Мария Атчикова – Что вы втираете. Как научиться выбирать косметику, которая работает (страница 5)
Использование свинца, кстати, пришло в Европу из того же Древнего Египта, как выяснилось относительно недавно: в 2010 году ученым удалось проанализировать состав древней туши для ресниц. Богатые египтяне пользовались ей с сугубо прозаической целью – дабы сила богов могла уберечь их от разных хворей. Удивительно, что в составе этой туши нашли две соли свинца, которые можно было только синтезировать (то есть уже тогда это было технически реализуемо), и более того – было доказано, что в гомеопатических дозах при нанесении на кожу они очень быстро подхлестывают иммунитет. И действительно защищают от болезней, пусть и не силой богов. Проблема была только в том, что измерить эту «гомеопатичность» дозы египтяне никак не могли, как работает иммунная защита кожа и как с ней связан свинец, не знали. Да и вообще в те времена людей беспокоили куда более серьезные болезни, чем конъюнктивит.
И если кто-то думает, что в наше (ну уж точно прогрессивное!) время со свинцом покончено, этот кто-то поспешил. Он все еще с нами – спасибо формальностям и бюрократии. В 2008 году разразился огромный скандал[11], когда в 400 помадах на американском рынке нашли свинец. А дальше случилось что-то странное: почти год обычно строгая и непримиримая FDA (Организация по надзору за безопасностью косметики и продуктов питания) тянула с выводами, игнорируя полемику в организациях здравоохранения и медиа. Запрета так и не последовало[12]: дело в том, что новые возможности более точного анализа показали, что если свинец в помаде находится в пределах допустимой нормы, то он не представляет опасности для здоровья (грубо говоря, количество остаточных следов в крови будет несоизмеримо мало). FDA этот «свинцовый след» отметила, но указала, что так как свинец в принципе в остаточных количествах встречается даже в пище, то определить источник не представляется возможным. Однако предупредила, что если для помад компонент не является критичным (точнее, его количество), то для кайялов, особенно произведенных на Востоке с применением традиционных технологий, львиная доза сульфида свинца – привычное дело. Наши дни, между прочим, прогрессивный мир. Запрещено было лишь применение ацетата свинца в красках для волос – и совсем недавно, в 2018 году.
Список странных процедур можно продолжать долго, легко и ненавязчиво. Вот, например, наращивание ресниц, как оно описано в рекламе 1899 года[13]:
Далее эти петли нарезались, а новые «ресницы» укладывались нагретым серебряным керлером не толще спицы. Следующие сутки клиентка проводила со специальной повязкой на глазах, далее в течение месяца нужно было продолжать завивать ресницы для естественного эффекта.
Мышьяк был очень популярен примерно в то же время – настоящий хит для выведения веснушек и избавления от микрошрамов. Обычно такие средства выходили с докторской экспертной пометкой.
А рентген, который изобрели в 1895 году и немедленно стали применять для эпиляции? Всего 12 дней терапии и 20 часов под воздействием нового аппарата действительно вызывали массовое выпадение волос у клиентов. О вреде излучения заговорили через много лет, когда клиенты начали умирать от рака, а до этого методика подавалась как продвинутая, инновационная и прогрессивная.
Казалось бы, человечество должно учиться на своих ошибках. И речь не о том, чтобы вовсе не использовать опасные компоненты без оглядки на тестирование, а о том, что не нужно каждый раз при изобретении нового «революционного» метода бросаться в омут с головой. Но даже в новейшей истории есть примеры, когда «полностью безопасные» методики в долгосрочной перспективе аукались нам огромными потерями. Достаточно вспомнить хотя бы девяностые, когда косметологи накачивали кожу пациентов силиконом, что считалось вполне нормальным, проверенным и безопасным методом.
Георгий Чемянов, один из лучших российских пластических хирургов, рассуждая о неожиданно появившейся опасности возникновения рака при использовании проверенных грудных имплантатов (действительно проверенных – со всех сторон и во всем мире, и действительно неожиданно – спустя почти 20 лет их повсеместного использования), сказал одну очень правильную вещь: «Через десять лет мы можем узнать, что гиалуроновая кислота, которую вкачивают каждый день, вызывает какую-нибудь иммунодепрессию или мутацию клеток на местном уровне. Или лазеры, которые используют сейчас повсеместно, – по ним тоже нет таких долгих исследований, их просто изобрели не настолько давно. И все это может случиться вовсе не в результате злого умысла или недостатка внимания, а просто потому что время здесь – самый главный ресурс, который показывает истинную пользу или вред любой инновации».
Значит ли это, что нам нужно совсем отказаться от любых продуктов прогресса и использовать только что-то старое и проверенное временем? Уже пора начинать бояться? Вовсе нет. Но всем нам просто нужно очень четко понимать, что ответственность за то, что произойдет с каждым из нас, не может быть коллективной. Возможно, именно поэтому слова «осознанное потребление» так прочно вошли в нашу жизнь. Потому что если не мы, то кто?
Взболтать, но не смешивать
Об изобретениях и некотором шпионстве
Истории о том, как появляются революционные компоненты, – хлеб для любого пиарщика и маркетолога. «15 лет исследований», «4500 попыток создать уникальную формулу» – такие фразы всегда отлично взлетают, потому что людям нравятся цифры. Цифры дают чистую информацию, которая не только хорошо воспринимается, но и отлично усваивается – с поправкой на настоящие нужды маркетологов, конечно. Если из этого абзаца вы запомнили, что формулу было дико, люто, невозможно сложно создать (сколько там лет было? Много?), вы, во-первых, нормальный человек, а во-вторых, маркетинговая задача выполнена прекрасно.
То, что формулы создаются небыстро, – подтвержденный факт. Их создание – вообще самый долгий и самый дорогой процесс, который иногда занимает десятилетия. Именно для этого большие компании содержат целые исследовательские центры, где работа все время идет в разных направлениях: изучение новых компонентов, которые могут потенциально стать золотой жилой для компании на десятки лет; оптимизация существующих формул и компонентов с учетом новых законодательных требований или экономической составляющей; обновление существующих формул, ведь мы любим все новое и верим, что наука не стоит на месте. И, конечно, разведка: вовремя узнать, что конкурент работает над каким-то новым веществом, и успеть выпустить такое же (или лучше!) раньше. Чтобы понять, как работает эта шпионская и крайне интересная часть индустрии, перенесемся в конец восьмидесятых годов прошлого века.
В те времена исследователи были увлечены разработкой самых разных транспортных молекул – тех, что смогут протолкнуть полезные вещества сквозь роговой слой кожи. Вопрос стоял остро: было открыто много новых и полезных компонентов, которые показывали хорошую эффективность в глубоких слоях кожи, но, как только они попадали на роговой слой, кожа, разумеется, воспринимала их как чужеродные и опасные, включала механизм защиты и воспалялась. И идея с транспортными молекулами была не то чтобы свежа: фармакология о ней задумывалась еще в начале века. Был такой ученый Пауль Эльрих, и однажды он предположил, что было бы неплохо создать «волшебную пулю», способную самостоятельно находить именно тот орган, в который нужно привезти лекарство. Так, чтобы, когда вы выпиваете таблетку для печени, лекарство не разносилось кровью по всему организму с эффективностью, стремящейся к нулю, а быстро направлялось именно туда, где оно нужнее всего.
Первые липосомы были открыты случайно в пятидесятых: два английских ученых изучали свойства растворов лецитина и обнаружили, что это вещество способно образовывать сферы («липидные сомы», или правильнее «тельца»). В этой истории удивительно то, что изучить сам процесс и объявить об открытии они смогли только спустя 15 лет, когда их институт приобрел первый электронный микроскоп. Сейчас представить себе такие темпы исследований практически невозможно.
До начала восьмидесятых липосомы изучали, структурировали и выстраивали, чтобы научиться помещать внутрь нужные лекарственные составы – тогда речь все еще шла о применении их в фармакологии. А в 1986 году революция случилась и на рынке косметики: Dior выпустил линию Capture, в которой впервые были задействованы липосомы с антивозрастными компонентами внутри.