Мария Бессонова – Здесь перезимует горе (страница 3)
– Ну, клейма, это и правда очень полезная штука. Вот там, – я показываю на стену за экспонатами – место, которое я приметила еще на втором круге, – видите, на кирпиче клеймо? Не понятно, как этот кирпич сюда попал, но по двойной рамке можно сказать, что это 1812-1870-е годы. А остальные кирпичи современные.
– Ого, да у вас глаз алмаз, – улыбается она мне. – Пойдемте в начало.
Мы медленно обходим зал еще раз, и Роза рассказывает мне про технологии изготовления фарфора, про нанесение рисунка, обжиг и даже про свою кошку, у которой какая-то необычная шерсть с рисунком подмышками, и мужа, который вчера разбил ее любимое фарфоровое блюдце. Мне постепенно начинает нравится эта маленькая, пухлая женщина со странными обожженными химией волосами.
– Хотите расписать чашку? Обычно это входит в экскурсию, – предлагает она.
Я киваю, и Роза ведет меня в помещение, которое считается печью. Там мы за столом около часа расписываем маленькие, фарфоровые чашки и при этом, что для меня удивительно, постоянно болтаем. Говорим о ее муже, детях и о суперкоте, который для нее, как третий ребенок (четвертый если считать мужа), о Новгороде и ужасной погоде. На час у меня получается отойти от черной дыры на светлый проспект. Наверное, благодаря этому, у меня получается нарисовать нечто, что мне очень нравится. Теперь на моей чашке красуется довольный котяра, перед которым разбитая посуда, чуть подальше недовольная фигура женщины, указывающая на осколки, и с самого края, согнувшись, как вопросительный знак, стоит мужчина с поникшим цветочком в руке. Роза хохочет, когда видит рисунок, и я впервые улыбаюсь.
– Это Вам! – говорю я, пока она рассматривает чашку со всех сторон.
– Тогда обмен.
Она протягивает мне свою чашку, расписанную тончайшим цветочным узором. Я искренне восхищена мастерством, и у меня даже не получается сказать что-то вслух, кроме банального:
– Вау! Спасибо…
Пока рисунок запекается, я пью чай, а Роза проводит экскурсию для каких-то странных старушек.
Вытащив из печи наши чашки, она проводит с ними какие-то манипуляции и потом вручает мне мою.
– Ой, где-то тут коробка была. Вот держи!
Мы долго прощаемся, даже обнимаемся и зачем-то обмениваемся телефонами. Я записываю ее как “Роза-чашка-Новгород” и даю ей свой ненастоящий номер.
Когда я вновь оказываюсь на улице, погода как будто улучшилась, а, возможно, из-за того, что стемнело, просто больше не видно грязи. Ищу хостел по карте и замечаю, что часть города, где кремль имеет радиальную структуру, а на другой стороне реки прямоугольную. Очень похоже на исторический Берлин. Из-за мыслей о Германии сразу хочется съесть какую-нибудь сосиску, и я ищу магазин по пути к хостелу, до которого, как говорит Скарлетт, мне еще полчаса. От магазина и еды мысли быстро скачут к деньгам, и начинается легкая паника. Пока иду, пытаюсь придумать, как заработать. Почему-то первыми в голове всплывают проституция и торговля наркотиками. Потом дворники и уборщицы… Откуда можно взять денег? Я знаю четыре способа: заработать, занять, украсть, продать что-то. Занять мне не у кого. Красть не стану. Продать? Нечего. Есть ноутбук, но потом-то деньги опять кончатся. А вообще ноутбук – это вещь.
Меняю точку “Б” на магазин электроники и на время снова обретаю цель. По пути в голову приходят еще два способа – найти и унаследовать. И на протяжении следующих тридцати минут пристально высматриваю брошенные кошельки и ценные бумажки, посланные мне Вселенной, но, к сожалению, Вселенная, видимо, забыла про меня или не знает, что пора посылать мне подарки.
Как оказалось, ноутбуков очень много, а если выражаться искренне, то дохрена. И какие-то гении придумали делать к ним разные зарядки. Я долго зависаю, высматривая что-нибудь универсальное, когда ко мне, наконец, подходит консультант.
– Здравствуйте, Вам помочь? Ищете что-то конкретное?
Я бросаю взгляд на бейдж. Он Ильдар. Ильдар из “Эльдорадо”. Звучит, как … Да не важно.
– Да, зарядку к ноутбуку… – медленно говорю я и пытаюсь вспомнить, что там Паша бубнил про свой ноутбук.
– Все зарядки у нас там, пройдемте. Какой модели ноутбук?
– Кажется, Asus. Но это все, что я помню.
– У большинства ноутбуков Asus вот такие круглые разъемы, но на некоторых уже появились Type-C. Вот такие. Вы не помните, какая у Вас была?
Судорожно вспоминаю, как выглядел ноутбук на заднем сидении, но было темно, и я не разглядывала. Черт. Может взять обе? Или ту, которая дешевле?
– А Вы давно его покупали? Может, сможете узнать его среди тех, которые представлены в зале?
– Покупали его всего недели две назад, – говорю я вслух.
“Но я видела только его крышку и всего 30 секунд…” – продолжаю у себя в голове.
– Может быть Вам кто-нибудь может прислать фото коробки?
Фото! Паша присылал фото всем, когда купил. Открываю галерею и первый раз радуюсь, что WhatsUp, без спросу, сохраняет всё, что только может. На фотографии открытый ноутбук стоит на коробке. Видно только слово Asus.
“Обычный, черный с кнопочками” – всё, что я могу про него сказать.
Я жалобно выдыхаю.
– Можно посмотреть?
– К сожалению, только это фото. А по нему ничего не понятно, – я протягиваю ему телефон.
– Это, – вот эта линейка, – он показывает на ряд с черными одинаковыми ноутбуками. – Вам подойдет вот эта, с круглым разъемом.
– Правда? Спасибо, Вам большое!
– Если всё-таки не подойдет, гарантия две недели. Если еще что-то понадобится, обращайтесь.
На кассе я прощаюсь еще с двумя тысячами, а потом и еще с двумя в продуктовом.
Всю дорогу до хостела я не забываю поглядывать под ноги в поисках клада и параллельно составляю в голове план действий:
1. Пересчитать деньги;
2. Перебрать все вещи;
3. Разобраться с ноутбуком и программами;
4. Найти подработку;
5. Решить, что делать дальше.
Через час я уже выполняю первые два пункта плана. На кровати валяется вся имеющаяся у меня одежда: майка, пальто, свитер, джинсы, шапка, шарф. Трусы, лифчик и носки на мне. Ботинки у двери. Резиновые сапоги и теплые носки в машине. Плед там же. Сумка с тем же содержимом, что и раньше, на стуле. Предметы личной гигиены, включая новую щетку, теперь в отдельном пакетике висят на спинке. Ноутбук с зарядкой. Телефон с зарядкой. Паспорт, права, документы на машину в сумке. Чашка тоже. А в руках кошелек с 8770 рублями.
Это всё, что есть и представляет ценность.
Ну и еда: мюсли, глазированные сырки (5шт), детские пюрешки (2шт), хлеб, яблоки (5шт), молоко, две шоколадки, булочки (5шт), яйца, картошка (1кг), котлеты (3шт), печеньки, сушки, вода, бананы. Еле дотащила.
До самой ночи я с мучениями скачиваю пиратские программы, которые мне обычно нужны для работы. Фотошоп и другие программы Adobe, а также всё для черчения и 3д моделирования. Взламывая лицензии, чувствую себя тупым хакером, перетаскивая из папки в папку какие-то ключи.
В час ночи мне приходит в голову мысль, пойти постирать вещи. А, так как сменной одежды у меня нет, приходится идти в одних трусах и пальто. Отчего мысли о проституции и порнофильмах снова и снова лезут мне в голову, заставляя хихикать.
Потом сил хватает только развесить вещи, убрать продукты в холодильник и завалиться спать.
А дальше всю ночь мне снится спокойствие прошлой жизни. Дом. И в итоге я просыпаюсь уничтоженной. Оказавшись на краю той дыры в душе.
У меня не получается заставить себя встать, чтобы умыться и позавтракать. Не удается и пообедать. Получается только смотреть на пустое место, где должна быть вторая кровать и плакать. Вечером я шаг за шагом дохожу до туалета и умываюсь. Какой-то мужчина практически шарахается от меня, когда я на кухне перекусываю бананом. А потом снова засыпаю. На следующий день всё повторяется. Меня тошнит от голода. Трясет, как при ознобе. Но сил что-то делать нет. Я стараюсь думать о жизни, но смерть побеждает. Я вою и захлебываюсь несправедливостью. Мне хочется встать и идти, но тело не шевелится. Всё снова потеряло смысл.
На третий день я добираюсь до телефона, где уже скопились уведомления от моего любимого и ненавистного дворецкого Остина.
“Ваши жизни восстановлены!” – пишет он.
А дальше все взрывается. Бум-бам-бабах. Коктейли и пончики улетают куда-то вниз. Радужки прилетают не туда, куда надо. Бум-бам. Печеньки уничтожаются. Лед, цепи, веревки. Превосходно, восхитительно, прекрасно. Звёзды-звёзды-звёзды. Монеты. Жизни кончаются. Сад и дом строятся. Призы. Бесконечные жизни. Бум-бам-бабах. Огромные бомбы, маленькие бомбы, самолеты. Бам. Всё новые и новые уровни. Всё больше комнат, заваленных хламом. Три в ряд, четыре, пять. Бомба. Заново, заново, заново. Звёзды-звёзды-звёзды. Мед, цветы, пчелы. Монеты. Синий, фиолетовый, красный, желтый, зеленый. Остин.
Ни одной мысли в голове не остается. Благодаря чему получается встать и перекусить. Потом умыться. И даже дойти до кухни, чтобы варить всю картошку.
В десять вечера, первый раз за последнее время, я полноценно ем, пью чай с шоколадкой и возвращаюсь в состояние отрицания. А в одиннадцать вечера я уже уезжаю из города, прихватив с собой чей-то шампунь, синее мыло и полотенце хостела. Как самый настоящий вор.
Снова падает снег. Фары подсвечивают снежинки, так что дорогу почти не видно. Я мчусь из этого старого осеннего города на летней резине. Дурацкая лампочка просит залить бензин. Съезжаю на обочину и интересуюсь у Скарлетт, где ближайшая заправка. И тут оказывается, что на выезде из города, я повернула не туда и сейчас еду вдоль озера, а не по трассе, как собиралась. А все заправки остались на трассе.