Мария Голобокова – Драконий жребий. Юг и Север (страница 7)

– Оно мне не нравится.

Я клацнула зубами и чуть язык не прикусила, почувствовав стыд. Лезу нагло в самую душу, можно сказать, рамок не ощущаю никаких. Лишь бы любопытство унять, а что причина крылась не в традициях, а в чём-то личном – и не предположила.

– Извини.

– Нет нужды извиняться, госпожа, – абсолютно бесцветным тоном «успокоил» меня Шад.

– Я не хотела тебя задеть, – попыталась сгладить ситуацию. – Извини. Правда, извини. Мне… мне не по себе, и не хочется быть в тишине, будто я совсем одна. Тут всё… слишком чужое. Хотелось узнать тебя чуть лучше.

– Я тоже чужой.

И не поспоришь. Но почему-то с Анантой или Шадом было куда спокойнее, чем с Рюдзином. А поскольку приставать к хозяину дворца с вопросами казалось глупым, оставался только телохранитель. Может, Рюдзин специально ляпнул про наказание и рабство, чтобы оттолкнуть меня? Ну не мог кто-то с таким красивым голосом быть плохим!

Наивно, конечно, но кто мне мешал помечтать. А если удастся с Шадом подружиться, то слушать этот дивный голос я точно буду чаще.

– Но ты можешь отвечать на мои вопросы? – справившись со стыдом, я решила перейти к нейтральным темам. – Можешь… разговаривать со мной? Тебе же это не запрещено из-за того, что ты… раб?

– Вам достаточно приказать, госпожа.

Я остановилась посреди галереи, за которой начинался парк. Поднявшееся к зениту солнце нещадно жгло, и, если бы не тень и лёгкий ветерок, несущий прохладу от спрятанного поблизости водоёма, стало бы совсем невыносимо.

– Тебе не жарко? – забеспокоилась я.

Шад замер и обернулся ко мне. Расстояние между нами было не таким уж огромным, и я сумела различить, как его кошачьи зрачки вытянулись в ниточки и слабо запульсировали. Это должно было пугать, наверное. А меня – заворожило.

Возможно, я не ощущала никакой опасности, потому что глупо доверилась словам Рюдзина про какое-то там заклинание, из-за которого Шад не навредит мне. Или, вероятнее, мне хотелось верить, что он действительно не сделает ничего ужасного.

– Моя одежда пропитана магией.

– Что это значит? – я непонимающе нахмурилась я.

– Мне не жарко.

Я замялась. Сложно выстроить нормальную беседу с тем, кто в этом не заинтересован. Или дело было в том, что ему нельзя слишком много болтать? Вдруг немногословность – часть его наказания? Как там это называлось… аскеза, что ли? Только не ради просветления, а чтобы заслужить прощение.

– Рюдзин так и не сказал мне, дракон ты или нет. Прости за любопытство…

– Я дух. Не дракон, – отчеканил он.

– Мне хочется понимать, кто передо мной, – попыталась оправдаться я, будто было что-то плохое в желании узнать собеседника.

– Вам достаточно приказать.

От досады чуть не топнула ногой, но сдержалась. Не его вина, что он ведёт себя так, как обязывает положение. Да и я – абсолютно чужой человек, который ещё и ведёт себя непонятно.

– Я не хочу приказывать. Я… У меня дома так не принято.

– Здесь принято иначе, госпожа, – припечатал Шад.

Вряд ли он пытался поставить меня на место. Я не теряла надежды, что с ним всё-таки получится найти общий язык, если постараться. Если всё правильно объяснить…

– Я тебе не нравлюсь?

Шад молчал. Пожалуй, странно спрашивать подобное у раба – для самого раба в первую очередь, не для меня. Пусть я и не знала, за какой проступок его наказали, сомнений не было, что своему положению он не рад. А тут ещё приставили к какой-то любопытной чудачке-чужачке, заставляют её слушаться и сопровождать.

– Вам хочется знать мнение раба? – чуть громче, чем до этого, уточнил Шад.

– Да, хочется. Только честно.

На честность я не рассчитывала. Вряд ли он будет прямо высказывать своё неприятие, но, если в его словах хотя бы не будет лести, уже хорошо. Значит, не пытается выслужиться.

– Вы мне никак.

– Что ж, – я чуть было не подпрыгнула от счастья, – это лучше, чем «не нравитесь». Тогда, хм… Не мог бы ты давать мне советы?

Прощупывать почву следовало осторожнее, но мне не терпелось вытащить из Шада больше, чем просто сдержанные нейтральные фразы.

– Какого рода советы вас интересуют, госпожа?

И всё-таки трудно разговаривать с тем, чьё выражение лица можешь лишь предполагать, и то – в основном по глазам.

– Любые, – ляпнула я и тут же поправила себя: – О разном. Я не знаю здешних правил и обычаев, а ты, пусть и не занимаешь высокое положение, понимаешь куда больше моего. Ну и… ты же не всегда был рабом?

– Меня воспитал Властелин Севера, – поделился Шад и поклонился. – Надеюсь, знания и советы ничтожного раба будут полезны вам, госпожа.

Так, если этот дворец принадлежал Ананте и в его названии есть «Властелин Юга», то Шад, выходит, раньше жил у какого-то дракона с Севера? Значит, до своего проступка и наказания он был в хороших отношениях с одним из хранителей мира, а это, в свою очередь, означает, что образован он хорошо. Точно лучше, чем обычный слуга. Можно ли считать такое совпадение удачей? Можно.

Знать бы, за что Шада наказали. Что такого сделал воспитанник Властелина Севера, раз его отдали в услужение Ананте? Хотя сейчас говорить об этом неправильно, если уж я хочу с ним подружиться. Заставлять вспоминать неприятное прошлое – так себе шаг на пути становления другом.

– Тебя не накажут за это? – на всякий случай осведомилась я.

– Если из-за вашего приказа меня накажут, мне нужно будет сказать вам? – тут же уточнил Шад.

– Да, пожалуйста. И… я понимаю, что ты в таком положении, но мне не хочется приказывать. Ты не принадлежишь мне. Мои слова скорее… просьбы? То есть, ну… ты можешь отказывать мне в чём-то. Или говорить, если какая-то тема тебе неприятна. Понимаешь, о чём я?

– Я не могу вас ослушаться.

Вот упрямец!.. Нет, злиться сейчас не выход. Это мир такой, а не со мной или с ним что-то не так. Правила игры такие, надо или смириться, или приспособиться. Находить выход из самой заковыристой ситуации – навык, который я никогда не пропью.

Точнее, хотелось верить, что такой навык у меня имелся.

– Но тебе же неприятно? – сдерживая желание зашипеть, вздохнула я. – То есть… ну… ты же не всё хочешь делать, что прикажут.

– Я раб.

Не знаю почему, но эта ситуация злила даже больше, чем препирательства с Рюдзином.

– Но не всегда был им, – попыталась воззвать к логике я.

– Сейчас – раб, – вполне себе логично ответил Шад.

– Это невыносимо!

– Мне перенести что-то за вас, госпожа? – с готовностью спросил он.

Я едва не закричала, но этот невинный вопрос, заданный с едва различимой иронией, избавил от всякого напряжения. Сдержать смех не получилось, и пришлось закрыть лицо руками, потому что мне вновь стало стыдно за своё поведение. От пока ещё спрятанной глубоко внутри злости мотало меня знатно, но я бы очень испугалась, если бы смотрела на происходящее с покорным смирением.

– Вы злитесь? – обеспокоенно спросил Шад.

То, что в его голосе появились живые интонации, обрадовало. Я ухватилась за это ощущение и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула.

– Нет, просто… – Закусив губу, осознала, что мои перемены настроения могли его насторожить. – Понимаешь, у меня дома нет рабства, и я не занимала какое-то высокое положение, чтобы спокойно приказывать. Наоборот, меня учили быть вежливой, особенно с незнакомцами. И тут у меня как-то не задалось, потому что столько всего странного, непонятного и чуждого, и я не знаю, как буду всё это переваривать, голова вот-вот взорвётся, особенно если оставаться в тишине. Мне очень страшно, но если я это покажу, то, наверное, стану лёгкой мишенью для того же Рюдзина. И если ещё хотя бы немного буду говорить о нём, у меня случится нервный срыв. Я уже даже не знаю… Хочется просто найти подушку и орать в неё, пока лёгкие наружу не вывернутся. А если ты так и будешь молчать, то я никогда не заткнусь и тебе придётся слушать всю эту мешанину из переживаний и, наверное, совсем не понятных тебе слов, потому что я так и не разобралась, как работает этот дурацкий переводчик и точно ли ты понимаешь, что я имею в виду и что я хочу сказать, а сказать я хочу, что…

– Хорошо, – зафыркал Шад, и по сощурившимся глазам я поняла, что он едва сдерживал хохот. – Всё хорошо, госпожа. Я понял, что вы не пытаетесь меня провоцировать, чтобы впоследствии пожаловаться повелителю и он наказал меня.

Он переживал, что я его провоцирую? Это какие ж противные люди тут жили, если они так поступали? Типа… довести бесправного раба до того, что он что-нибудь вытворит, а потом наябедничать, чтобы ещё и наказание сверху всыпали? Мерзко!

– Ч-что? – только и смогла выдавить из себя.

– Я вам чужой, но и вы здесь чужая. Поэтому… поэтому только с вами я могу вести себя не как раб. Но, – быстро продолжил он, прежде чем я успела похвалить себя за с боем одержанную победу, – только наедине. И если вы не скажете об этом повелителю Ананте.

Мне показалось или дистанция между нами сократилась? Не только в плане общения, но и физически: я не заметила, когда он успел подойти. Да и отстранённости в его голосе стало меньше.

– Спасибо за доверие.

– Это обоюдная выгода, – окончательно спустил меня с небес на землю Шад, – и возможна она только благодаря тому, что вы – чужая.

– Ты очень прямолинеен, когда не ведёшь себя как… раб, – неловко улыбнулась я. – Мне нравится. Спасибо.