Мария Бородина – Воронье гнездо. Игрушка безумного алхимика (страница 4)

А потому я считала дни до Эссенсуса. Ждала его с трепетом и волнением, как аэрийки ждут поцелуя Филлагории во время отбора невест для принца. Я даже завела себе календарь и каждый вечер вычёркивала числа крестиками. Эссенсуса боятся все, ибо этот экзамен в середине первого курса определяет, кто останется в Академии и продолжит обучение, а кому суждено будет вернуться домой. Все, кроме меня. Я нисколько не сомневаюсь, что пройду испытание: мощный родовой поток - это вам не шутки. На пути к великому магическому будущему оставалась лишь одна преграда - ритуал активации.

Парфина Враттах же не походила на будущую магессу. Её мать трудилась простой извозчицей, а отец - дровосеком. Соваться в магическую Академию с её стороны было, мягко говоря, неумно, но кто ж будет отговаривать желающих? Таких неумных на первом курсе целый взвод! А всё оттого, что случалось, когда магия - пусть и слабая - после активации просыпалась и у безродных, давая им путь в высший ранг. И если в Аэрии из-за близости Источника магия одарила почти всех, и расслоение не ощущалось, то в Фергазии и Крушинбэе из-за социального неравенства гремели настоящие военные конфликты.

Каждый хочет лучшей жизни даже если понимает, что это невозможно.

- Ты всё равно вылетишь после Эссенсуса, - тихо проговорила я, уже когда сон дурманил голову, а тяжёлые веки наплывали на глаза. - Нечего вымещать свою зависть на других.

- Ты доживи сначала до Эссенсуса своего, - ответила в темноте Парфина. - Клык даю: вылетишь до конца семестра. И покатишься в свою Аэрию, как бублик.

Мне хватило ума замолчать. Уж я-то знала: они могут это устроить.

***

Утро выдалось на удивление спокойным, если не считать того, что я проспала. Когда я открыла глаза, до начала лекции оставалось двадцать минут. Но горевать не хотелось. Всё к лучшему: Парфина уже усвистала, и в моём распоряжении осталась вся комната и душ.

Вытряхнула из тапочек колючие семена гарповника, вытерла порожек туалетной комнаты, наспех обмазанный чем-то скользким... Времени катастрофически не хватало. Пришлось забыть о раскалённой хаконде и опрятной одежде. Да и о сушке головы - тоже. Скрутив влажные волосы в тугой жгут, я кое-как закрепила его на затылке. Натянула мятое зелёное платье в пол, подкрасила губы амарантовым пигментом и с саркастической улыбкой оглядела отражение в зеркале. О, Филлагория: я будто только что из-под кровати вылезла у этого... как его там?

"Юдиас", - шепнула память. Послушно нарисовала запах жасмина, очертания острых скул, всклокоченные волосы и едва заметную горбинку на носу. И щекочущее прикосновение к щеке: непонятное, необъяснимое и пугающее. Темнота исказила черты его лица, не позволив запомнить. Словно специально спрятала от меня, чтобы ночь безумий осталась нашей общей тайной. Интересно, узнаю ли я его среди адептов?

Но он-то меня помнит. И наверняка наблюдал за мной на лекциях. И - как пить дать - будет таращиться сегодня, ловя каждое движение. От этой догадки стало волнительно и тревожно. Захотелось закопать голову в песок, как Крушинбэйский долгоног, и не вытаскивать обратно. Бывает такое странное чувство: то ли хочу видеть, то ли не хочу, то ли и то, и другое.

Волнение улетучилось, едва я переступила порог лекционного зала. Успела! Воздух трещал голосами адептов, почти разрываясь. Пустовали только первые столы, под самой кафедрой: никому не хотелось сидеть на виду у профессора Ламио. Мысленно поблагодарив Филлагорию за то, что не дала мне опоздать, я выбрала себе крайнее место слева, оставив пустоту по центру кому-то менее секущему в тайм менеджменте.

Парфину я заметила почти сразу: в седьмом ряду, в компании бессменных подружек-орчанок: Леоны и Брит. Писать лекцию они явно не собирались: разговоры были куда интереснее! Леона, чьё имя я вчера на свою голову упомянула всуе, походила на отжатую половую тряпку. Увидев её сведённую монобровь и сморщенную авокадину носа я порадовалась, что мне досталось место впереди. Дверь ближе, толпа не будет мешать трусливо улепётывать. Главное - не забыть рвануть сразу после звонка!

К счастью, орчанки из гордого трио или не увидели меня, или усердно делали вид, что до такой шмакодявки им нет дела. Я позволила себе спокойно выдохнуть, но предательские мурашки поползли по плечам, укутывая спину. Всё равно нужно быть начеку: мне ли не знать, какие уловки способна изобретать Парфина! Повезло ж попасть в одну комнату с этим исчадием низших и стать её подопытной мышкой!

Пытаясь не привлекать внимания, я ссутулила спину и опустила голову, будто воровка, только что стянувшая чью-то сдачу. Лес голов во втором ряду спрятал меня от Парфины с подругами. Филлагория, сделала б ты так, чтобы они меня вообще забыли! Ну, или чтоб хотя бы не заметили. Могла бы я в стол врасти - вросла бы, ни секунды не мешкая. Кто знает, возможно, родиться древесным грибом даже лучше, чем мной.

- Адепты в сборе? - над залом раскатился басовитый голос, и к кафедре, перекатываясь огромным мячом, подплыл профессор базовой теории магии. Необъятный, как боевой фаерболл и мрачный, как грозовая туча. - Начинаем просвещаться?

Толпу всколыхнула волна покорных кивков. Профессора Ламио боялись все: от скромных заучек до Парфины и ко. Страх внушали не только его габариты, сравнимые с китовыми, и пуговицы пиджака, не сходящиеся на объёмном животе, но и переменчивый нрав. Он умел быть непредсказуемым, как Парфина. На лекциях Ламио казался спокойным и дружелюбным, и эта маскировка работала отменно. Но лишь ленивый не знал, что коварный профессор запоминал в лицо всех присутствующих. И горе тому, кто осмеливался пропустить его лекцию! Говаривали, что адепты из-за пары прогулов получали недопуск к Эссенсусу с невозможностью отработки.

- Извините!

Дверь аудитории хлопнула. и стоячий воздух расколыхал топот ног. Две крошечные эльфийки, похожие друг на друга, как сёстры, просеменили на цыпочках к свободным местам под самой кафедрой. Достали из крошечных рюкзачков такие же крошечные аккуратные тетрадки и уставились на профессора с одинаковым неискренним обожанием.

- Ни за что не прощу, - с усмешкой прокомментировал Ламио, когда возня прекратилась. Знать бы ещё, как расценивать эту фразу: как шутку или как угрозу. Одно я понимала точно: он запомнил лица этих двоих и сам решит, как использовать эту информацию. Как же я радовалась, что опередила их на целую минуту! Заставлять злиться Ламио мне ещё не доводилось, да и не хотелось.

- Вот паразит разожравшийся! Настоящий драный хряк! - стрелой прорвался с задних рядов задорный девичий голосок. Следом посыпались задавленные смешки.

- Я тоже люблю вас, ибреса Слоттер, - прокомментировал Ламио и невозмутимо улыбнулся.

Быть Адель Слоттер хорошо. Очень хорошо. Ибо ей прощается всё. Совершенно всё: от бранных фраз среди лекции до диких танцев в коридоре после отбоя. В чём причина - никто не знал: может быть, в самом остром и глубоком уме на курсе, а, может, просто её родители были баснословно богаты... От дикой и непредсказуемой Адель шарахались, как от прокажённой. Должно быть, и в комнате с нею никто не жил...

- Тема сегодняшней лекции, - Ламио сердито подбоченился, и за его спиной развернулся огромный экран с конспектом, - ментальная магия.

- Чушь! - заголосила Адель. Её словам вторил громкий стук, но я даже повернуться боялась. - Чушь! Чушь! Чушь!

- Ментальный магический поток воздействует на рассудок жертвы, кратковременно изменяя её эмоциональные и волевые характеристики, - продолжал Ламио, не обращая внимания. - В силах ментального мага заставить жертву исполнять определённые указания, чувствовать боль или наносить себе урон. Однако, такая роскошь доступна не всем: лишь сотая часть одарённых магией фергазийцев может похвалиться ментальным потоком. Вы знаете, что наш факультет менталистов был оптимизирован именно по этой причине: невостребованность. Среди населения Аэрии процент ментальных магов несколько выше, но всё равно остаётся ничтожно низким...

Возня откуда-то слева на мгновение прервала речь Ламио. Я осторожно повернулась на звук. Одна из крошечных эльфиек таращилась в пустоту перед собой, сминала в кулачке тетрадную обложку и беспомощно хватала ртом воздух.

- Эй, - я опустила голову на стол, прикрывшись тетрадью, и попыталась привлечь её внимание. - Тебе плохо?

Голос пролетел через проход, едва не зацепив Ламио, но того, кажется, слишком увлекла лекция. Он фанатично расставлял на экране с конспектом цветные кружочки, что должны были обозначать разные типы магических потоков. И слава Филлагории.

Эльфийка осторожно повернулась в мою сторону и мотнула головой, раскидав по плечам платиновые волосы. Её ответ совсем не походил на правду: фальшивое обожание в вытаращенных глазах сменил неподдельный страх. Она походила на лань, загнанную волками: будто ждала смерти или чего-то хуже.

- Поднимите руки, - профессор Ламио выступил вперёд, и я снова сделала вид, что записываю его глубокомысленные умоизречения, - те адепты, у кого в роду были ментальные маги.

Две робкие девичьи ручонки вынырнули из толпы. Одна из них принадлежала Адель.

- Вот и наглядное подтверждение статистическим данным, - прокомментировал профессор с лёгкой издёвкой в голосе. - А теперь рассмотрим взаимодействие ментального потока с другими...