Мария Демидова – Попутчики (страница 4)

— Тин! — позвал Крис, приблизившись к кровати. — Давай, просыпайся

Сестра не заметила его присутствия, и даже когда брат настойчиво потряс её за плечо, лишь нахмурилась и перевернулась на спину.

— Солнышко, что случилось?

Не обратив внимания на вопрос остановившейся в дверях матери, Крис коснулся чёрных символов на ладонях Тины. Блокирующие чары кололи пальцы, но в этом не было ничего необычного. А вот то, как дрожали сдерживающие поле печати, Крису совершенно не понравилось. Он резко тряхнул Тину за плечи, уже понимая, что это её не разбудит. Голова сестры лишь мотнулась из стороны в сторону. Волосы рассыпались по подушке замысловатой чёрной вязью.

— Что происходит?

На этот раз вопрос исходил от отца.

— Она ломает блок, — ответил Крис. — Не спрашивайте. И не мешайте.

Сжав руки Тины, он закрыл глаза и потянулся к её полю, и дальше, насколько позволяла связь родственных сил — к эмоциям, к мыслям, к снам. От чувства пустоты не осталось и следа. Здесь была лишь энергия — свободная, мощная, яростная. И рядом с ней стена блокирующих чар казалась удивительно хрупкой. Она всё ещё выдерживала натиск, но Крис не был уверен, что это продлится долго. И в том, что сможет остановить таран, не был уверен тоже. В конце концов, он действительно гораздо слабее.

«Братьям и сёстрам, кажется, положено драться, — отстранённо подумал он. — А мы ведь ещё толком не пробовали».

Крис, который сидел на кровати в маленькой комнате, глубоко вдохнул и закусил губу.

Крис, который был бестелесной энергией в сознании сестры, ринулся вперёд.

Тонкие силовые нити вились вокруг дикого урагана, пытаясь связать, удержать, остановить. Если не получится — хотя бы хлестнуть побольнее, выдернуть из опасного сна. Следующий штурм блокирующих чар ему удалось ослабить, и разбушевавшаяся энергия рванулась к нарушителю границ с угрожающим напором. И Крис ударил. Так сильно, что пространство дрогнуло, пошло трещинами, зашлось болезненным стеклянным звоном — и осыпало обидчика дождём бритвенно острых осколков. Он задохнулся, выскальзывая из сна в успокоительно материальную безопасность комнаты.

Крис ещё не открыл глаза, когда запястья Тины вырвались из его рук, а сильный удар в грудь («Ладони, — успел он обрадоваться. — Не поле») бросил назад, на деревянную спинку кровати.

— Что ты наделал?!

— Кажется, не дал тебе завалить испытательный срок. — Крис потёр ушибленную спину и поднялся. — Ты против?

Заплаканные серые глаза впились в него с отчаянной яростью.

— Кто тебя просил вмешиваться? — прошипела Тина, и Крис невольно попятился. — С чего ты взял, что можешь вламываться сюда и что-то решать?

Она встала и шагнула вперёд, вынуждая брата отступить ещё дальше.

— Ты же ничего не знаешь! Не понимаешь, каково это!

— Я понимаю, Тин, — тихо возразил Крис. — Я чувствую.

— Чувствуешь? — взвилась сестра. — Ты, значит, такой чуткий, да? А я вот не чувствую! Ничего не чувствую! — Её голос истерически звенел, слёзы текли по щекам, но Тина их не замечала. — Ты не знаешь, каково это — постоянно, каждую минуту понимать, что части тебя нет! Как будто левая половина тела ходит и двигается, а правую отрезали, и кровища хлещет, а ты всё ходишь, как под анестезией, видишь, что руки нет, и ноги нет, и от головы — половина, и умереть не можешь, и вообще ничего не можешь!

— Тиночка, солнышко…

Анита хотела подойти, но дочь бросила на неё огненный взгляд, и мать остановилась.

— Вы ничего не можете знать! И какое вам дело? Почему для того, чтобы я стала «солнышком», от меня надо было отпилить кусок?! Почему мне нужно было стать беспомощной, чтобы обо мне хоть кто-то начал беспокоиться?

— Очень скоро ты поймёшь, что неправа, и тебе будет стыдно, — тихо предупредил Крис.

— О, у меня, оказывается, есть отличный консультант по стыду! — Её голос ломался от слёз и гнева. — Человек, который всегда делает что взбредёт в голову и из любого дерьма выходит чистеньким!

Тина не глядя схватила с тумбочки книгу и швырнула в брата. Крис поймал том на лету и осторожно отправил на стол.

— Отличная способность! — Вторая книга полетела через комнату и тоже была поймана в воздухе.

Останавливать снаряды полем было бы куда проще, но Крис давно изжил привычку инстинктивно прибегать к колдовству. И сейчас эта сдержанность пришлась как нельзя кстати.

— Всеобщий любимчик! — Книг под рукой было много, и Тина не собиралась их жалеть. — Драматичный герой с провокационной и опасной мечтой! Даже судьи прониклись! Баловень и позёр! Поле — зло, да? Болезнь, да? Ты ввязываешься в авантюру, которая чуть не уничтожает всех магов в округе, и даже это сходит тебе с рук! Я только один раз нарушила правила! — Книги закончились, и вместо них в полёт отправилась узкая деревянная шкатулка. — Один долбаный раз! — Снаряд ударил Криса под рёбра. Шкатулка раскрылась, и по полу разлетелись амулеты, которые Тина больше не могла использовать. — Это тебе должны были заблокировать поле, ясно?!

Стеклянный шар с искусственным снегом пролетел над плечом Криса и разбился о стену. Подставка упала на пол. Фигурка оленя заскользила по паркету и скрылась под столом. А звон стекла всё звучал. Звенела повисшая в спальне тишина.

Кристина застыла, уронив руки и глядя на брата широко распахнутыми, покрасневшими от слёз глазами. И как будто хотела, но всё не решалась вдохнуть, чтобы сказать что-то ещё. Что-то совсем другое. Что-то, что заглушило бы этот напряжённый, натянутый звон.

Крис резко выдохнул, в несколько шагов пересёк комнату и обнял сестру. Очень-очень крепко. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем безвольные руки Кристины дрогнули и легли ему на спину.

— Полтора года — это чертовски много, Тин, — прошептал Крис. — Но ты же справишься, да?

Лишь дождавшись слабого кивка, он смог её отпустить.

Родителей в комнате уже не было, но Крис знал, что они ждут его за дверью. Потому что Тина права, и они действительно не всё способны понять. По крайней мере, без объяснений. А ещё он знал, что теперь может — и должен — уйти. Потому что всё обошлось, и ничего плохого уже не случится. По крайней мере, сегодня.

— Я здесь, за стенкой, если что. Дверь не заперта.

Он улыбнулся. И это была одна из самых трудных его улыбок.

* * *

Карандаш мелькал в пальцах. Перелетал из ладони в ладонь. Гипнотизировал. Кристина с трудом оторвала от него взгляд и тихо спросила:

— Ты его чувствуешь? Моё поле.

Вопрос звучал не впервые и каждый раз казался ужасно глупым. Но ей очень нужно было спросить. А ещё ей очень нужно было, чтобы Крис встал со стула, подошёл, деловито взял её за руки, прикрыл глаза, помолчал несколько секунд и только потом ответил…

— Чувствую. Всё в порядке, Тин.

Он сел рядом на кровать, улыбнулся, и напряжение, вцепившееся в плечи, наконец ослабило хватку.

Маленький ритуал. Не магический, но всё же действенный.

— Мне приснилось, что уже год прошёл, — тихо сказала Кристина. — Но опять начались какие-то беспорядки, и Совет ужесточил законы о магических наказаниях. Испытательные сроки отменили, и мне отказались снимать блокировку. Как думаешь, глупость?

— Не глупость. — Крис пожал плечами. — Просто сон. Мне вчера снился конец света. С ядерными грибами и прочими спецэффектами. Но не думаю, что стоит срочно эвакуировать людей с планеты.

— Лучше бы ядерные грибы, честно, — улыбнулась Тина.

В сумраке спальни яркий свет лампы закладывал глубокие тени на выразительном лице Криса, делая усмешку особенно графичной, будто нарисованной.

— Не бойся. Если что, я придумаю, как снять блок, — пообещал брат. — Или сама сломаешь. Судя по тому, что я видел, у тебя неплохие шансы.

Да уж, неплохие… Тина поёжилась. Её движение не укрылось от Криса, и он опустил взгляд, поняв, о чём напомнил и в чём невольно упрекнул.

На самом деле больше всего Тина стыдилась не опасных снов, которые приходили независимо от её воли. Угрызения совести вызывало другое. Серые тени, которые не то мерещились, не то действительно частенько проступали под глазами брата. Резкие складки на лбу и плотно сжатые губы — за мгновение до осознания, что он не один в комнате. А ещё то, что тихий стук в стену ни разу не застал его спящим.

Об осенней эмоциональной блокаде и её причинах Крис, пусть и неохотно, рассказал сестре сам: после настойчивых расспросов объяснил коротко, не вдаваясь в детали. Подробностями позднее поделилась Джин. И заодно упомянула об энергетических щитах, окружающих комнату чересчур восприимчивого сенсорика. Крис не говорил о том, что снял барьеры, но Тине его слова и не требовались — то, что брат просыпался от её снов, не оставляло места для сомнений.

Ей давно стоило всё это прекратить. Хотя бы попытаться. Объяснить героическому мальчишке, что он вовсе не обязан отвечать за последствия её решений. Что она ценит его заботу, и это не изменится, если он отгородится от её ощущений, которых и врагу-то не пожелаешь, не то что брату. Что она не нуждается в такой опасной для него подстраховке.

Но правда была в том, что именно в этой подстраховке она и нуждалась. Слишком страшно было бы засыпать, зная, что во сне можешь случайно сломать всю свою оставшуюся жизнь, и никто тебя не остановит.

Она хотела попросить совета, но никак не могла решиться. Да и не знала, к кому за ним идти. А потом вдруг поняла, что ищет не совета, а оправдания. Надеется, что кто-то разрешит ей рискнуть здоровьем брата. Что кто-то кивнёт и скажет уверенно: «Ты имеешь на это право». Но кто? Джина, которая не посмеет её упрекнуть, но застращает последствиями? Эш, который скорее предложит собственную, бесполезную в этом случае, помощь? Рэд, во взгляде которого ей и сейчас видится сочувственное неодобрение? Попросить разрешения было не у кого, и Кристина смирилась с этой ответственностью, признав за собой право принимать помощь. Не оскорблять брата сомнениями в его благоразумии и, оправдываясь этим, прятаться от собственного страха.