Мария Блинова – Путь домой (страница 5)

– Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?

«Десять, одиннадцать… Интересно, учитывает ли кукушка мой образ жизни, переживания, склонность к мигрени и пережитую кому?.. – задумалась я, отсчитывая годы. – Какой же бред приписывать инстинкту размножения пророческие качества. Кто это придумал?..»

– Привет!

Её звонкий голос раздался неожиданно, заставив меня вздрогнуть. Погрузившись в свои мысли, я совсем потеряла из виду прогуливающуюся по берегу незнакомку, и теперь она стояла передо мной. Рыжая. Она была огненно-рыжая. Девушка примерно моих лет приветливо улыбалась. Улыбались её тонкие губы, смеялись её серо-зелёные глаза, словно светились на прямом носу и щеках многочисленные веснушки. Непослушные рыжие кудри постоянно сдувал на лицо ветер, и она забавно поправляла их одной рукой. В другой руке девушка держала букетик полевых ромашек. На плечах висела джинсовая куртка. Подол зеленоватого сарафана в мелкий цветочек колыхался, и я заметила на её правой ноге, чуть ниже колена, татуировку: два чёрных одуванчика, расстающихся со своими семенами, которые символично превращались в птиц и улетали. Завершали образ надетые на босые ноги резиновые сабо. Если бы меня спросили, как выглядит лето, я бы сказала, что оно похоже на неё.

Я не видела, как выглядело моё лицо в тот момент, что оно выражало. Удивление? Растерянность? Восторг? А может быть, всё это вместе. Но я сидела, молча разглядывая стоящую передо мной девушку, будто забыв слова. Такое пристальное внимание, кажется, смутило незнакомку. Её улыбка стала казаться неловкой. Почувствовав себя предельно глупо, я промямлила первое, что пришло в голову:

– Привет! Извини, не ожидала…

– Понимаю, я выгляжу нестандартно, знаю…

– Нет-нет! – я поспешила примирительно выставить вперёд ладони. – Я имела в виду не это. Просто не ожидала… Задумалась…

Девушка заливисто рассмеялась, заставляя меня растеряться ещё больше.

– Прости, так глупо получилось! – сказала она сквозь смех. – Я просто привыкла, что людей немного шокирует мой вид, что меня рассматривают, поэтому… Меня зовут Вика!

Она протянула мне ладонь, и я увидела на верхней фаланге среднего пальца ключ, выполненный в стиле знака бесконечности. Ключ. Мысли снова мгновенно перенеслись к настенному шкафчику в прихожей. «Она запирала что-то от меня…» – я сморгнула, затыкая внутренний голос, и пожала тёплую, приветливо протянутую ладонь.

– Эмма.

Вика улыбнулась широко, открыто, и только теперь я заметила, что у неё на левой щеке ямочка.

– Местная или тебя сюда на лето сослали? – спросила девушка, плюхнувшись рядом со мной.

– Сослали… – протянула я, словно пробуя каждую букву этого странного слова, такого же необычного, как и моя новая знакомая. – Можно и так сказать. Я здесь для того, чтобы определиться, чего я хочу в этой жизни.

– Звучит перспективно, если ты собралась стать отшельником, лесником, министром сельского хозяйства или непризнанным гением.

– Да, но у меня тут тётка живёт. Психолог. Предки надеются, что она меня сможет пристроить куда-нибудь.

– Увлекаешься психологией?

– Не то чтобы… Скорее поиском приключений на свою пятую точку.

– Собственно, как и все мы.

– А ты местная?

– Нет, я здесь несколько недель. Мы дачу купили. Не пентхаус, но жить можно. Мама считает, что мне нужен свежий воздух и витамины с грядки.

– И как тебе здесь, не скучно?

Вика пожала плечами, на секунду задумавшись над ответом.

– Нет. Здесь живописно. То, что нужно для поэта в творческом кризисе.

– Ты пишешь стихи?

– Песни. Мечтаю о своей группе… – она усмехнулась как-то по-доброму.

Было видно, что ей неважно, как я отзовусь на это, посмеюсь над её желанием или поддержу его. Она словно всё решила для себя. Ей было не нужно ничьё одобрение. Вика рассказывала об этом совершенно непринуждённо, будто говорила о погоде или о том, что они готовили сегодня на завтрак.

– Споёшь для меня что-нибудь?

– Обязательно! – она кивнула совершенно серьёзно. – Пойдём ко мне. Я спою тебе под гитару и угощу клубникой. У нас её знаешь сколько! Пойдём! А то что мне одной этими «витаминами с грядки» давиться.

Она потянула меня за руку, и я поняла, что меня совсем не раздражает и не тревожит её настойчивость. Я увидела её впервые полчаса назад, но казалось, будто мы знакомы очень давно. И разве можно сказать, что ты не знаком с человеком, если знаешь, о чём он мечтает, чем увлечён и какие у него планы?

Я поднялась вслед за ней. «Ну и куда ты? Сейчас эта татуированная Вика может просто затолкать тебя в какой-нибудь тёмный подвал, и привет, пишите письма! Может, спросить её хотя бы, в какой стороне дача?» – пронеслась в голове мысль, которая показалась мне настолько нелепой, что я поморщилась. Вика, кажется, истолковала это по-своему. На лице отразилось беспокойство.

– Всё в порядке?

– Да, – кивнула я, стараясь выглядеть как можно увереннее. – Голова только немного болит. У меня бывает… А что, клубника настолько ужасная, что тебе приходится ей «давиться»?

– Обижаешь… – она наиграно надула губы. – У нас самая вкусная клубника! Просто я её уже видеть не могу. А ты подтянешь иммунную систему и послушаешь мои песни. Кстати, ты ни на чём не играешь, случайно?

– Только на нервах.

– Подойдёт!

Мы шли в сторону таких разных и таких одинаковых деревенских домов. Вика шла чуть впереди, рассказывая мне о том, что провести лето в деревне на даче можно намного интереснее, чем на морском пляже. И я понимала, что верю ей. Почему-то верю каждому её слову. Почему?

Глава 3

Мы неспешно шли в гору по просёлочной дороге.  К деревне подходили сзади. С той стороны, где так явна была разница между участками соседей. Спереди всё было примерно одинаковое. Схожие деревья и кустарники росли в палисадниках, прикрывая веточками однотипные домики с тремя окошками. Сзади нет. Где-то к дому примыкали сарайчики или небольшие бани, в огородах стояли теплицы. Беседки, где уставшие за день люди собирались вечером, чтобы отдохнуть, попить чай и полюбоваться, как закатное солнце отражается в спокойной глади озера. Кое-где над грядками склонились люди, пропалывая сорняки.

Я глубоко вдохнула запах скошенной травы и догнала Вику. Она иногда нагибалась, срывая придорожные ромашки. Её букет становился всё больше и уже не умещался в руке. Вика прижала цветы к груди. Каждый раз, когда она наклонялась за новым, сорванные ромашки путались в её растрёпанных ветром волосах, и ей приходилось освобождать цветы пальцами. Заметив, как я отвернулась, прервав разглядывание дворов, Вика усмехнулась.

– Странное чувство, да? Будто подглядываешь за частной жизнью соседей.

Я кивнула, признавая её правоту, удивляясь, как она поняла моё смятение.

– Да, пожалуй.

– Папка первым делом поставил железный забор, чтобы нас не видно было.

– И ведь не боятся, что кто-то может залезть…

– А в этом плане нечего бояться. Это только кажется, что всё разное, – она махнула рукой, словно соединяя этим жестом деревенские огороды. – На самом деле растёт всё примерно одинаково. Да и люди друг друга знают. Плюс почти у каждого собака есть.

– И у вас?

– Нет. У нас зверь покруче.

Она хитро усмехнулась. Я остановилась, глядя с недоверием, чем очень насмешила Вику.

– Не бойся, тебе понравится! – заверила она.

Из-за поворота нам навстречу вышел юноша. Заметив нас, он одёрнул футболку с надписью «The best boy» и, прищурившись, склонил набок голову, не замедляя шаг. Поравнявшись с нами, он прогнусавил:

– Не найдется зажигалки? – и поджал и без того тонкие губы.

– Не курим.

Я уже хотела обойти его, но парень, видимо, желал общения, потому что, пресекая мою попытку, приподнял тонкую руку с большой ладонью и сказал:

– Не видел вас тут раньше.

– Потому что раньше нас здесь не было, – ответила Вика. – Мы не местные.

– Египетская мать, одни приезжие… – вздохнул он, почесав несколько большой нос. – Хотя твоё лицо кажется мне знакомым, как будто… –кивнул он мне. – Мы не могли раньше нигде увидеться?

– Вряд ли… – покачала головой я.

Он раздражал меня всё сильнее своей назойливостью, гнусавым голосом. И Вика, кажется, тоже была напряжена, потому что приблизилась ко мне почти вплотную, перехватила букет и освободившейся рукой вцепилась в мой рукав.

– Ну ладно. Все люди братья. Может, на что-нибудь друг другу и сгодимся, – прогундосил он, распрямив ссутуленные плечи и становясь как будто выше. – Спросите Михея, если что, вам меня каждый подскажет…

– Михей – это имя? – дружелюбно улыбнулась Вика.

– Прозвище. Имя – Андрей. Фамилия у меня Михеев. Отсюда и погоняло… – Он многозначительно постучал пальцем по виску. – Ну, бывайте, не местные.

Мы смотрели вслед удаляющемуся Михею, и в душе было странное, необъяснимое чувство растерянности.

– Странный тип, – наконец сказала Вика.