Мария Бессонова – Здесь перезимует горе (страница 5)
Впереди замечаю каких-то людей и еду к ним. Поравнявшись, опускаю стекло и окликаю их. Они присвистывают и говорят:
– Ого какая тачка. Хочешь прокатить?
Пятеро молодых ребят с бутылками пива. И чего им не спится в два часа ночи?
Я спрашиваю нет ли у них здесь ветеринарной клиники или чего-то похожего.
– Не, тут нету. Это тебе до города надо.
– А тут точно нет?
– Точнее не придумаешь. А что случилось-то?
Я секунду медлю, а затем опускаю заднее стекло. Они по очереди заглядывают.
– Твою-то мать!
Самая приличная их реакция.
– Она жива?
– Ты чо, дебил?
– Закопайте ее нафиг.
– Это что, щенок?
Поток риторических вопросов заканчивается, и я объясняю им ситуацию.
– Думаете, еще живы?
– Надеюсь.
– Ох ладно, дамочка. Ща достанем.
– Юр, ты того?
– Я в этом не участвую
– Ой, давай вали домой.
Саня открывает дверь и передает мне щенка.
– Подержите, пожалуйста.
Я выхожу к нему. Остальные ребята отходят подальше.
Юра допивает пиво и откидывает бутылку куда-то в кусты. Закатывает рукава и говорит, будто собрался в космос:
– Поехали.
Аккуратно и уверенно этот молодой парень быдловатого вида при свете машинных лампочек достает кровавые комки из тела мертвой собаки. Я лишь в полнейшем ужасе с распахнутыми глазами наблюдаю за этой сюрреалистической картиной, стоя у противоположной двери. Другой тощий парень принимает щенков. Кого-то, где-то за пределами света и внимания, тошнит.
– Ну что там Даник? Хоть один живой есть?
– Ну парочка дергаются. Я без понятия.
– Надо их к твоей бабке.
– Ну, нет.
– Дамочка, садитесь.
Я послушно сажусь за руль. Самый разговорчивый, Юрец, запихивает тощего паренька на переднее сиденье, а сам забирается назад. Остальные топчутся и не хотят залезать.
– Чо, хотите в багажник? – спрашивает Юра.
– Юрец, мы лучше пешочком.
– А я лучше домой.
Юра хлопает дверью и говорит:
– Поехали. Даник, покажи дорогу.
– Бабушка меня прибьет! – ноет Даниил.
– Не ссы.
Мальчик себя пересиливает и произносит:
– Ну, тут близко, сначала будет церковь, а потом два раза направо.
Доезжаем мы минуты за три.
– Вот этот синий. Подождите тут, я пойду разбужу бабушку.
Но, как оказывается, бабушка не спит. Стоит Даниле выйти из машины, как дверь дома открывается и показывается низкий, грозный силуэт. Парень идет в дом, и начинаются переговоры.
– Ща она его ушатает, – тактично произносит Юрчик.
Еще пара минут и они вдвоем идут к машине. Я выхожу навстречу.
– Здравствуйте, извините за беспокойство… – начинаю я, но женщина перебивает меня и сразу просит показать животных.
– Здрасьте, приехали, – по ее лицу я понимаю, что всё плохо, но посмотрев на меня своими жесткими глазами, она приказывает, – несите в дом.
Юра берет собаку и несет вслед за бабкой.
– Данёк, не тупи, щенков возьми.
Мне остается только пойти за ними.
Дома тепло и очень уютно. Мы разуваемся и проходим на кухню. Женщина очень быстро освобождает круглый стол, подстилает какую-то тряпку и движением показывает класть собак на стол. Всё это напоминает русский сериал со второго канала, и я начинаю нервно подхихикивать.
– Когда это случилось?
– Э… – собираюсь с мыслями я. – Минут 40 назад.
Она хмурится и начинает ощупывать живот. Потом осматривает комочки.
– Щенки-то как, сами вышли?
– Только первый, остальных я достал.
– Господи, помилуй. Данечка, принеси ведро воды. А ты, – она тычет в Юру, – еще раз вытащишь его ночью, прибью!
– Нин Алексевна, так он сам.
– Я тебе дам!
Она начинает бродить по кухне, доставая какие-то вещи, а я всё время оказываюсь у нее на пути.
– Доченька, тебе бы умыться.
Я ловлю свое отражение в зеркале и понимаю, что она права. Аккуратно пробираюсь к умывальнику и стараюсь, как можно тщательней, смыть кровь с рук. Дребезжащий, железный звук деревенского рукомойника превращает меня в маленькую, провинившуюся девочку, которая изо всех сил старается сдержать слезы. Но на этот раз я совершила не мелкий проступок, за который положено несколько часов стоять в углу, а нечто ужасно непоправимое.
– Зовут-то тебя как?