Мария Дикова – Повесть о физике и любви (страница 5)

Аня выдохнула. Она даже не заметила, что задержала дыхание.

— Где ошибка? — спросила она.

— В третьем интеграле. Вы пропустили константу. Но это мелочь, поправите потом. — Он отложил тетрадь в сторону. — А теперь вставайте. Идём.

— Куда?

— Я обещал показать настоящую лабораторию. — Он уже снимал с вешалки пиджак. — Идёмте, Ветрова. Вечереет, а у меня ещё работа.

Они вышли в коридор. Кораблёв шёл быстро, Аня едва поспевала. Он свернул в боковой переход, которого она раньше не замечала, потом вниз по лестнице, потом ещё раз — в подвал.

— Здесь студенты не ходят, — сказал он, не оборачиваясь. — Это крыло научных лабораторий. Для курсовых и дипломных сюда пускают, но первокурсников я здесь ещё не водил.

Аня молчала, разглядывая длинный коридор с металлическими дверями по бокам. Где-то гудела вентиляция, пахло озоном и машинным маслом.

Он остановился у одной из дверей, приложил карточку к считывателю. Щёлкнул замок.

— Заходите.

Аня шагнула внутрь и замерла.

Это была не учебная лаборатория с демонстрационными приборами. Это был настоящий научный зал — огромный, с высокими потолками, заставленный сложнейшим оборудованием. Вдоль стен тянулись оптические столы с лазерами, в углу поблескивал хромированными боками масс-спектрометр, на отдельном постаменте стояла вакуумная камера размером с небольшой автомобиль.

— Это... — выдохнула Аня.

— Лаборатория физики твёрдого тела, — сказал Кораблёв, проходя внутрь. — Здесь работают над проблемой высокотемпературной сверхпроводимости. В частности, моя группа.

— Ваша группа? — Аня повернулась к нему. — Вы же...

— Преподаю на первом курсе? — Он чуть усмехнулся. — Да. К сожалению, наука не кормит. Приходится вести базовые курсы, чтобы содержать себя и иметь возможность заниматься в лаборатории. И чтобы находить таких, как вы.

Аня не знала, что сказать. Она медленно пошла вдоль оптического стола, разглядывая установки, какие-то сложные держатели для образцов.

— Можно спросить? — тихо произнесла она.

— Спросите.

— Зачем вам первокурсница? Ну, я понимаю, задачи... Но зачем вы тратите на меня время? У вас же есть аспиранты, студенты старших курсов... – она сказала это совершенно без кокетства.

Кораблёв подошёл к столу и включил какой-то прибор. Загудел насос, замигали индикаторы.

— Аспиранты тоже когда-то были первокурсниками — повторил он задумчиво. — У меня три аспиранта. Один выполняет в большей степени роль лаборанта – к интерпретации эксперимента почти не способен. Второй прячется в аспирантуре от армии. Третий — талантливый, но ленивый. Он знает, что на мне лежит ответственность за его защиту, и этим пользуется.— Он повернулся к ней. — А вы... Вы хотите. Я вижу это. Вы не просто решаете задачи — вы живёте ими. Это…не так часто встречается.

Аня почувствовала, как краснеет. Она опустила глаза, уставилась на блестящую поверхность стола.

— Я просто люблю физику, — сказала она.

— Заметил. — Он подошёл ближе. Остановился в метре от неё. — Поэтому я и даю вам эти задачи. Не из доброты. Из эгоизма. Мне нужны люди, которые будут делать тут у нас науку. Настоящую.

Он протянул руку к прибору и что-то подкрутил. Аня смотрела на его пальцы — такие близкие, такие... живые.

— Я справлюсь, — сказала она твёрдо. — Со следующей задачей.

— Знаю. — Он снова чуть усмехнулся. — Поэтому следующей не будет.

Она подняла глаза.

— То есть?

— Хватит задач пока. — Он отошёл к соседнему столу и взял какую-то распечатку. — Если вы действительно хотите заниматься физикой, вам нужен не просто задачник. Вам нужен эксперимент. Настоящий.

Он протянул ей бумагу. Аня взяла — это была какая-то научная статья, полная формул и графиков.

— Это наша последняя работа, — сказал Кораблёв. — Прочитайте. Не всё поймёте, это нормально. В понедельник расскажете, что поняли. Потом я покажу вам установку, на которой это делалось. И если не испугаетесь — будете помогать.

Аня смотрела на статью. Авторы: Кораблёв А.Д., Семёнов П.Р., Васильева Е.Н. Журнал Physical Review B. Это был серьёзный уровень. Очень серьёзный.

— Я... — начала она.

— Не благодарите. — Он перебил её жестом. — Если через месяц поймёте, что это не ваше, — скажете. Никто не осудит. Но если останетесь — работы будет много. Очень много.

— Я останусь, — сказала Аня.

Кораблёв посмотрел на неё долгим взглядом. В полумраке лаборатории его глаза казались почти чёрными.

— Поэтому и позвал — тихо ответил он.

В лаборатории гудели приборы, мигали лампочки, пахло озоном и металлом. Аня стояла с тяжёлой статьёй в руках и чувствовала, как в груди разрастается что-то огромное, почти болезненное. Она не знала, как это назвать. Восторг? Страх? Предвкушение?

— Уже поздно, — сказал Кораблёв, взглянув на часы. — Проводить вас до остановки?

— Нет, я сама, — ответила Аня, хотя внутри всё кричало: «Да, проводи, не отпускай!».

Он кивнул:

— Тогда до понедельника. Статью не потеряйте.

— Не потеряю.

Она уже дошла до двери, когда он окликнул:

— Ветрова.

Она обернулась.

— Если будут вопросы — пишите. — Он протянул ей визитку. — Почта и телефон. Только по делу – добавил он как-то слишком скоро.

Аня взяла визитку. Белый картон, строгий шрифт, никаких лишних деталей.

— Спасибо, — сказала она.

Он уже снова стоял спиной к ней, склонившись над каким-то прибором.

Она вышла в коридор и долго шла к выходу, сжимая в руке визитку и статью. На улице уже стемнело, горели фонари, моросил мелкий дождь. Аня шла к остановке и улыбалась.

Он дал ей свой телефон. Свою почту. Сказал «пишите».

Она знала, что будет писать только по делу. Но внутри уже зрело что-то, не имеющее отношения к физике.

Всю субботу и воскресенье она просидела над статьёй. Термины, которых она не знала, методы, о которых только слышала, графики, на которые можно было смотреть бесконечно. Она делала пометки, выписывала вопросы, искала в интернете непонятные ей вещи.

Одногруппники что-то писали в чат - телефон постоянно вибрировал. Она раздраженно отвлеклась и прочитала: там Паша опять развел обсуждение вечеринки у него дома среди фото решенных задач и досок с лекций. Были личные сообщения от него и вопросы в чате, придет ли она. Ну неужели по ее поведению непонятно, что она во всем этом не заинтересована? — она отбросила телефон. Мир снова сузился до тридцати страниц текста на английском языке.

В воскресенье вечером, лёжа в темноте общежитской комнаты, она поняла две вещи.

Первая: она хочет заниматься этой наукой. Не потому, что это престижно, а потому что это красиво. Безумно, невероятно красиво.

Вторая: она хочет, чтобы Алексей Дмитриевич смотрел на неё так же, как смотрел в лаборатории. Как на равную. Как на ту, кто может. Она уснула с визиткой под подушкой.

В понедельник после лекций она подошла к нему:

— Алексей Дмитриевич, я прочитала.

Он поднял голову от бумаг:

— И?

— У меня двадцать три вопроса.