Мария Ерова – Мороз-княже. Подаренная князю холода (страница 18)
- Куда собралась? – насторожился он.
- Домой… - тихо ответила та, оборачивая добротный цветастый платок вокруг головы.
- Тебе ж мамка ясно дала понять: там тебя больше никто не ждёт.
- А тебе я тут нужна?! – резковато возразила девушка, взглянув на парня.
Но тот, потупив взор, ничего не ответил.
- Вот то-то и оно… - произнесла Желана, и продолжила одеваться.
Но, когда валенки уже оказались на её ногах, сердце парня сжалось от жалости, хоть вида он тому и не подал.
- Не пустит тебя на порог Люта, можешь не сомневаться. Раз решила она тебя за меня просватать, то от своего не отступиться.
- И что же ты, женишься на мне в таком случае? – едва ли не с горькой насмешкой произнесла девушка, на что Ратимир опять промолчал.
И тогда она, не прощаясь, отодвинула засов, отворила двери и вышла в темноту ночи, даже не попрощавшись.
Глава 28
Желана выскочила из дома Ратимира, словно ошпаренная. В груди колотило, в голове звенело так, что впору было оглохнуть. Девушке сейчас казалось, что она пробежала очень большое расстояние, так сдавило дыхание, а на деле она лишь перешагнула порог дома того человека, что какое-то время был для неё непостижимой мечтой. Впрочем, такой и остался…
Желана смогла сделать лишь несколько шагов, прежде чем остановилась, прижавшись спиной к бревенчатой стене дома. Обида душила её, а предательские слёзы так и норовили политься в три ручья, и она до боли закусила нижнюю губу, чтобы не разреветься. Нет уж, хватит быть слабой и безвольной! И превращаться в себя прежнюю, которой она была до того рокового возвращения Дарьи из леса.
Воспоминание о сестре отдались гулкой болью в сердце. Нет, не заслужила она такой судьбы! Не нужно было соглашаться и отпускать её в лес вместо себя…
Девица закрыла глаза, придавшись воспоминаниям и тем самым пытаясь успокоиться, но они ещё больше калечили её душу, каждое по-своему. Вся её жизнь была похожа на один большой сон, в котором она была скорее безмолвной наблюдательницей со стороны, нежели хозяйкой этой самой жизни. И если прежнее её состояние позволяло ей относиться к этому весьма равнодушно, то сейчас после того, как она почувствовала себя живым человеком и мир заиграл для Желаны новыми красками, такое положение дел её уже не устраивало.
Ратимир… Им она всегда любовалась издалека, когда он приходил к Дарье, и тайком вздыхала по нему, а он… Он её даже не замечал. Болезненная, невзрачная девушка, которая для большинства людей была и оставалась пустым местом, невидимкой, особенно на фоне своей сводной сестрицы – та была красива не по годам, и Желана это очень хорошо понимала. Она не завидовала ей, зная, что такой, как Ратимир, никогда не посмотрит в сторону такой, как она – худой, невзрачной, болезненной. Да и что бы она могла ему дать взамен? А потому Желана искренне радовалась за них, тайком любуясь женихом своей сестры, и не на что не надеясь.
Девица и впрямь была искренна: её не обрадовала весть, когда на обряде выбора невесты для Мороза-княже жребий пал на Дарью. Даже, наоборот, она расстроилась, узнав это, но сама устала настолько, что даже не могла поддержать сестру во время сборов. Но тогда они ещё не были столь близки, как это случилось позже. Дарью будто подменили, и это ей даже пошло на пользу.
Они никогда не враждовали, это было правдой. Но обе девушки словно принадлежали к двум разным, не пересекающимся между собой мирам, и каждая из них жила только своей чуждой другой жизнью. Но после того рокового возращения Дарьи из леса многое изменилось. Она стала внимательнее относиться к Желане, желая помочь ей встать на ноги, но самым удивительным во всей этой истории было то, что ей это удалось. Девица и сама почувствовала, как жизнь возвращается в её измученное бесконечными болезнями тело, слабость отступила и у неё появился аппетит. Желана понятия не имела, как Дарья это сделала, но была ей бесконечно за это благодарна. Она не только воспряла духом, но и окрепла телом, вспомнив, что ещё жива. Стала чаще выходить на улицу и помогать по хозяйству матери и сестре, а вскоре и вовсе едва узнавала себя, превращаясь из гадкого утёнка в прекрасного лебедя.
Всё рухнуло в тот миг, когда староста на обряде выбора невесты для злого божества назвал её имя. Желана помнила это слишком хорошо, его голос так и стоял в её ушах, словно это произошло всего минуту назад. Но она до сих пор не могла поверить в то, что жребий в этот раз выпал на неё. Казалось, жизнь начала только налаживаться, и желания умереть по чьей-то прихоти у девицы не возникало. Наоборот, ей хотелось выть от бессилия и послать всех к чёрту, но она не могла. Руки будто ослабли, а ноги и вовсе грозили отказать, так она была опечалена этим событием. И то, что происходило дальше, было словно в тумане. Желана даже не помнила, как шла домой, как собиралась. И того, как Дарья уговорила её уступить это место ей, тоже почти не помнила… Но когда в их дом ворвался Ратимир с намерением наказать её мать за всё то, что та сотворила с Дарьей, Желана словно очнулась и вновь почувствовала в себе те силы, что заставили её действовать решительно. Она уговорила богатыря взять её с собой в лес, а после неудачных поисков сестры, она и вовсе осмелела, заявившись к нему домой, совершенно не думая о последствиях и о том, какие слухи после того поползут по деревне. Да ещё обманула Ратимира, чтобы он не выставил её за дверь раньше времени. Однако мать, явившись следом так невовремя, как всегда, умудрилась всё испортить. Конечно, отчасти она сама была виновата в случившемся, и всё же гордость у неё ещё имелась. Ратимир, почти прямо заявив, что она для него лишь досадная помеха, при этом предложил ей остаться в его доме. Но этого Желана принять никак не могла.
… Все эти мысли добавили лишь переживаний её измученной душе. Девушка совершенно отчаялась, пытаясь понять, что ей требуется делать дальше. Домой возвращаться совсем не хотелось, а проситься обратно к Ратимиру гордость не позволяла. А потому, громко выдохнув, она собралась с силами и уверенно направилась прямиком в лес.
Глава 29
Ратимир, злой и уставший, решил её не догонять. Пусть творит, что хочет! Не его это забота. В конце концов, кем она ему приходилась? А он ей? Вот то-то же! И думать было нечего. Хочет к мамке бежать, в ножки кланяться – её это право, он тут не причём. Хотел помочь по-человечески, и это после того, как она его обманула – не оценила. Так что…
В таких мыслях он какое-то время слонялся по избе, переходя из комнаты в комнату и нигде не находил себе места. Убрал со стола посуду, натаскал дров. А после разделся и лёг. Сон не шёл. Ратимир то поднимался, садясь на постели, то вновь ложился. В голове навязчивой мыслью звучала одна только мысль, нашёптанная внутренним голосом: «Дарью не уберёг, и Желану тоже». А после опять уговаривал себя, что нет в том его вины.
Но она была. И он, чувствуя это, не мог ни успокоиться, ни забыться тяжёлым глубоким сном. И, в конце концов, поднявшись со смятой постели, он оделся и вышел в ночь, сам не зная зачем.
Холодный воздух обжог щёки и разнеженное, приготовившееся ко сну тело. Но Ратимир не обращал на это внимания. Всё его существо сигнализировало о беде, вот только откуда её было ждать, он и сам не знал.
Огромные мохнатые звёзды мерцали в чёрном небе в такт его сердцебиению. Он мог бы смотреть на них вечно, но не сейчас. Все его мысли метались от Дарьи к Желане, и, если первую он уже и не чаял спасти, так насчёт второй ещё не был уверен.
Ноги сами понесли его к тому дому, где когда-то жил Казимир со своим семейством. Отсюда однажды он мечтал увести Дарью, чтобы создать с ней собственную семью и жить долго и счастливо. Но проклятие, выпавшее на его долю, да стечение обстоятельств перечеркнули все его мечты разом, сломав на корню ещё не успевшее расцвести дерево. И бессильная злоба выла в его груди обезумевшим зверем, стонала и плакала, точно малое дитя, но не находила выхода, потому что его просто не было.
Любовь к Дарье – старшей из сестёр, равно приносила ему сейчас столько же боли, как тогда счастья. А Желана… Он просто жалел её, как жалел всякого бы невинного человека, ставшего жертвой насмешки судьбы.
И всё же он не мог взять и отвернуться. Спокойненько лежать в своей постели, пока не убедится, что с ней всё в порядке. Тогда совесть его была бы чиста и душа, на время усмирив свои страдания, дала бы ему забыться сном хотя бы на несколько часов.
Подойдя к самому крыльцу дома Люты, он совсем по-звериному втянул воздух ноздрями, словно пробуя его на вкус. Конечно, запах Желаны тут ещё присутствовал, но был слишком слаб, а это значило только одно: девушки здесь давно не было. Про запах Дарьи он предпочёл даже не думать, да и он уже едва ощущался в воздухе. А, может быть, и вовсе остался только незримой памятью, воспоминанием, что он хранил и лелеял в своём сердце.
Однако Дарьи здесь и не следовало быть. А Желана… Куда же отправилась эта непутёвая, если не к родной матери?! Свет в избе не горел, но Ратимир бы всё равно не решился зайти внутрь, особенно после того, что произошло. С хозяйкой дома они никогда особо не ладили, но последние события и вовсе сделали их почти что врагами.