Мария Дикова – Повесть о физике и любви (страница 4)

— Садитесь, Ветрова. Пять баллов и моё уважение.

Кто-то на заднем ряду хихикнул. Паша слегка тронул ее:

— Ты чё, и ночью учебники читаешь?

— Жаль, что ты не читаешь —в ответ сказала она.

- С тобой бы я почитал… - улыбнулся Паша

После семинара, когда все выходили из аудитории, Кораблёв остановил её у двери:

— Ветрова, задержитесь на минуту.

Она замерла, пропуская поток студентов. Когда все вышли, он подошёл ближе. Слишком близко для преподавателя и студентки.

— В пятницу приходите в лабораторию, — сказал он тихо. — Задачу я подготовил. Но предупреждаю: она сложнее предыдущей.

— Я справлюсь? —спросила Аня, глядя ему прямо в глаза.

— Надеюсь. — Он чуть склонил голову. — Поэтому и даю.

Он развернулся и ушёл, оставив её стоять в пустой аудитории. Аня смотрела на дверь, за которой он скрылся, и чувствовала, как колотиться сердце.

Она шла по коридору, и где-то под рёбрами, медленно возникало что-то — не боль и не радость, а как будто до этого там был вакуум, а теперь впустили воздух. Она не знала, как это назвать. Знала только, что это — от него. Он знает, что она справится. Он даёт сложные задачи не потому, что хочет продемонстрировать границы ее незнания, а расширить их.

Молодые люди ей интересовались, и это ей нравилось. Но никто из её окружения никогда не смотрел на неё так: с желанием подтянуть ее на более высокий уровень, смотря при этом на нее, как на равную. Как на ту, с кем можно говорить на одном языке.

В столовой к ней подсела Лена, одногруппница и соседка по комнате:

— Ань, слушай, а что у вас с Кораблевым происходит?

Аня напряглась и покраснела:

- Что ты имеешь в виду?

- Ну он даже Ваню, «стобалльника» нашего, так не спрашивает, как тебя.

Аня пожала плечами.

— Значит, я лучше отвечаю.

Лена поняла, что разговор продолжать бессмысленно и сменила тему на Пашу, который опять звал всех в бар «Реактор». Аня слушала вполуха и думала о пятнице.

В пятницу, после четвёртой пары, она стояла перед дверью лаборатории №14. В руках — новая чашка. Белая, керамическая, без рисунков. Она специально искала такую – строгую. Она постучала.

— Войдите.

Кораблёв сидел за столом и читал какие-то бумаги. На этот раз он не был занят прибором — он ждал её.

— Присаживайтесь, Ветрова. — Он указал на стул напротив. — Чашку поставьте на стол.

Она поставила. Села. Положила руки на колени.

Кораблёв посмотрел на чашку, потом на неё.

— Хороший выбор, — сказал он. — Минимализм.

— Вы же сказали — красный цвет агрессивный, — ответила Аня. — Вот я и подумала: если для ручек зелёный лучше, то для чашек, наверное, белый.

Аня смутилась сама от своих слов: не выглядели ли ее слова кокетством? Кораблев сделал вид, что не заметил этого:

— Логично. — Он встал, прошёл к кофеварке, налил кофе в две чашки — в её новую, и в свою старую, тёмно-синюю. — Ваша задача.

Он протянул ей листок. Аня взяла, пробежала глазами: формулы, интегралы, какие-то краевые условия. Сложно. Очень сложно.

— Это уровень третьего курса, — сказала она.

— Знаю. — Он сел напротив, отхлебнул кофе. — Времени — неделя. Решите — пойдём дальше. Не решите — значит, я ошибся в вас.

Аня подняла глаза:

— А если решу? Что тогда?

Кораблёв смотрел на неё поверх чашки. Долго. Так долго, что она начала заливаться краской.

— Тогда, — сказал он тихо, — я покажу вам лабораторию. Настоящую. Не эту учебную пыточную, а ту, куда студентов не пускают. Где делается настоящая физика.

Аня сглотнула.

— Договорились.

Она допила кофе, встала, взяла листок. У двери обернулась:

— Алексей Дмитриевич...

— Слушаю.

— А почему вы вообще даёте мне эти задачи?

Кораблёв не ответил сразу. Он смотрел в окно, на вечернее небо.

— Потому что, Ветрова, — сказал он наконец, — из ста студентов только один умеет думать. Из ста думающих только один умеет сомневаться в своём решении. Вы умеете. Это редкость.

Она вышла в коридор и долго стояла, прижимая листок к груди.

Всю неделю она думала не только о задаче. Она думала о его словах. О том, как он смотрел. О том, что сказал про «настоящую лабораторию».

Паша звонил, звал в компанию — она отказалась. Лена уговаривала пойти с куда-то там с одногпуппницами — она проигнорировала. Она сидела в читальном зале, в общежитии, в пустой аудитории между парами, и решала.

К пятнице решение было готово.

Глава 4.

В пятницу Аня пришла в университет за час до назначенного времени.

Она не могла сидеть в общежитии — стены давили, соседки обсуждали что-то совершенно ей неинтересное. В читальном зале сидеть тоже не хотелось. Поэтому она просто бродила по коридорам физического корпуса, разглядывая стенды с фотографиями учёных и старые приборы в застеклённых шкафах.

Ровно в пять она стояла перед дверью лаборатории №14. Постучала.

— Войдите.

Кораблёв был не один. Рядом с ним стоял пожилой мужчина в лабораторном халате, они рассматривали какие-то графики. Аня замерла на пороге.

— Я подожду, — сказала она.

— Нет, — Кораблёв поднял голову. — Заходите. Мы уже закончили.

Мужчина окинул Аню быстрым взглядом, хмыкнул и вышел, прикрыв дверь. В лаборатории снова стало тихо.

— Садитесь, — Кораблёв кивнул на стул. — Решили?

Вместо ответа Аня положила на стол тетрадь, раскрытую на нужной странице. Кораблёв взял её, надел очки — в них он казался ещё старше, ещё отстранённее — и принялся читать.

Аня смотрела на его руки. Тонкие пальцы перелистывали страницы, останавливались на формулах, проводили по строчкам. Минута. Две. Три.

Он закрыл тетрадь, снял очки.

— Хорошо, — сказал он. — Не идеально, но для первого курса — очень хорошо.