Мария Блинова – Путь домой (страница 2)
Он сел в автомобиль, и машина чуть просела под его весом. Хлопнула водительская дверь, и отец принялся махать мне за стеклом.
– Давай уже, – я поморщилась, поправляя длинные рукава кофты.
Машина завелась, электрическая створка отъехала в сторону, и «Октавия» медленно выехала со двора, а потом ворота закрылись, оставляя меня с нахлынувшим чувством одиночества и страха. Глаза начало противно щипать, и, чтобы не поддаваться эмоциям, я вернулась в дом и принялась разбирать вещи.
Первым делом, проверив уровень заряда на телефоне, я просмотрела новостную ленту в социальной сети. Ничего. Будто никто и не помнил о том, что я была. О том, что пару недель назад мы сидели за одной партой в одном классе. Новые фото. Выпускные ленты. Нелепые фартуки… На этих фотографиях нет меня. Мерзкое ощущение, будто меня предали. Будто я не вписалась в их представление о фотографии, которую стоит выложить. Будто меня вычеркнули вместе с той, из-за которой начался весь этот бред.
– Сука!.. – я выключила телефон и со злостью положила его на тумбочку. – Да пошли вы все!
«Через пару месяцев будете поливать друг друга всем ядом, на который каждая из вас способна!.. Даже рада, что теперь не участвую в этом!» – поднявшись с кровати, раздраженно решила я. Нужно было успокоиться.
Комната, выделенная мне, была небольшая, но светлая и уютная. Возле кровати стояла маленькая прикроватная тумбочка, у стены напротив – лакированный шкаф. Ходики в виде совы размеренно отсчитывали секунды, раскачивая маятником и шевеля огромными совиными глазами влево-вправо. Возле окна висела полочка с книгами. Я усмехнулась и провела пальцем по теплым корешкам «Сияния», «Бегущего человека» и «Кэрри», соседствующим с «Колыбельной» Паланика и «Крысиным королём».
«Кажется, тётя Даша меня очень ждала… Славно! Всегда мечтала стать книжным червём!.. – усмехаясь, подумала я. – Может, почитаю в дождливые дни, если позволят мигрени…»
В комнате было душно, я подошла к окну и подергала ручку, но она не поддалась. С губ сорвался раздражённый вздох: «Нужно попросить ключ. В солнечную погоду тут можно свариться!»
Раскладывая вещи на полки шкафа, я торопилась. От жары снова начали болеть виски, поэтому, закончив с распаковкой дорожной сумки, я, не задерживаясь, спустилась на кухню.
Тётя Даша уже накрыла чай на красной барной стойке, возле которой красовался подобранный в соответствующей цветовой гамме табурет с длинными ножками. Кухня была светлая и просторная. В центре стоял стол, на нём фарфоровая вазочка со свежесрезанными розами. Их аромат не распространялся за пределы кухни. Вдохнув сладковатый воздух, я почувствовала, будто в груди что-то болезненно сжалось. Словно давно забытое воспоминание, которое даже будто не моё, как бывает, когда ты случайно наяву столкнёшься с чем-то, напомнившем забытый сон. Без образов, лишь на уровне смутных чувств.
Дарья Михайловна заметила перемену в моём лице и тоже устремила взгляд на розы. В глазах её появилась настороженность, а потом как будто тень испуга.
– Подождёшь меня немного, дорогая? – с этими словами тётя схватила со стола вазу и унесла её в другую комнату.
Немного растерявшись, я кивнула. Словно в попытке сгладить напряжённость, которая почти физически ощущалась между нами, стоило только оказаться в поле досягаемости друг друга, я сделала пару робких шагов за ней. «Стоп! Мне что, больше всех нужно?!» – одёрнув себя, я занялась осмотром комнаты, обставленной в красно-кремовых тонах.
Кухонный гарнитур был яркий, но однотонно-красный, а белые обои с тёмными элементами Эйфелевой башни и бордовыми ягодами вишни дополняли подобранную мебель. Здесь было настежь открыто окно, и ветерок колыхал лёгкий тюль, всё же принося с улицы запах роз, растущих возле беседки.
– Как ты разместилась? Всё понравилось? – Дарья Михайловна возникла сзади неожиданно, я вздрогнула, а она прикрыла окно.
– Д-да, спасибо, – мне потребовалось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. – Я хотела спросить про ключ от форточки.
Дарья Михайловна меж тем уже прошла на кухню и разливала чай по фарфоровым чашкам в тон вазочке, которую она унесла. Как только я сказала про ключ, она замерла.
– Ключ от окна?..
– Да, в комнате было очень душно, я хотела открыть окно, но оно оказалось заперто.
– Да, конечно… – она обернулась, глядя на меня растерянно. – Я поищу. Видишь ли, я почти не пользуюсь вторым этажом, окна там заперты уже давно… Я поищу ключ для тебя, надеюсь, эта маленькая неприятность не испортила впечатление?
– У Вас уютный дом! – искренне ответила я, взгромоздившись на табурет.
Дом мне и правда понравился, по сравнению с нашей квартирой с окнами на заброшенную стройку торгового центра, который смотрел на нас из-за ограждений пустыми глазницами окон и в котором теперь по ночам собирались бомжи и наркоманы, здесь было очень просторно и спокойно. Дарья Михайловна пододвинула ко мне тарелочку с куском ягодного пирога:
– Да, надеюсь, тебе тут очень понравится. В любом случае, здесь есть чем заняться. Я уже говорила, но повторюсь: в подвале домашний кинотеатр, наверху библиотека, там ты найдёшь много интересных книг…
– А ребят много в деревне? – чувствуя, как Дарья Михайловна вновь пускается в дебри словесной экскурсии, я решила сменить тему.
– Нет, Эмма, – ответила тетка как-то немного резко, а потом добавила мягче. – Деревня старая, кто сюда будет ездить? Молодежь больше в город тянется.
– Ясно, – я ощутила укол разочарования.
Ещё одно напоминание о том, что, несмотря на уютное убранство коттеджа и подстриженную лужайку под окном, я нахожусь далеко от того, к чему так привыкла: мои друзья. Их совсем немного, но зато они самые лучшие! Правда, в последнее время у нас возникали проблемы… «Да пошло всё!» – вновь одёрнула я себя. Но на минуту мне до щемящей в груди тоски показалось, что меня здесь забудут. Забудут о том, что оставили меня в этом спокойном, как гладь воды в озере, месте.
– Возможно, ты устала с дороги? – голос тетки вывел меня из невесёлых раздумий. – Ванная комната, как я уже говорила, находится рядом с твоей. Если что-то нужно, я обитаю на первом этаже.
Я согласно кивнула, в душе радуясь возможности принять душ. Усталость стремительно навалилась на плечи, а горячий чай, разливаясь теплом по телу, расслаблял его. Подавив зевок, я спрыгнула с табурета и, поблагодарив Дарью Михайловну за вкусный чай, направилась наверх.
Стоя под упругими тёплыми струями, я опять ощутила волнообразный приступ головной боли. Она то накатывала, то отступала. Я выкрутила кран с холодной водой. Температура потока воды, льющегося из лейки в потолке кабины, резко упала. Тело покрылось мурашками. Я обхватила руками дрожащие плечи, чувствуя, как зубы начинают отбивать ритм, но боль отступила. Закрыв воду, я, дрожа от холода, вышла из душевой, тут же завернувшись в тёплое махровое полотенце.
Подойдя к висящему над раковиной запотевшему зеркалу, я провела по гладкой поверхности рукой. Мама всегда ругалась: из-за этого на стекле потом оставались разводы. «Интересно, как отреагирует на это Дарья?» – усмехнулась я, а потом вспомнила о том, что тётя не пользуется вторым этажом.
Вздохнув, я отодвинула мокрую чёлку и потрогала уродливый шрам на правом виске, снова с неприязнью разглядывая его. Несколько лет назад я упала с качелей. Результатом стали перелом ноги, нескольких рёбер, травма головы и несколько некрасивых шрамов на руках, обязывающих меня ради избежания бесконечных расспросов почти всегда носить одежду с длинным рукавом. Родители сходили с ума, когда это случилось. Несколько дней я провела в коме. Позже врачи говорили: то, что я выжила и не потеряла способность разговаривать, – чудо. Считается, что тогда я легко отделалась, но постоянные спутники непогоды – мигрени – заставляли задаться вопросом: действительно ли легко? Растрепав волосы, чтобы они прикрывали чуть бугристый участок кожи, я отправилась в комнату.
За окном, опять шёл дождь. Я присела на кровать, чувствуя, как боль снова возвращается. После того падения нарастающая боль в висках всегда преследовала меня в дождливую погоду. В косметичке лежали таблетки, но спускаться за водой, чтобы запить их, не хотелось. Я надеялась, что к утру дождь пройдёт, и головная боль вместе с ним. Вымученный вздох сорвался с губ. Телефон безжизненно темнел на тумбочке. «Позвонить маме? – нерешительно я смотрела на чёрный экран. – Нет. Не хочу. Пошли они оба!»
Выключив звук, чтобы звонок от родителей, вдруг забеспокоившихся о брошенной дочери, не разбудил меня, я положила телефон обратно и закрыла глаза. Засыпая, я услышала, как где-то на этаже несколько раз провернулся в замочной скважине ключ, а потом тихий скрип ступенек, под осторожно ступающими ногами.
Глава 2
– Вышел месяц из тумана… – голос был тихий, но заполнял собой всё пространство вокруг. – Вынул ножик…
«Странная считалка… Никогда её не понимала…» – я шла вперёд в темноте, пока не уткнулась в стену. Дрожащие руки нащупали и повернули ручку двери.
– Вынул ножик из кармана…
– Ты где? – насторожено прошептала я, по телу побежали мурашки, но холодно не было.
– Я везде… Всё равно тебе водить…
Яркий свет ударил по привыкшим к темноте глазам. На мгновение я решила, что ослепла. Впереди не было видно ничего, кроме света. Абсолютно. И так ярко, до рези в прищуренных глазах. Я протянула ладонь, закрываясь, и она утонула, исчезая в ослепительном тумане. Шаг вперёд. Ещё один. И свет померк, а я оказалась в окутанном осенней дымкой старом саду. По телу пробежал озноб, заставивший зябко поёжиться и обхватить прикрытые лишь коротким рукавом белого летнего платья плечи. Такого платья, с голубыми цветочками на подоле, у меня никогда не было, но оно на мне идеально сидит, как вторая кожа, колыхаемая осенним ветром ниже талии.