Мария Демидова – Попутчики (страница 6)
«Не слишком ли просто выбить тебя из колеи, клоун?»
Крис нервно передёрнул плечами. Да, пожалуй, действительно слишком. Но эти приторные взгляды, кокетливые улыбки, нелепый флирт… Навязчивое внимание, за которым скрывается что угодно — азарт, преклонение перед известностью, любопытство — но не искренняя симпатия. Крис хотел бы не замечать этой фальши, но с каждым днём контролировать восприимчивость поля становилось всё сложнее. Единственная студентка, с которой он действительно рад был бы переброситься парой слов, не только не проявляла интереса к невольному герою, но и старательно делала вид, что его не существует вовсе. Крис умел ценить иронию судьбы, но это было уже чересчур…
— Ты поэтому стал реже приходить в музей? — От неожиданного вопроса сестры он едва не подскочил на кровати. — Из-за учёбы?
— Некоторые вещи трудно совмещать, — уклончиво ответил Крис. Потянулся, размял плечи, пытаясь сбросить давящую атмосферу комнаты. Улыбнулся: — Вы же хотели, чтобы я повзрослел? Вот, учусь расставлять приоритеты. Совсем как взрослый. Даже на семинар в Лейск не поеду — здесь слишком много дел…
Вот об этом лучше было промолчать. Если бы он действительно собирался уехать — ситуация стоила бы обсуждения. А так — пустые жалобы.
Кристина смерила брата задумчивым взглядом.
— А Грэй что обо всём этом думает?
— Грэй… — Крис помолчал, подбирая слова. — Радуется, что я не сбежал в Миронеж. И что на кафедру теперь будет большой конкурс. Говорит, в следующем году к нам придёт толпа восторженных девочек, и он заставит меня читать им лекции. Издевается, в общем. — Он усмехнулся. — Хотя с него станется такое устроить — в назидание за недостаточное усердие.
Это тоже было правдой. Грэй действительно очень радовался присутствию Криса в университете. И действительно осуждал студента за то, что он до сих пор не закончил курсовую. Правда, в недостатке усердия всё-таки не обвинял. Проблема была в другом. Профессор считал, что разбор восстановленного ритуала уравнителей — отличная тема для защиты. В то время как студент упорно пытался придумать что-то другое. Оба понимали, что идею ждёт провал. Оба были упрямы. В результате Крис оккупировал лабораторию, строил баррикады из книг, изводил на чертежи и расчёты один блокнот за другим, но сколь-нибудь вразумительных результатов не добивался.
«В описании атомных процессов снова вводится субъективный элемент, так как измерительный прибор создан наблюдателем. Мы должны помнить, что то, что мы наблюдаем, — это не сама природа, а природа, которая выступает в том виде, в каком она выявляется благодаря нашему способу постановки вопросов…»
— Способ постановки вопросов, Гордон, — убеждённо вторил учебнику Грэй. — Не сила. Не количество опытов. Не категория приборов. Не точность расчётов. В первую очередь — способ постановки вопросов. — И добавлял жёстко и безапелляционно: — Вы зациклились и занимаетесь ерундой.
Крис соглашался. С очевидным вообще трудно спорить. Поэтому над разбором ритуала он всё-таки работал. Медленно. Стиснув зубы. Утром — когда выпадал из сна за несколько часов до будильника. Ночью — когда вовсе не мог заснуть. Злился. Рвал схемы и расчёты. Резал пальцы о распечатанные листы. То и дело выключал компьютер эмоциональными вспышками поля. Но всё-таки работал. Потому что Грэй был прав. Во всём, кроме одного: ритуал уравнителей больше не был для Криса исключительно объектом исследования. Как шрам на щеке не был героическим украшением.
Текст курсовой казался минным полем. Каждая строчка грозила взорваться горящим серпантином воспоминаний. Сломанный узор сигнализации под пальцами, пустая тумба в хранилище и шквал обвинений, едва не разрушивших зимогорский музей. Чужие мысли, безумие ярости и пять выстрелов под сводами читального зала. Пьянящая радость открытия, горделивая похвальба в «Тихой гавани» и мир, висящий на волоске.
Нет, Бэт. Кажется, нет.
И не только тебя.
— Крис…
Он потёр глаза и старательно, со вкусом, зевнул.
— Я просто устал, Тин. Очень банально. Ничего страшного.
— А тут ещё я со своими ночными разговорами… — Сестра улыбнулась виновато и сочувственно. — Ты спишь вообще?
— Человек может прожить без сна десять-одиннадцать суток, — изрёк Крис. — Максимум. С полем — пару недель. И большую часть этого времени он ничего не соображает, натыкается на стены и активно галлюцинирует. Конечно я сплю.
Через ночь. Но какая, в сущности, разница?
Сестра смерила его долгим внимательным взглядом. Так же пристально Джин при каждой встрече всматривалась в его поле, думая, что это не заметно. Кристина поля не видела, поэтому вынуждена была верить брату на слово. Или не верить.
— Крис, если тебе нужна помощь, ты всегда можешь об этом сказать. И не отказываться от своей жизни из-за моих проблем.
Он с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, или застонать досадливо, или усмехнуться — и ответил как можно серьёзнее:
— Я знаю, Тин. Спасибо. И я ни от чего не отказываюсь.
— Хорошо, если так.
Она кивнула и направилась к двери, но, будто вспомнив о чём-то, обернулась вновь.
— Мэдж прочит мне место Беатрикс.
— Круто! — Крис наконец-то расслабленно выдохнул, обрадовавшись смене темы. — Поздравляю.
— Очень ответственная должность… — задумчиво продолжила Тина.
— Вот уж чего-чего, а ответственности у тебя хоть отбавляй, — хмыкнул Крис. — Ты справишься.
— Возможно. Но мне всё-таки не хватает опыта. И я посоветовалась с Эшем. Он согласился, что мне просто необходимо познакомиться с работой других научных библиотек. Например, лейской. Он так расхвалил Мэдж эту идею — ты бы слышал! А Мэдж и без того не может ему ни в чём отказать… В общем, мне одобрили командировку. В первой половине мая. Две недели, включая дорогу. А поскольку эта командировка по чистой случайности совпадает с твоим семинаром… Почему бы не устроить маленькое семейное путешествие? Если, конечно, ты сможешь отвлечься от своих многочисленных дел…
Крис ошарашенно молчал. Чувствовал, как на лицо выползает совершенно дурацкая улыбка, и всё пытался удержать её, боясь поверить недвусмысленному, но слишком уж неожиданному обещанию. Так просто не бывает. Либо он заснул незаметно для самого себя — так уже не раз случалось после долгой бессонницы, либо…
— Регистрация… — наконец выдавил он. — Закончилась на прошлой неделе.
Тина пожала плечами.
— Не исключено. Но Грэй точно звонил им раньше. Твоё приглашение пришло позавчера. Я просто не хотела тебя заранее обнадёживать. Боялась, что меня могут не отпустить так далеко из-за приговора. Но, раз я не под домашним арестом, проблем быть не должно.
— Конспираторы, — только и смог сказать Крис, понемногу приходя в себя.
— Кто бы говорил. Если бы папа не подружился с Грэем, мы бы вообще об этом семинаре не узнали.
— Я смотрю, товарищ подполковник нашёл себе нового информатора. Отрадно, что он наконец-то спрашивает обо мне не только в полиции. Кажется, я вырос в его глазах.
Тина с лёгкой укоризной качнула головой, но комментировать слова брата не стала. Подошла ближе, присела на край кровати.
— Знаешь, судя по выражению твоего лица, ты всё-таки думал, что у тебя слепая неблагодарная сестра.
— Вот уж нет! — запротестовал Крис. — Таких глупостей я себе точно никогда не позволял. Просто… Не ожидал, что вы такие интриганы.
Ему казалось, что улыбаться ещё шире невозможно, но мимика с этим не соглашалась.
— Я очень ценю то, что ты делаешь. — Тина пристально посмотрела ему в глаза, не давая отвести взгляд. — Мне жаль, что я переоценила свои возможности и втянула тебя в это. Но иногда можно обойтись без жертв. Капля доверия, немного общих усилий — и почти любую задачу можно решить. Тебе ли этого не знать?
Крис хотел ответить, но сестра быстро чмокнула его в висок и встала.
— Спокойной ночи, братик. Надеюсь, в следующий раз обойдёмся без интриг и конспирации.
Часть 2. Перекрёсток
Маленькая комната напоминала одновременно театральную гримёрную, химическую лабораторию и мастерскую художника. Обои с выгоревшим невыразительным узором почти полностью скрывались за пёстрым ковром фотографий и рисунков, пришпиленных к стенам без всякой видимой системы. Высокое, окружённое яркими светодиодными лампами зеркало над столом отражалось в дверцах платяного шкафа — тоже зеркальных. На многочисленных полках пузырьки, флаконы и тюбики с косметикой соседствовали с яркими баночками краски, коробками пастели и цветных карандашей. Из выдвинутого ящика выглядывали кисточки и спонжи всевозможных форм, размеров и назначения. На широкой столешнице каким-то чудом умещались неровные стопки альбомов и разрозненных листов, фотоаппарат, ноутбук, десяток круглодонных и конических колб, штатив с закреплёнными на нём пробирками и дюжина невысоких баночек, наполненных кремами разных оттенков красного, жёлтого и коричневого. Книжный стеллаж рядом с этим разноцветьем казался вполне уместным, а вот кровать, покрытая блёклым клетчатым пледом, выглядела чужеродно — едва ли не комично.
Покусывая карандаш для глаз и чуть склонив голову к левому плечу, Мэй придирчиво разглядывала череду своих отражений в зеркальном коридоре между столом и шкафом. Сегодня ей не хотелось быть слишком заметной, однако для этого тоже приходилось постараться. Но результат определённо стоил затраченных усилий. Мэй тряхнула головой, и каштановые волосы плеснули солнечной бронзой. Кожа вместо фарфоровой белизны теплела светлой ванилью. Тёмный кармин юбки-колокола, сдержанный беж свободной блузки, перехваченной широким поясом, короткое строгое ожерелье. Мэй провела пальцами по ровному ряду круглых полупрозрачных бусин цвета спелого граната. Бабушкин подарок приятно холодил кожу.