Мария Бородина – Воронье гнездо. Игрушка безумного алхимика (страница 1)
Мария Бородина
Воронье гнездо. Игрушка безумного алхимика
Глава 1
Мерзкая вонь резала глаза даже сквозь опущенные веки. Прогоняя остатки кошмара, я шумно вдохнула ртом и забилась в изнуряющем кашле.
- Парфина, - сипло выдавила и снова закашлялась. - Орочье приблудище! Опять на ночь налопалась фасоли?!
Ответа не последовало. Что не удивляло: если зеленокожее отродье что-то задумало, пощады лучше не ждать. Ещё минуту назад в моём кошмаре Парфина вместе с Леоной и Брит топили меня в выгребной яме. Сон-то, похоже, пророческим оказался...
Нечаянно втянула воздух носом, и желудок скрутился в рвотном позыве. Вот это вонь! Даже выгребная яма отдыхает!
- Парфина, что случилось-то? - пропищала я уже жалобно. - Сток прорвало?
И снова молчание в ответ. Такое зловещее, что даже страшный сон показался милой иллюзией.
Здравый смысл возвращался, развеивая полудрёму. Кого я зову? Не дура ли? Парфина, наверняка, убежала, спасаясь от неземного аромата, а меня оставила. Другого я от неё и не ожидала. Теперь разбираться во всём придётся самой. Что ж...
Разлепила глаза, села на постели и встретила глухую темень. Заря и не думала заниматься. Ни маглюмчика тебе, ни светляка залётного. Лишь мутный прямоугольник окна на дальней стене бросал на пол тусклые лучики лунного света.
Вгляделась во мрак. Кровать напротив кто-то аккуратно заправил. Досада отчаянно вгрызлась в сердце, кусая живую плоть. У-ух, Парфина! Даже на это время нашла, а разбудить меня, видимо, религия не позволила! Предсказуемо.
Интересно, каким богиням молятся орки?
На полу потёков канализации я не увидела. Может, правда, плохо смотрела. Жуткое правило Фергазийской Академии магических искусств, а в народе - "Вороньего гнезда", регламентировало уничтожение маглюмов в комнатах после десяти вечера. Как тут в слепца не превратишься? Ректор полагал, что это убережёт адептов ото всякого рода непотребных поступков... Ха! Я явно не самая наивная в этой богадельне.
Санузел в темноте выглядел так, словно им вообще никогда не пользовались. Неужто Парфина снизошла и взялась за ёршик?
Вот только вонь, кажется, нарастала. Накатывала волнами, как бушующее море, и грозила потопить в себе. Трудно было разобраться, откуда плывёт смрад и не мерещится ли он мне, но разбираться дальше я не могла. Сила и выдержка, знаете ли, небезграничный ресурс. Спотыкаясь, я рванула к двери. Распахнула её, мешком вываливаясь в коридор, вдохнула желанный свежий воздух, и...
Внешние маглюмы, рождая отблески мутного света, задрожали под потолком. Я застыла, вглядываясь в стены с глиняной мозаикой в песочно-жёлтых и болотных тонах. Женскую башню украшает голубая и белая мозаика! Так значит, я... в мужской?
Коварные низшие! Да будут прокляты эти башни с одинаковыми комнатами, что построены по одной схеме!
Отчаянье натянуло позвоночник струной. Едва не взвыла. Ну, как всегда: неизвестно чьей милостью влипла по самые уши. Сами-то, небось, прячутся неподалёку и ржут, как кони. Надо же быть такой глупой!
От ярости заскрипели зубы и задрожали руки. Захотелось стиснуть кулаки и бить, бить, бить гадкую настенную мозаику. Лупить, сдирая кожу в кровь и набивая синяки! Боль, когда тебя ни во что не ставят, всё равно сильнее... Я машинально занесла руку для удара, но тут же остановила себя. Надо лишить обидчиков радости и сделать вид, что не напугана: небось, наблюдают, гады... И с уверенностью найти дорогу назад: Филлагория мне поможет!
Я расправила плечи, нарисовала на лице улыбку и двинулась по закруглённому коридору. Ночная сорочка хлопала за спиной уродливым белым крылом. Филлагория явно была на моей стороне, ибо я быстро нашла выход на центральную лестницу.
Девятый ярус? Ишь, что выдумали! А Парфина-то вовсе не дура... Теперь, чтобы попасть в переход, соединяющий башни, нужно будет спускаться до второго. Что ж...
На площадке седьмого яруса одолело стойкое чувство, что за мной наблюдают. Лишь улыбнулась шире: пусть не думают, что мерзкий розыгрыш выбил меня из колеи. Пусть подавятся своей завистью к родовой магии Шарлотты Энвиллан (которая, правда, ещё не проснулась). Пусть готовятся к поражению: на Эссенсусе отсеется большинство из них. Но не я. И станет легче.
Ещё через два яруса появилось кое-что страшнее.
Шаги. Зловещие, неумолимо приближающиеся и заставляющие сердце заходиться... Бум-дзынь, бум-дзынь!
Я замерла у стены и попыталась с нею слиться. Так лязгают железные цепи на сапогах комендантов. Попасться им ночью - заработать выговор за нарушение режима. Два выговора - прямой путь к отчислению. Одного меня уже удостоили в прошлом месяце... Угадайте, чьей милостью?
Может, пронесёт?
Бум-дзынь. Бум-дзынь. Ближе. Ещё ближе...
Не дожидаясь, пока меня настигнет карающая длань, я рванула вверх. Старалась двигаться бесшумно, но не тут-то было! Цепи на чужих сапогах залязгали громче и чаще - комендант тоже перешёл на бег. Теперь точно не успокоится, пока не прошарит всю башню.
Отчаяние спирало дыхание, но азарт бурлил в крови. Что же делать?
В панике я метнулась на ярус и нырнула в едва освещённый коридор. Тут же смекнула, что ход опоясывает башню по кругу, и бежать дальше опасно: враг может выйти навстречу. Сапоги всё ещё громыхали, но понять откуда льётся звук было невозможно. Он шёл с обеих сторон, окружал меня, травил, вмуровывал в стены.
- А-а-а, коварные низшие! - прошипела я, преодолевая ступор, и толкнула первую попавшуюся дверь. Влетела в густую темноту и тут же в ней утонула. Ночь распахнула мягкие, как лучший кашемир, объятия и едва уловимо пахнула жасмином. Судя по тому, что тишина успела пустить тут корни, в комнате никто не жил.
Перевела дыхание и утёрла выступивший пот. Вот и отлично! Пожалуй, если я скукожусь в уголочке, меня никто не заметит.
Самообман был слаще вишнёвого пирога, но страх царапнул горло. Что, если у коменданта с собой маглюмовые капсулы? На раз-два ведь обнаружит, как ни прячься! Накатившая паника обдала холодной волной, и мышцы начали подрагивать. Я закусила губу: думай, Лотта, думай!
Темнота понемногу рассеивалась, позволяя глазам привыкнуть. В синем, тягучем мраке прорисовались контуры кровати. Недолго соображая - и, впрочем, не сумев додуматься до чего-то более адекватного - я стрелой метнулась к ней и нырнула под одеяло.
И лишь когда тишина за дверью очертила знакомое "бум-дзынь", я поняла, что рядом со мной кто-то лежит.
***
Бум-дзынь! Шаги замерли недалеко от двери. Вдалеке что-то скрипнуло, и тут же потянуло едва уловимой прохладой. Ну, точно: шерстит, гад! Страх змеёй обвил шею и пророс в голову, как ядовитый плющ, забирая остатки рассудка. Разобраться бы теперь, что пугает сильнее: неведомый мужик под одеялом или злой комендант.
И тут же, будто по велению Филлагории, тело рядом стало подавать признаки жизни. Перекатилось на бок, приподнялось на локте. Сонный голос ударился в плечо:
- Ты... кто?
Голос был мужским, но слишком высоким. Почти фальцетным, будто недоломавшимся. Как у юноши, что давно пересёк границы детства, но ещё не успел стать мужчиной. В общем, безопасным. Даже страх на миг спрятал голову.
- П-простите, - подбирать слова не хотелось: ночное происшествие украло все силы. Но приходилось. - Я думала, тут никто не живёт.
- Я что, такой незаметный? - нотки недовольства засквозили в голосе. Не такой уж он белый и пушистый!
- Нет, но... - чужое дыхание нагло скользнуло по щеке, и я задрожала ещё сильнее. - Я прячусь от коменданта. Помогите мне, прошу!
- Нечего ночами по коридорам шастать!
Сквозь шелест чужого дыхания до слуха донёсся приглушённый хлопок. А потом - знакомое "бум-дзынь", раздражающее, как тиканье часов в разгар бессонницы. По нарастающей. Смертоносное крещендо! Если выберусь из этой передряги живой, непременно напишу песню для экватора: дзынь-дзынь-дзынь, бум-бум; дзынь-дзынь-дзынь, бум-бум!
- Я не шастала!
Снова скрип открывающейся двери - уже ближе. Шаги. И тихий говор. Слова и обрывки фраз прорывались сквозь стылую тишину, но разобрать их не получалось.
- Прекрати, - незнакомец сухо хохотнул. И вовсе он не страшный. Скорее странный. - Меня не обманешь. Ведь как-то ты тут очутилась. Материализовалась?
- Надо мной подшутили, - сбивчиво проговорила я. - Наверное... Парфина угостила меня орочьим смузи из мякоти морских орехов, а потом...
- Трамбосские морские орехи? - показалось, что в голосе незнакомца прорезалось удивление. Но такое мимолётное, что угасло быстрее, чем я его поймала. - Жестоко. Весьма. В определённой концентрации их алкалоиды токсичны.
- Да знала б об этом - в глотку бы залила этой зелёной морде! - почти рявкнула я, снова поражаясь, как ловко меня провели. - Кто она вообще такая? Знала бы, кого обижает, не лезла б!
Холодный смешок иглой расковырял темноту. Настолько сухой, что мне снова стало не по себе.
- Ладно уж, - подытожил незнакомец. - Ты мне нравишься. Ты знаешь себе цену, хоть и сильно её завышаешь. Полезай-ка под кровать!
- Что? - едва не проглотила язык вместе с гордостью.
Отдалённый хлопок двери отбил желание противоречить. А когда в коридоре снова забухали шаги и зазвенели цепи, я стрелой вылетела из-под одеяла и столь же стремительно нырнула в вязкую подкроватную темень. Грации мне было не занимать: по пути я разворотила аккуратную стопку книг, напоролась на какие-то пробирки и едва не разбила нос о большой деревянный ящик. М-да. Зачем этому чудному парню целая лаборатория под кроватью? С колбами, огнёвками и такими длинными металлическими штуковинами, похожими на фонарные столбы... Неужто учебных залов мало?