Мария Дикова – Повесть о физике и любви (страница 3)

— Что?

— Я неправильно оценила диссипативный член. В окрестности точки бифуркации он не просто нелинейный, он разрывной. Нужно рассматривать систему как кусочно-непрерывную и сшивать решения на границе раздела фаз.

Кораблёв замер. Медленно отложил отвертку. Повернулся.

— Продолжайте.

И она продолжила. Говорила ещё минут пятнадцать, не по бумажке, а прямо из головы, рисуя пальцем на столе воображаемые графики. Кораблёв слушал, и теперь в его лице что-то менялось — неуловимо, почти незаметно, но она видела: он не просто слушает, он оценивает.

Когда она замолчала, он встал и подошёл к окну. Долго смотрел на вечерний двор, на редкие фигурки студентов.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Задачу вы решили. Не идеально, но для первого курса достаточно.

Аню эти слова немного задели: вообще-то она работала с учебниками математики для третьего курса… А он – «для первого курса достаточно».

Он вернулся к столу и взял её тетрадь, которую она так и не открыла.

— Я напишу вам последний шаг. Если разберётесь — приходите в следующую пятницу. Будет новая задача.

Он открыл тетрадь на чистой странице и начал писать. Аня смотрела, как его рука выводит аккуратные, почти каллиграфические символы. Буквы ложились ровно, с одинаковым наклоном, словно печатные.

Он дописал, закрыл тетрадь и протянул ей.

— Спасибо за кофе, — сказала Аня, ставя пустую чашку на стол.

— Чашку оставьте. — Он уже снова сидел к ней спиной, перед прибором. — В пятницу принесёте новую.

Аня замерла у двери:

— Новую?

— Да. — Он не обернулся. — К кофе у вас хороший вкус.

Аня вышла в коридор и только там поняла, что держит в руках тетрадь с его почерком.

Всю дорогу до общежития она думала о том, что он сказал про кофе. И про вкус. И про то, что она должна принести новую чашку.

В пятницу.

Она улыбнулась в темноту и пошла быстрее.

Глава 3.

Следующая неделя тянулась невыносимо медленно.

Аня ловила себя на том, что считает дни до пятницы, хотя прекрасно понимала: встреча в лаборатории — это всего лишь задача. Очередная задача от преподавателя, которому почему-то захотелось возиться с первокурсницей.

Но на лекциях по общей физике она сидела так, словно от каждого её движения зависела судьба вселенной.

Кораблёв входил в аудиторию ровно в 8:30. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Ставил указку, поправлял стопку бумаг, обводил взглядом ряды. На Ане взгляд не задерживался — но она чувствовала его кожей. Он смотрел, видел, отмечал.

На одной из лекций он вызвал её к доске.

— Ветрова, — произнёс он, когда они разбирали задачу про движение тела в вязкой среде. — К доске. Покажите, как выводится уравнение скорости при нелинейной зависимости сопротивления.

Аня поднялась и пошла к доске, чувствуя спиной взгляды. Паша свистнул одними губами.

Она взяла мел. Кораблёв стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на доску, а не на неё.

— Начинайте, — сказал он.

Аня написала исходное уравнение. Потом второй шаг. Третий. Мел скрипел, пальцы чуть дрожали, но она заставляла себя не думать о том, что он стоит рядом.

Когда она дошла до интегрирования, он остановил её:

— Почему берёте определённый интеграл, а не общее решение?

— Потому что нас интересует скорость в конкретный момент времени при заданных начальных условиях.

— Хорошо. Продолжайте.

Она дописала, повернулась:

— Готово.

Кораблёв подошёл к доске и провёл пальцем по последней строке. Близко. Так близко, что Аня увидела тонкие линии на его запястье, едва заметные вены под бледной кожей.

— Верно, — сказал он. — Но есть более элегантный способ. — Он взял другой мел и написал рядом: — Через замену переменной. Видите разницу?

Аня смотрела на его почерк. Ровный, аккуратный, без помарок. Ей показалось, что она узнала бы его где угодно.

— Вижу, — ответила она. — Короче.

— Не просто короче. — Он повернулся к аудитории, но краем глаза, кажется, смотрел на неё. — Физика любит изящество. Запомните это. Садитесь, Ветрова. Пять баллов.

Она вернулась на место. Паша наклонился к уху:

— Слушай, а ему прям ко кайфу тебя вызывать.

Аня дёрнула плечом:

— Меня? Он всех вызывает.

—Всех? — Паша хмыкнул. — Нет. Он вызывает только тебя. Меня вот еще ни разу…

Аня промолчала. Она и сама заметила: Кораблёв вызывал её чаще других. Не слишком часто, чтобы это всем бросалось в глаза , но достаточно, чтобы она чувствовала: он следит. Оценивает. Ждёт.

На семинаре по термодинамике в среду произошло следующее.

Разбирали цикл Карно. Кораблёв задал вопрос в аудиторию:

— Почему идеальная тепловая машина не может достичь КПД, равного единице?

Руки подняли несколько человек. Он кивнул парню с первого ряда:

— Слушаю.

— Потому что часть тепла неизбежно уходит в холодильник, — бодро отрапортовал тот. — Второе начало термодинамики.

— Хорошо. — Кораблёв даже не посмотрел в его сторону. — Ветрова, добавьте.

Аня встала, уже не удивляясь, что он знает, где она сидит, даже не глядя.

— Формально — да, часть тепла уходит в холодильник. Но вопрос не в том, куда уходит тепло, а в том, почему процесс циклический. Если бы КПД был равен единице, это означало бы, что всё тепло превратилось в работу без потерь, но тогда система не вернулась бы в исходное состояние без внешнего воздействия. А это уже вечный двигатель второго рода.

— Хорошо. — Кораблёв чуть наклонил голову. — А теперь скажите: можно ли обойти это ограничение, если рабочее тело — не идеальный газ, а что-то с особыми свойствами?

Аня задумалась. В аудитории стало тихо.

— Теоретически — да, — сказала она медленно. — Если использовать рабочее тело с отрицательной теплоёмкостью, например. Но в природе таких тел нет.

— В природе — нет. — Кораблёв смотрел на неё в упор. — А в лаборатории?

Пауза.

— В лаборатории можно создать искусственные структуры с аномальными термодинамическими свойствами. — Аня говорила, и мысль формировалась прямо на ходу. — Но тогда цикл перестанет быть циклом Карно в классическом смысле. Это будет другой тип преобразования.

Кораблёв улыбнулся. Едва заметно, но она увидела.