Мария Блинова – Путь домой (страница 7)
Глава 4
Там было темно. Очень темно. Видимо, из-за плотных штор, не пускающих в комнату уличные сумерки. А ещё меня сразу удивил запах. Он был никакой. Не пахло ничем вообще. Словно в этой комнате не было жизни. Словно даже время там остановилось. Прислушавшись к звукам рояля с первого этажа, я приоткрыла дверь пошире и плавно протиснулась в комнату, тихо прикрыв за собой.
Лучик фонарика телефона осветил стены. Светлые, как в моей комнате. Книжные полки на стене, точь-в-точь как у меня. Ночник на прикроватной тумбочке и кровать.
Комната была похожа на мою как две капли воды. Зеркальная комната-близнец. Но что-то в ней всё же было иначе. Как будто другой характер. Стараясь ступать как можно тише, я подошла и села на кровать, пытаясь понять, что за чувство овладело мной. Это не было похоже на удовлетворение или растерянность. Лучик фонарика продолжал медленно блуждать по стенам, и закрытым дверям шкафчика. Почему-то мне было абсолютно плевать, что в нём висит. Я была целиком поглощена охватившим меня чувством. Свет упал на прикроватную тумбочку и осветил лежащую на ней книгу «Тайна тибетского сокровища». Дежавю. Вот что это за чувство. Неуловимое ощущение, будто мне всё здесь знакомо. «Всё просто. Моя комната похожа на эту. У Дарьи две одинаковые гостевые комнаты. А я уже напридумывала всего…» – отогнав такое внезапное ощущение, я поднялась и направилась к выходу.
«Успокойся, крошка-детектив, тайна раскрыта, подозреваемая уличена в имении двух одинаковых гостевых, в которых не найдены следы её психологических экспериментов. Пора завязывать с этими детскими играми!»
Я положила руку на ручку двери и замерла, а затем, повинуясь внезапному порыву души, вернулась к тумбочке и забрала книгу о приключении девушки-сыщика с собой.
Музыка уже давно стихла. Дарья Михайловна, вероятно, спала на своём диване, и огромный рояль охранял её ночной покой. Я лежала, сбив одеяло в ноги, и смотрела в потолок, по которому плясали тени, отбрасываемые уличными фонариками возле розовых кустов. Ходики показывали половину первого ночи. Но сон не шёл, несмотря на насыщенный событиями день. Преследующие меня вчерашним вечером головные боли сегодня совершенно отступили. Видимо, циклон ушёл, забрав с собой мучающие меня дожди. «Этот дождь всё поделит на «до» и «после» …», «…может, и я вам на что сгожусь…» Усталый мозг воспроизводил обрывки услышанных в течение дня фраз, отказываясь успокоиться.
Вика… Михей… Огромная чёрная кошка Василиса, которая испугала меня, когда я собиралась от Вики домой. Я вспомнила, как, спускаясь с крыльца, услышала громкое шипение, будто под деревянными ступенями свились клубком змеи. Громкий вскрик вырвался, кажется, прежде чем я успела запрыгнуть обратно.
– Что случилось? – озадаченная Вика выглянула в прихожую.
– Там змеи!
В ответ Вика звонко рассмеялась.
– Я же говорила, тебе понравится! Василиса! Василиса!
Она всё продолжала смеяться, а из-под крыльца вышла огромная пушистая кошка с маленькими кисточками на ушах и, грозно глядя на меня, прошествовала в дом.
– Она очень умная, но диковатая, – объяснила мне Вика. – Дом охраняет лучше собаки. Если б ты была не со мной, Василиса на тебя бросилась бы. Единственное, она, как любая кошка, любит погулять.
Погулять… Это я тоже люблю. Особенно там, где написано «Проход запрещён», «Травмоопасно», «Ремонт» … Пальцы машинально коснулись бугорков шрамов на виске. Или, например, там, где заперто. Я замерла, вновь коснувшись, а потом чуть сильнее сжала тёплый корешок книги Кэролайн Кин. Ночник мгновенно осветил комнату мягким желтоватым светом. Говорят, для того чтобы уснуть, нужно почитать перед сном. Проверим. Я раскрыла книгу. Лёжа это делать было не очень удобно, но я не смогла отказать себе в удовольствии и, надавив пальцем на страницы и выгнув обложку, чуть сдвинула подушечку. Страницы пролетали, веером мелькая перед глазами, обдавая меня лёгким ветерком. А потом… А потом из книги выпал сложенный лист бумаги, надёжно спрятанный кем-то между страниц. Я мгновенно села, отложив книгу в сторону, и развернула случайную находку. Сначала, из-за недостатка освещения, текст показался мне неразборчивым, но когда я поднесла листок к ночнику, увидела лишь строчки цифр:
«127/13 27/1/2 71/2/8 71/2/9 122/1/3 122/1/4, 4/35/4 29/2/2 128/2/7 44/40/6 44/40/7 137/2/5, 141/1/1, 8/2/3 1/10/5.
29/2/2 275/39/7 13/1/1 13/1/2 89/41/9, 7/1/1 1/22/6 198/2/1-2.»
По спине пробежал неприятный холодок, будто сквозняк из запертого окна. Троичное сочетание цифр сразу навело на мысль, что на бумаге зеркально написаны даты. Память мгновенно провела аналогию с сюжетом фильма, в котором девочка с даром провиденья указала даты и координаты крупнейших катастроф в будущем. Только вот название фильма я не смогла вспомнить. Этот эпизод словно ластиком стёрло. Я отложила листок и прикрыла глаза, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. Но добилась только головокружения. Пора заканчивать. Хватит с меня загадок на сегодня.
Вопреки опасениям, уснула я быстро, даже не заметив, когда размышления о цифрах на бумаге перешли в странный сон о том, что я нахожусь в больнице. Резкий запах медикаментов и раздражающий отрывистый писк аппаратуры. Я не могла пошевелиться, окружённая белым светом. А потом надо мной склонилась Вика с небрежно завязанными в хвост почему-то цыпляче-жёлтыми волосами. «Помоги мне, пожалуйста! Забери меня отсюда!» – но язык остался неподвижным. Ни одного звука не сорвалось с пересохших колючих губ. Тихо скрипнула дверь, и в поле зрения появилась Дарья. Она плакала исступлённо и обессиленно, как плачут люди, когда они уже не в состоянии ничего изменить, но и смириться пока не могут.
– Вам нельзя здесь находиться… – прошептала ей Вика.
– Пожалуйста… Пожалуйста… – Дарья мотала головой и всхлипывала, безрезультатно пытаясь хоть ненадолго взять себя в руки.
– Состояние стабильно тяжёлое… – будто самой себе отстранённо прошелестела она.
– Может, и я на что сгожусь… – Михей распахнул дверь, внося странную чужеродную сумятицу.
Он стремительно двинулся к моей кровати. Вика робко отошла в сторону, а Дарья, жалобно вскрикнув, вжалась в стену. В её глазах промелькнул нечеловеческий ужас, но она не позволила себе отвернуться, видимо, желая видеть последние секунды моей жизни.
Михей подошёл к пищащему слева от кровати аппарату и начал поочерёдно нажимать на нём что-то.
– Прогнозы неутешительные… – механически откликнулась Вика.
«Убери свои грёбаные руки, урод!» – но он не услышал моего безмолвного крика. «Дарья! Дарья! Не давай ему! Убери его!..» – но она тоже не слышала меня. Лишь дрожала, забившись в угол. А потом появилась она в своём белом платье и солнечных очках, скрывающих глаза.
«Мне жаль… Ведь вместе с тобой умру и я… Клянусь» – беззвучно произнесли её губы.
– Нет! – я открыла глаза, не сразу сообразив, что нахожусь в своей комнате совершенно одна. Не было затухающего звука больничной аппаратуры, не было Вики, Михея и рыдающей Дарьи. А самое главное – не было её.
Тяжело дыша, я села и провела ладонью по лицу. Солнце уже не светило прямо в окно, а ходики показывали половину одиннадцатого. Я взяла телефон и привычно нажала на знакомый квадратик. Удивительно, что со временем ты даже перестаёшь задумываться, руки берут телефон и выходят в сеть раньше, чем ты осознаешь, для чего это сделал. Лента запестрела фотографиями и жизнеутверждающими постами. Решив, что обязательно почищу подписку, я быстро заглянула в мессенджер. Пусто. Ни одного сообщения. «Пошло оно всё! – отложив телефон, решила я. – Почищу группы, и будет там так же пусто, как в диалогах… А потом я удалюсь, а они пусть и дальше зависят от выкладывания своих фоток в белье, без белья и авакадных завтраков», – кивнув своим мыслям, я спустилась с кровати и направилась в ванную.
На кухне Дарья гремела посудой, видимо, готовила завтрак. Стоя под падающей сверху водой, я подумала, что зря вчера так резко разговаривала с ней. Она же просто волновалась. Быстро одевшись, высушила чёлку, максимально зачесав её, пряча шрам. Заметив валяющуюся возле кровати раскрытую книгу, я подняла её и положила на тумбочку. Потом, передумав, выдвинула ящик и спрятала книгу между вещей на тот случай, если Дарья решит подняться в моё отсутствие. Вчерашний листок с цифрами я тоже хотела убрать, но, повертев в руках, положила в сумку.
«Покажу его Вике, – решила я. – Интересно, что она скажет обо всём этом…»
Смутное ощущение, появившееся после неприятного сна, будто я затронула что-то страшное и необъяснимо опасное, усилилось, когда я решила забрать листок. Это раздражало, как засевшая глубоко под кожу заноза. Поэтому я вошла на кухню, забыв поздороваться.
Дарья стояла у плиты спиной ко входу, и когда я вошла, принялась усердно перемешивать содержимое небольшой кастрюльки. Молчание, повисшее в комнате, угнетало. Оно навалилось грузом невысказанных слов, упрёков, страхов, переживаний…
– Дарья… – я решила первой нарушить его. – Послушайте, я вчера…
Она подняла вверх руку, заставляя замолчать, и повернулась. Её взгляд был направлен к окну, но я поймала себя на мысли, что у тётки блестят глаза, будто она плакала. От этого стало совсем паршиво.