Мария Бейсуг – Карнавал порока (страница 5)

– Джон! – окликнул я, и он резко обернулся. – Спасибо.

Мужчина улыбнулся уголками губ, устало и непринужденно, и покинул палату.

***

Ночью я избавился от катетера, вылез из постели и на шатающихся ногах отправился к единственному окну в этой палате. Жалюзи скрывали город, где вязкая тьма, расчерченная редкими огнями желтых фонарей и отражением машинных фар в лужах и на мокром асфальте, опустилась на дома и жителей.

Судя по виду, раскинувшимся перед моими глазами, положили меня в восточное крыло. Его я знал, наверное, лучше всех остальных частей клиники.

Время на настенных часах уже перевалило за шесть утра, когда я нашел рюкзак в небольшом шкафу у входа. Вещи наверняка были досмотрены, но не так тщательно, чтобы обнаружить фальшивое дно, куда всегда пряталась запасная пачка сигарет.

Мой цветастый полосатый носок висел поверх датчика дыма, пока я курил в приоткрытое окно, прятавшись за жалюзи, провожая мрачным взглядом проезжающие мимо редкие машины. Я ведь не отказывался от курения несмотря ни на что: ни на болезни, ни на местонахождение, ни на возможные последствия.

Мне кажется, что я брошу курить лишь тогда, когда забьется последний гвоздь в крышку моего гроба. И то, уверен, похоронят меня с пачкой сигарет.

Я курил по привычке, от скуки, от нечего делать. Завитки дыма над головой были просто очередной фоновой картиной для собственных мыслей.

Да и здесь всегда невыносимо скучно. За два года моего отсутствия это не изменилось.

Мне были знакомы каждая каталка с грубой кожаной обивкой и зловонным запахом от антисептика, любая трещина в полу и любое пятно на стене. Все лица врачей, чьи походку и движения рук я уже умел распознавать из тысячи. Я помнил тембр их голосов и степень строгости взглядов от очередной выходки.

Я знал здесь всё. От графика кварцевания процедурного кабинета до оглавления любой папки в ящиках Джона Лонгмана.

За предыдущие годы, проведенные в этих стенах, у меня было достаточно времени, чтобы все изучить.

Когда часовая стрелка подошла к двенадцати часам дня, я наспех избавился от всех улик небольшого преступления и вернулся в постель, доставая из тумбочки потрепанный томик какой-то безызвестной книги с больничной библиотеки.

Буквально через пару минут в палату вошла санитарка, чтобы сообщить о том, что Доктор Лонгман ждет меня у себя.

Его кабинет не был давящим, как у других мозгоправов, с которыми мне приходилось сталкиваться.

Просторный и светлый, с большими панорамными окнами, книжными стеллажами с цветными корешками папок с историями болезни, зелеными листьями крупных пальмовых цветов, небольшой кофемашиной в углу и виниловым проигрывателем.

Доктор Лонгман всегда смотрелся в нем как-то несуразно в потрепанном свитере, воротник которого выглядывал из-под белого халата. Он выглядел как что-то чужеродное, совершенно из другого времени в этом современном минималистичном кабинете. Словно анахронизм для собственной обители.

Я вошел сразу с рюкзаком и плащом, перекинутым через локоть, словно давая понять, что задерживаться не намерен.

Доктор Лонгман оторвался от бумаг, когда я опустился в кресло напротив, но мой внешний вид комментировать никак не стал и даже акцента на нем не сделал. Явно ожидал.

– Извини, кофе не предлагаю, – он сложил руки в замок и опустил на них подбородок с седой щетиной. – И как к тебе теперь обращаться?

Я выудил из кармана плаща новый паспорт и протянул в развернутом виде. Врач мрачно прошелся глазами по фотокарточке и напечатанным данным. Уголки его губ, словно поневоле, подрагивая, поползли вверх.

Джон явно пытался сдержать нервный смех.

– Дориан Уэйн, – зачитал он вслух. – Боюсь спросить, где твоя башня.

– Очень смешно, – ответил я и наспех убрал документы обратно в карман. – Будете допрашивать?

Не знаю, для чего я задал вопрос. Прекрасно же знал, что ответ будет положительным.

– Не без этого, – спокойно продолжил Доктор Лонгман, складывая пачку бумаг в выдвижной ящик стола. – Но, как понимаю, никаких причин твоего столь долгого отсутствия я не услышу.

Я молча смотрел на него. Выжидающе. Любой вопрос, Доктор Лонгман. Я был готов дать ответы на любые вопросы. Кроме этого.

– Ты очень рискуешь, возвращаясь сюда, – продолжил он. – Если я правильно понимаю, Британию ты не покидал. Ты остался в Лондоне?

Мне хотелось сказать ему, что мне уже не десять и так легко вывести меня на чистую воду, задавая наводящие вопросы, не получится, но предпочел промолчать. От его рассуждений погода не меняется.

– Хорошо, – со вздохом и каким-то неистовым отчаянием в голосе он поднялся с кресла, подходя к небольшому столику и ставя электрический чайник. – Тогда, может, поговорим о твоем здоровье?

– А что тут говорить? – я откинул голову к белому потолку. – Теперь я чувствую себя прекрасно, раз уж вы не отказали мне в помощи, благодаря старой страховке.

– Я не отказал тебе в помощи, потому что ты в ней нуждался, – поправил он, доставая две белые чашки. – Это моя работа.

– Как вам угодно, – мои глаза невольно закатились от его альтруизма. – Я смогу получать необходимые лекарства?

– Конечно, – Доктор Лонгман медленно разливал чай в кружки. Полупрозрачная дымка поднималась к потолку, а запах чабреца наполнил кабинет. – Действительно вернулся в Лондон, потому что лекарства кончились?

Если честно, это было больше похоже на утверждение, а не вопрос.

– Срок моего рецепта истек, – сообщил я. – Доставать лекарства больше не было возможности. Пришлось приехать обратно.

Джон кивнул, протягивая мне чашку с горячим напитком. Пальцы обдало приятным теплом, и мелкая дрожь стала постепенно униматься.

– Клэрис подняла на уши всю клинику, – Доктор Лонгман вернулся в свое кресло, внимательно наблюдая за моей реакцией после этих слов. – Надеюсь, ты встретился с ней, когда пересек границу города.

– Нет, – честно ответил я, отхлебывая чай с края. – Пока что это ни к чему. Вы сообщите ей, да?

Он продолжал смотреть на меня, не моргая. Его тяжелый взгляд было сложно выдержать, но за несколько лет тренировок я с усилиями справлялся.

– А почему не должен?

– Потому что мое дело закрыто, – быстро ответил я, ставя чашку на столешницу. – И, если хорошо поискать, существует могила на имя того, кто числится в списках «пропавших без вести». И это больше не я.

– Но судя по тому имени, что вписано в бланке, ко мне пришел и не ты, – подловил он, слегка усмехнувшись. – Поэтому у меня нет ни одной причины не сообщать Клэрис Блоссом о твоем возвращении и местонахождении.

– Мы не договоримся, да? – понял я, мрачно отводя взгляд в сторону панорамного окна, где солнце золотило верхушки крон деревьев, что еще виднелись с этой высоты.

– Ты сам не идешь со мной на компромисс, – Доктор Лонгман поднес чашку к губам, делая несколько больших глотков. – Ведь все, о чем я тебя прошу, просто поговорить со мной. Объяснить свой поступок. Я хочу просто понять тебя.

Последние его слова звучали так печально и отчаянно, что я невольно прикусил внутреннюю часть щеки. Надежда скользила в его карих глазах и мерцала потухающими углями былых дней, но я не мог ничего ему сказать.

– Я не имею права, – все, что я смог из себя выдавить, и добавил: – Для вашего же блага.

Доктор Лонгман мне не верил. Я бы тоже не поверил. Отчаяние сменилось каким-то странным разочарованием, он шумно втянул воздух в легкие и сменил вектор нашего диалога:

– И где же ты сейчас живешь, мистер Уэйн?

– Доктор Риз сдала мне одну из комнат в Хакнее. С ее племянницей и каким-то русским парнем. К слову, о Докторе Риз, – невольно мой взгляд упал на общее фото с врачебного консилиума с изображением знакомых лиц. – Не подскажете, где она? Все квартирные вопросы решались через моих новоявленных соседей, она сама не выходит со мной на связь.

– Она отсутствует по семейным обстоятельствам, – сообщил он, кажется, более чем удовлетворенный моим ответом. Наверняка считал, что я живу где-то в подворотне или в подвале, а питаюсь крысами или чем менее съестным.

– А, где именно, не подскажете? – это была наглость, но за попытку денег не брали.

– Конфиденциальная информация, – ровным тоном произнес он, неодобрительно щурясь.

– В таком случае мне пора, – я поднялся с кресла и накинул плащ на плечи. – Дел навалилось. И раз я обновил страховку, обязуюсь появляться на сеансах два раза в неделю, как и раньше. Всего доброго!

Чувствуя тяжелый взгляд на затылке, я направился в сторону выхода, но Джон окликнул меня:

– Дориан, подожди, – я чуть повернул голову, боковым зрением подмечая, с каким вызовом он смотрит на меня.

Такая смена настроения на морщинистом лице редко сулила что-то хорошее. Что-то неприятное растекалось по капиллярам, заставляя кровь замедлять свой поток.

– Я не знаю, зачем тебе понадобилась Доктор Риз, но у меня есть информация, которую мне не следовало знать. Я искренне хотел, чтобы ты поделился этим сам, но на диалог со мной ты не пошел, – его голос стал стальным, словно совершенно ему не принадлежащим, каким-то незнакомым. – После твоего побега многое изменилось, Дориан. И я искренне хотел обойтись без подобного шантажа.

Я обхватил дверную ручку ещё сильнее, открывая замок. Костяшки пальцев побелели и неприятно заныли. Подсознание сиренами приказывало бежать, но я не сдвинулся с места, словно подошвы кед приросли к светлому ламинату. Я не понимал, о чем именно он говорит, но проверять не было желания.