу Лильегрену, чтобы обсудить, кого из дознавателей, работающих с детьми, лучше всего вызвать на допрос Джека. За это время Эйр успевает забежать в отделение неотложной помощи, чтобы выяснить, не поступал ли к ним кто-то по имени Франк Рооз. Но у них нет никого с таким именем, кроме того, у них не лежит ни один неопознанный пациент его возраста.

На улице в воздухе повисла дождевая взвесь. На подходе к машине Эйр дрожит от холода. Она с размаху плюхается на сиденье рядом с Санной.

– Ну тут, блин, и дубак все время.

Санна прикладывает к уху мобильный и благодарит кого-то, прежде чем закончить разговор.

– Это Йон? –  произносит Эйр, стуча зубами. – У них что-то есть?

– Они еще раз все прочесали, обошли соседей, но никаких признаков присутствия Франка так и не обнаружили. И в Мюлинге тоже ни одного свидетеля.

– Вот черт.

Что, если Франк был дома, когда на Мари-Луиз напали, задумывается Санна. Могли ли его похитить из-за того, что он стал свидетелем? Ее охватывает волнение, ведь это значит, что то же может случиться с Джеком, если они не сумеют защитить его.

– Вот же хренотень! –  восклицает Эйр. – У нас два трупа, оба с одинаково перерезанным горлом. Но мы при этом ни фига не знаем о том, как они друг с другом связаны. Кроме того, что Мари-Луиз давала Ребекке деньги на что-то. Только вот на что?

– Будем надеяться, что Судден с ребятами отыщут что-нибудь в квартире Ребекки.

– А пепел от той книжки?

– Это «Потерянный рай».

– Ну да, и к чему она?

– Я не знаю.

– И мы до сих пор считаем, что самоубийство в известняковом карьере имеет ко всему этому какое-то отношение?

Санна пожимает плечами.

– Водолазные работы в карьере продолжатся завтра, насколько я знаю. Если они отыщут маску, которая была на девочке, мы сможем провести более тщательное сравнение с картиной в доме Роозов.

Эйр вздыхает.

– У нас есть еще какие-то дела на сейчас?

– Не особо. Нужно ждать, что скажут криминалисты и Фабиан.

У Эйр звонит мобильный. Это Сесилия. Она сбрасывает вызов.

– По-моему, не так уж и странно, что никто ничего не видел в случае с убийством Мари-Луиз. Большие виллы, народ там только собой и занят, наверное. А вот с Ребеккой, в многоквартирном доме, наверняка кто-то обязан был увидеть или услышать хоть что-нибудь. Опрос соседей должен был дать хоть что-то.

– Сомневаюсь, что соседи там охотно общаются с полицией. В мире Мюлинга все работает по-другому.

– Даже из страха, что они могут быть следующими?

– Даже тогда.

– После такого зверства он явно выходил из квартиры весь перемазанный кровью. Кто-то же должен был его увидеть?

Санна выдерживает взгляд Эйр, в ее светло-голубых глазах сквозит усталость.

– Народ там редко что видит, –  отвечает она. – К тому же он мог в душ сходить. Посмотрим, что они найдут в смыве в ванной.

Эйр снова вздыхает. Холодность в лице Санны кажется непроницаемой. С таким же лицом она проскользнула недавно в комнату Джека. Тогда помимо холодности в ее взгляде была некая покорность, ни один мускул на лице не дрогнул при виде гротескной сцены убийства. Но вот потом, когда она нашла Джека в гардеробной, в ней что-то переменилось, пусть даже всего на мгновение.

– Что такое? О чем ты задумалась? –  интересуется она у Эйр.

– О том, что замерзла как хрен знает что, –  огрызается та. –  Поехали в управление.

Мотор не заводится с первого раза, Санна поворачивает ключ еще раз. Эйр удивленно смотрит на нее.

– Может, стоит подновить эту развалюху?

Задняя дверь машины вдруг распахивается. На сиденье влезает Судден. Его густые зачесанные назад волосы слегка взъерошены. Улыбчивости, запомнившейся Эйр по предыдущей встрече, как не бывало.

– Я-то собирался наверх к мальчику, чтобы отыскать вас, а пока парковался, гляжу –  вы тут.

Эйр ловит его взгляд для приветствия, но он быстро отводит глаза.

– Как там у него дела, у этого парнишки?

– Завтра его посмотрит психиатр, –  отвечает Санна, –  а потом, надеемся, он сможет ответить на несколько вопросов.

Судден откашливается и энергично чешет свой большой мясистый нос.

– Ладно. Чудненько. Да, я…

Он вдруг замолкает.

– Вы ее знаете? –  спрашивает Эйр, поняв, что он заметил Метте Линд. Та стоит на парковке и открывает свою здоровенную тачку.

– Бывшая Эдди Линда, –  отвечает он ей.

– Что за Эдди Линд?

– Самый богатый человек на острове. Был, пока она с ним не развелась. Он переспал с половиной острова. А она с этого неплохо поимела потом.

– Она патронатный родитель, ей поручено заботиться о Джеке Абрахамссоне, –  произносит Санна.