Мария Бордюк – Пока горит древний огонь (страница 32)
Но доказательств не было.
А без доказательств даже он не мог обвинить магию.
Тем временем во дворец прибывали гости.
Король Ортейн из северного Фальриона — массивный седой мужчина с тяжелым взглядом и привычкой смеяться слишком громко.
Королева Селеста из Эльмариона — женщина с холодной красотой и серебряными украшениями, больше похожими на оружие.
Юный принц Леонард из Валдора — опасно обаятельный наследник, который улыбался так легко, будто никогда никого не предавал.
Все приезжали выразить соболезнования.
И одновременно —
прощупать слабость Кристалльграда.
Во дворце снова начались интриги.
За закрытыми дверями обсуждали наследование.
Возможные браки.
Будущую войну.
Некоторые уже шептались, что после смерти младшей принцессы положение Миры стало еще крепче.
Другие наоборот говорили, что смерть Марии — дурной знак для короны.
Особенно после того, как драконы начали вести себя странно.
Вулкар почти перестал подпускать к себе чужих.
Два молодых дракона отказались подчиняться новым всадникам.
А старейший хранитель драконьих башен однажды тихо сказал:
— Они чувствуют, что дворец лжет.
Эти слова быстро заставили его замолчать.
Но слухи уже поползли дальше.
Мира старалась держаться идеально.
Она улыбалась послам.
Танцевала на приемах.
Сидела рядом с матерью во время официальных церемоний.
Но внутри что-то менялось.
Теперь по ночам она иногда просыпалась от воспоминаний.
Не о балах.
Не о красивых платьях.
А о Марии.
О том, как младшая сестра молча сидела у окна.
Как прятала руки в длинных рукавах, когда нервничала.
Как однажды принесла раненого драконьего детеныша и три дня не отходила от него.
Мира начинала понимать слишком многое слишком поздно.
И это сводило ее с ума.
Однажды вечером она не выдержала.
— Мама… — тихо произнесла она в личной гостиной королевы. — А если я была ужасной сестрой?
Анна долго молчала.
За окнами шел дождь.
Капли медленно стекали по темному стеклу.
— Мы все были к ней несправедливы, — наконец ответила королева.
Мира резко подняла взгляд.
Это признание прозвучало почти страшно.
Потому что Анна никогда не говорила о чувствах прямо.
Никогда.
— Даже ты?.. — еле слышно спросила Мира.
Королева закрыла глаза всего на секунду.
— Особенно я.
Впервые за много лет Мира увидела в матери не королеву.
А женщину, которая тоже потеряла ребенка.
Тем временем жизнь Катрин становилась все сложнее.
Но впервые —
по-настоящему живой.
Тренировки с новобранцами продолжались каждый день.
Сэмил по-прежнему не делал ей поблажек.
Иногда казалось — наоборот, он был к ней жестче, чем ко всем остальным.
Он заставлял ее подниматься после каждого падения.
Кричал, когда она ошибалась.
Лишал ужина за плохую стойку.
Мог отправить бегать вокруг крепостных стен под дождем, пока остальные отдыхали.
И Катрин ненавидела его за это.
Иногда.
А иногда —
нет.