Мария Голобокова – Драконий жребий. Юг и Север (страница 6)
Его серьёзный взгляд заставил меня нервно поёжиться.
– Впрочем, я ставлю на случайность, – насмешливо фыркнул Рюдзин. – Что-то где-то пошло не так, и ты провалилась сюда. Если понять что и где, то ты легко окажешься на своём привычном месте.
– А как давно… жил этот чародей? – не зная, что ещё спросить, поинтересовалась я. Роспись на стене так и притягивала внимание, и зеркало в руках волшебника из легенды – особенно.
– Лет двадцать назад, – безразлично пожал плечами болотный гад, из-за чего всё очарование «древним» преданием тотчас развеялось. – Многое остаётся непознанным. Для понимания нового порядка требуется куда больше времени.
– И вы уже сделали такую фреску? – Я не смогла сдержать улыбку.
– Разве не нужно оставить что-то подобное для потомков? – поджал губы Рюдзин.
– И сколько в этой легенде правды? Легенды часто приукрашивают.
Рюдзин поднялся со скамьи и смерил меня изучающим взглядом. Медлил, будто пытался что-то решить или же желал помучить молчанием. А может, и я, и мои постоянные вопросы ему всё-таки надоели, и он пытался придумать, как поскорее от меня избавиться.
– Примерно всё – правда. Детали тебе ни к чему. По крайней мере, сейчас, – мягко улыбнулся он, и это напрягло сильнее, чем если бы улыбка была насмешливой или змеиной.
Наверное, на этом стоило остановиться. Пытаться сожрать слона за один присест – вредно для пищеварения, так что и информацию лучше усваивать блоками. А ещё лучше – между приёмами «пищи» делать небольшие перерывы, чтобы дать новому улечься в разуме как следует. Мне определённо не помешало бы несколько листков бумаги – если тут вообще существовала бумага – и какие-то пишущие инструменты. Сделать конспект, парочку таблиц…
– Получается, хширасс – местные боги? – подытожила я.
Тогда ясно, почему болотного гада так задело моё пренебрежение к великим и ужасным хранителям магического равновесия. Живёшь себе, привыкнув если не к раболепию, то хотя бы к почтению и уважению, а тут заявляется девица и спрашивает, по стихиям вы делитесь или по цвету. Считать драконов местными могучими рейнджерами не стоило. Я бы тоже из-за такого обиделась.
Всё же ко мне относились гостеприимно, так почему я вздумала, что не нужно быть вежливой?
– Отвратительное произношение. – Рюдзина аж передёрнуло. – Лучше говори «драконы».
Глава вторая,
– А Шад – тоже дракон? – не смогла не прояснить я интересующий меня вопрос.
То, что он молчал и ни на что не реагировал, не только разжигало любопытство, но и настораживало. Если Ананта заботился о моём спокойствии, кого-то плохого не приставил бы. Однако напрямую обращаться к телохранителю в присутствии Рюдзина, который, казалось, игнорировал само существование Шада, смущало. Вдруг ему нельзя говорить? Или он немой. А я лезу. Или к слугам нужно обращаться как-то по-особенному, раз уж им на глаза хозяев лишний раз попадаться нельзя. Шут их разберёт, правила чужого мира.
Может, попросить учебник по этикету?..
– Он раб, – огорошил меня Рюдзин и ехидно сощурился, ожидая реакции.
– У вас ещё есть рабство? – только и смогла спросить я.
Мне думалось, что, если уж мир изначальный, здесь должно жить прогрессивное общество. Технологий никаких я во время прогулки по дворцу не заметила, но магические артефакты, заменяющие собой те же лампочки, вряд ли бы сумела распознать. Только если на них специально не укажут.
Хотя, прогресс – это не только технологии. А если магией обладали не все, то это ещё как разделяло общество. Гораздо сильнее, чем просто богатство и бедность. Сюда бы какого-то социолога вместо меня. И в принципе кого-то умнее и рукастее, чтоб точно пользу принёс, построил что-то или изобрёл. Я с трудом могла вспомнить, как паровой двигатель работает! Впрочем, нужен ли в магическом мире паровой двигатель?
А если Рюдзин умел подглядывать в другие миры, была ли от меня и моих скудных знаний какая-то польза? О чём я могла рассказать? Программа окружающего мира начальных классов не к месту, два плюс два складывать тут точно умели, а из другого… Цитировать Пушкина и Лермонтова смысла нет, про Бродского или Маяковского тоже лучше молчать. Разве что сказки рассказывать или песни петь, которые здесь отродясь никто не слышал.
С другой стороны, почему я так стараюсь найти себе применение? Выгонять – не выгоняют, вопрос выживания не стоит. Надо только потерпеть, а там и всё, конец приключений, возвращение домой.
Но до чего же обидно: оказаться в магическом мире и ничего не сделать! Словно съездить в другую страну и просидеть всё время в номере отеля.
– Где-то – да, рабство сохранилось. – Болотный гад в который уже раз щёлкнул веером, но на этот раз просто складывая-раскладывая его несколько раз. – Среди волшебного народа это скорее форма наказания.
– А за что наказан Шад?
Обсуждать его таким образом казалось невежливым, но, если я кинусь защищать чьи-то права, в лучшем случае Рюдзин съехидничает, в худшем – запомнит и припомнит как-нибудь. Лучше уж спровадить болотного гада куда-то и самой поговорить с Шадом, чем лезть грудью на амбразуру и кричать про «свободу попугаям». Этого нам точно не надо – устраивать освободительную революцию, совершать великие подвиги… и что там ещё делают герои в таких историях?
Мне ни смелости, ни сообразительности для такого не хватит.
– Если скажу, – уже привычно по-змеиному растянул губы в улыбке Рюдзин, – чувство безопасности станет иллюзорным.
– Пугаешь?
– Констатирую факт, – спокойно отозвался он. – Но заклинание Ананты надёжно, раб не навредит тебе.
То пугает, то успокаивает. Неужели не определился, издеваться надо мной или помогать? Впрочем, одно другому не мешало. И до этого Рюдзин говорил, что хочет меня понять, так что попытка зайти с разных направлений вполне логична.
– А его одежда – тоже часть наказания? Или это какая-то традиция?
– Ему так удобнее, – пожал плечами Рюдзин. – Хочешь, прикажу снять?
– Нет, не надо! – вырвалось у меня.
– Как резво, – хмыкнул он.
– Если ему так удобнее, то пусть, – пробормотала я, стушевавшись. – Не нужно заставлять делать то, что ему неприятно.
– Он – раб, – припечатал Рюдзин, – и должен заслужить прощение. А ты не имеешь понятия, что он совершил, но готова его защищать?
– Неважно, – скривилась я. – Мне… мне не нравится моя одежда, вот и стало интересно, вдруг у вас тут какие-то сложные правила на этот счёт. И можно ли мне что-нибудь, чтобы делать записи? И библиотека… Здесь есть библиотека? Должны же быть какие-то атласы с картами, учебники и всякое подобное. Не всё ж тебя спрашивать.
Смена темы показалась лучшим решением.
– Согласен помочь тебе с одеждой и найти писчие принадлежности, если оставишь меня на сегодня в покое, – протараторил Рюдзин, будто только и ждал, когда же я попрошу о чём-то. – А завтра сама узнаешь у Ананты, можно ли тебе в библиотеку.
Капельку превосходства я ощутила – довела-таки вопросами до того, что болотный гад согласился помочь, лишь бы больше со мной не носиться. Ничего, завтра снова пристану, да и послезавтра – тоже, обязательно! И не уймусь, покуда домой не вернут. Не потому что таким образом хотела подогнать в поисках решения, а скорее из-за того, что только так могла примириться со случившимся. Если замолчу, если останусь одна, если не вцеплюсь в кого-то – точно разревусь.
– А как мне… попасть обратно? – робко спросила я.
– Поэтому я и
– Спасибо, – выдавила я из себя и обратилась к Шаду: – Ты же отведёшь меня обратно? Только… я немного осмотреться хочу. Если можно. Пожалуйста.
Говорить в приказном тоне было непривычно, а телохранитель – называть его рабом казалось неправильным – никак не отреагировал, поэтому я не была уверена, что всё сделала верно. Да и должен ли он слушаться моих приказов?
– Слушайся её, а не просто охраняй, – пришёл на помощь Рюдзин и цыкнул. – Ей можно ходить там же, где и тебе, понял? Отведи пока к пруду и рубиновой беседке, дождитесь служанку там.
Шад низко поклонился и выжидающе уставился на меня.
– Пойдём, пожалуйста, – поняв, что он ждал от меня разрешения, промямлила я.
Обратная дорога отличалась. Я почему-то думала, что в парк меня поведут через уже знакомую комнату, но, видимо, существовал короткий путь. Спусков и подъёмов совсем не встретилось, будто Шад заботился о том, чтобы я не споткнулась в неудобной одежде, а все встреченные нами залы отличались необычайной красотой. Один из них так вообще походил на лес из колонн, среди которых гроздьями висели фонари из цветного стекла. Надо узнать, можно ли побывать здесь ночью – слишком необычно и интересно.
– Ты умеешь говорить? – не выдержала тишины и попыталась завязать беседу.
– Что интересует госпожу? – послышалось из-под шали.
Голос у Шада оказался мягким, чуточку вкрадчивым и весьма мелодичным. А ещё – очень тихим, но при этом твёрдым. Я до сих пор не понимала, как работал магический переводчик, но хотелось надеяться, что интонации и тембр передавались максимально близко к оригиналу.
– Есть причина, по которой ты скрываешь лицо? – всё-таки решилась спросить я.