Мария Евсеева – Дурная слава (страница 4)
Артурчик отворачивается и по-бабски закатывает глаза, вводя меня в курс дела — всем своим видом изображая их давнюю контрреволюцию.
— Да ладно, теть Люб! — натужено расстилается он.
А я решаю слегка усугубить ситуацию:
— Вы о чем? — выкрикнув, спрашиваю ее. — Об этом? — И демонстративно дергаю ручку газа, заставляя двигатель надрывно рычать.
Тетка обрушивает на меня трехэтажную брань, о которой я могу только догадываться, а когда ее обветренные губы наконец-то смыкаются, подталкиваю повторить всю ту тираду на бис:
— Простите, я не расслышал, что? Что вы сказали? — и, торжествующе улыбаясь, не даю ей вставить и слово. Газую на месте и с ревом вкатываюсь в Артурчиков двор.
4. Женя
Я люблю ранее утро за его приветливую тишину: только щебет птиц, шум ветра, разгулявшегося по макушкам деревьев, редкое блеяние животных, отдаленные звуки еще не до конца проснувшейся трассы. После вчерашней шумной ночки такое умиротворение — то, что доктор прописал.
Обнявшись с булкой свежеиспеченного пшеничного хлеба и со стаканом теплого молока, я сижу на порожках террасы, водрузив на колени ноутбук, и строчу Юльке сообщение ВКонтакте. Коз я уже напоила и вывела на пастбище, и теперь у меня есть минутка свободного времени, чтобы позавтракать, а заодно решить вопрос о способе возвращения моего телефона. Сегодня суббота, и мы, по идее, должны будем снова пересечься в маршрутке, а дальше по традиции отправиться на танцпол, но, вспоминая ночную потасовку, что-то как-то не хочется. Я уже устала прокручивать в голове сложившуюся ситуацию, пытаясь понять, что я такого сделала и за какую такую непростительную подлость на меня накинулась эта Аня. Но что бы там ни было, как мне кажется, сперва ей стоило бы разобраться со своим парнем: какого черта он танцует с кем-то еще, если где-то поблизости находится его девушка?!
Но если смотреть правде в глаза, я не удивлена. Я уже давно догадывалась, что особи мужского пола делятся только на два вида: тех, кто втайне мечтает стать доминирующим самцом и осеменить добрую половину человечества, и тех, кто уже встал на этот «праведный» путь. К первой категории, вероятно, должен будет примкнуть парень Ани — эдакий тихий кобель, сам себе на уме. А во вторую уж точно войдут такие, как наши соседи.
Вообще-то сосед-то у нас всего лишь один — типичный придурок с завышенным самомнением, но иногда складывается ощущение, что за забором не меньше десятка подобных, различающихся только ростом, телосложением и лицом, но все с той же неизменной мерзкой начинкой.
И вот все эти представители обоих видов для достижения той самой единственной цели придумывают всякие способы и разрабатывают кучу приемов, один из которых — тошнотворные понты! Они распушают свои павлиньи хвосты, посвящают стихи, воют под луной, напускают туман, вешают спагетти на уши, предварительно сдобрив их сладковатым соусом «Тан-ку-янь», в котором буква «к» лишь прикрытие другой, разоблачающей истинное название, буквы. В общем, думают не головой, а причинным местом, стремясь как можно скорее пристроить его в тепло. И нет никаких исключений! Есть лишь благоприятные периоды, когда самка от подобных телодвижений впадает в блаженное отупение.
— Эй, Джон! — на соседском балконе показывается ненавистная мне рожа, и я еле сдерживаюсь, чтобы не запульнуть в нее чем-нибудь. Надо же было спроектировать дом именно так! — Че делаешь? — невинно спрашивает сосед, но я-то знаю, что ничего хорошего ждать от него не стоит. И точно! — Угости молочком! — орет он. — Дай титю пососать!
— У дружков своих пососи!
С грохотом захлопнув ноутбук, я вскакиваю с порожков и забегаю в дом. Иначе… иначе я за себя не ручаюсь!
Вот ведь дебил! И не надоело?
Оказавшись в прихожей, я немного успокаиваюсь. Из кухни до меня долетает кислый, но такой божественный запах хлебной закваски, что я окончательно прихожу в себя. Мне хочется помочь маме здесь, но я помню, что за козами необходимо присматривать. Мы не привязываем их, как это обычно делают остальные — наши животные находятся на свободном выпасе. И хотя они никуда не денутся из-за изгороди, присмотр все-таки необходим.
Я отношу ноутбук в свою комнату, прихватываю недочитанную книгу и возвращаюсь во двор. Мимо забора я пролетаю стрелой, стараясь не обращать внимания на соседский балкон и тех, кто там сейчас находится, а оказавшись на пастбище, ухожу в другой его конец, подальше от участка соседей, и устраиваюсь в тени старой яблони. Молодая козочка Майка, завидев меня, сразу бредет обниматься. Она такая ласковая!
Время пролетает незаметно, и ближе к обеду вся эта шайка-лейка окончательно просыпается — они выходят на соседнее поле, чтобы погонять мяч. Точнее, чтобы вновь достать меня, где бы я ни находилась.
— Эй, Джон! — надрывается один из них, выкрикивая издалека. — А ты сено заготовила?
И все они срываются на дружный гогот:
— Зима близко!!!
А потом эти придурки прыгают на что-то, и это что-то вылетает из-под чьих-то ног, взмывает ввысь и, взрываясь, вспыхивает пламенем.
— Дракарис!!! — орут они.
Недоумки!
Но я стараюсь не реагировать на их глупые выпады. Я встаю, ласкаю Майку и перегоняю коз к лежбищу. Наевшись, они должны немного отдохнуть и пережевать свою жвачку, а я тем временем смогу сходить в дом и пообедать. Заодно проверить: ответила ли мне Юлька.
К обеду приезжает и папа. Обычно он занимается развозом продуктов до самого ужина, но сегодня он разделывается с запланированным пораньше, потому что несколько наших клиентов изъявили желание приезжать за сыром и молоком сами по мере надобности, а не ждать разовую недельную доставку по графику.
— Какие делишки? — весело спрашивает он, пока намыливает руки.
— Все отлично, пап! — улыбаюсь я.
— А о чем ей переживать? — хмыкает мама, видно, уже с утра науськанная тетей Любой. — У человека ни проблем, ни забот. Танцульки до рассвета…
— Ну она же встала? Помогла тебе с козами? — заступается за меня папа. — Что ты от нее хочешь?
— Хочу, чтобы все было, как у людей!
— А как у людей?
— Учиться нужно, а не придумывать всякие отговорки.
— Отучится она, не переживай. Настанет время, и отучится. А у людей по-разному бывает. Давно к другим заглядывала?
Я сижу тихо, не собираясь встревать в их обычную пикировку, но абсолютно солидарна с папой. Я, конечно, понимаю и маму — она заложница стереотипов, — но я не хочу идти абы куда, чтобы на полпути передумать, а потом маяться угрызением совести. Или подгонять дни в стенах опостылевшего офиса и дежурно улыбаться начальству, в тайне проклиная то место, которое поработило меня. Нет!
И, в конце концов, это моя жизнь!
Юлька ответила мне только ближе к полуночи, потому что весь день отсыпалась. Этот ее новый Олег оказался «не таким, как все» — то есть не ограничился одним вечером, а решил попользоваться ею более продолжительное время, — и пригласил Юльку в воскресенье на
Но это не мое дело. Свидание — так свидание.
И вот я стою на остановке с одним простым желанием — забрать у Юльки свой телефон — ем мороженое и жду маршрутку, в которую десятью минутами ранее у себя в селе села подруга. Я уже вижу очертания знакомого транспорта и не могу дождаться, когда он наконец-то доплывет до нас.
Едва раскрываются двери, Юлька, повиснув на поручне, высовывается из салона, протягивает то, что по праву принадлежит мне, и, успевая чмокнуть меня в щеку, выкрикивает на полпоселка:
— Он та-а-акой классный!
Конечно же, не мой телефон, а ее Олег.
И глядя на счастливое лицо подруги, я вдруг начинаю сомневаться в своей теории «двух видов осеменителей», а точнее — в значимости блаженного отупения в этой цепочке взаимосвязей. Может, именно оно и делает наш мир светлей?
Но это лишь мое сиюминутное помутнение, которое длится ровно до того момента, пока маршрутка не скрывается из виду на ближайшем изгибе улицы.
Это сейчас Юлька улыбается, а завтра будет злиться и проклинать того самого «классного Олега», переименовав его в «последнего на планете козла». А потом быстренько переключится на кого-нибудь другого, и история в сто тысячный раз повторится.
Ну уж нет! Лично я не настолько слепа, чтобы поддаваться на подобные провокации!
Встречный поток автомобилей с вихрем проносится мимо меня, и отдельные пряди волос, взметнувшись вверх, падают мне на глаза. А я как раз собиралась перейти здесь дорогу. Мне приходится изловчиться, чтобы быстро собрать растрепавшиеся волосы и перекинуть их через плечо, прежде чем посмотреть по сторонам. Я делаю это, и… сердце с разлету спотыкается о грудную клетку.
Приближающийся гул заставляет вспомнить позапрошлую ночь. По шлему и цвету мотоцикла я узнаю его, того парня, который подвез меня до поселка, и испытываю некое напряжение. Не то чтобы я чего-то боюсь или опасаюсь, потому что не отвечаю за свои слова, а точнее жесты — не-ет! Я просто не рассчитывала на повторную встречу с ним.