Мария Атчикова – Что вы втираете. Как научиться выбирать косметику, которая работает (страница 4)

Сухая

Тонкая, гладкая, однородная и бархатистая, на ней почти отсутствуют видимые поры, и она практически не производит себум – защитную жировую пленку. Поэтому категории «сухой» и «чувствительной» кожи часто считались синонимичными.

Нормальная

Гладкая, более плотная, с небольшими порами и легким сиянием, но без блеска – самый редкий и самый беспроблемный тип. Как единорог – вроде бы существует, но как будто только где-то в мультиках, а в жизни ее никто не видел. Все, что нужно для ежедневного ухода, – базовое увлажнение и минимум питательных компонентов.

Комбинированная

Самый распространенный и сложный тип, потому что комбинаций может быть очень много: щеки могут быть сухими или нормальными, Т-зона – нормальной или жирной.

Жирная

Плотная, с явно заметными порами, себума вырабатывает всегда с избытком и блестеть начинает уже через час после очищения. Самое важное в уходе – контролировать работу сальных желез, чтобы не допускать воспалений. Бонус за страдания в юности: так как с возрастом из-за гормональных перестроек любой тип кожи обычно смещается в сторону сухости, именно у жирной есть лучший шанс примерно к 30–35 годам стать той самой практически не существующей нормальной (почти идеальной).

До недавних пор эта типология, в принципе, работала и было сразу понятно: крем для сухой кожи – значит, будет жирным и питательным, для жирной – легкий, скорее всего с матирующими пудрами в составе. А потом все внезапно поняли, что это довольно странное деление и оно не несет в себе никакой пользы ни для потребителя, ни для производителя. Жирная кожа может быть обезвоженной. Чувствительной может стать любая кожа, и выделять ее в самостоятельный тип как-то нелогично: все-таки это не стабильная характеристика, а состояние. Нормальной кожи вообще практически не существует – Т-зона у нее обычно жирная, а комбинаций сухости-влажности разных участков столько, что слово «нормальная» точно к ней не подходит, она просто… разная. А как быть, если кожа сухая, возрастная и на ней постоянно появляется акне, какой крем будет учитывать все эти тонкости? И еще есть модное слово diversity[5], которое как бы говорит нам, что все мы разные, и в этой концепции делить нас на четкие типы вообще как-то неловко.

Именно поэтому индустрия технично сменила курс, и вместо назначения средств по типу теперь – назначение по функции и запросу: сейчас у нас кремы выходят не «для» какой-то кожи, а «от» обезвоживания, воспалений, раздражений, тусклости и даже усталости. Это не значит, что о типе кожи нужно немедленно забыть, – он дает нам определенную информацию о ее врожденном качестве, которое заложено генетически и меняется только вместе с гормональным фоном. И он все еще диктует правила выбора текстур и состава базовой формулы.

Теперь, если появляется новая линия, например для увлажнения, то средства в ней просто выходят в разных текстурах. Плотные бальзамы для сухой кожи, кремы для нормальной/комбинированной, легкие гели для комбинированной/жирной. Просто сейчас об этом должен думать не производитель, а потребитель: мы сами делаем этот выбор и собираем косметичку примерно как конструктор, в котором каждое средство несет одну основную функцию.

Что вы наделали: история и производство

Красота – страшная сила

Мы живем в прогрессивное время. Или нет?

Мне всегда было интересно: когда человечество решило, что ему срочно нужно избавиться от морщин и сделать кожу гладкой и упругой? Кто вообще придумал эти стандарты, кто первым сказал, что людям нужен какой-то крем, кто сделал отсутствие морщин главной целью и кто построил для ее достижения огромную индустрию? То есть в Древнем Египте же наверняка был какой-то человек, который придумал наносить на кожу смесь масла и толченых камней, чтобы защитить ее от солнца, но его имя не зафиксировано ни в каких скрижалях – это такая потеря с точки зрения фактчекинга и истории красоты в целом. Почему-то же их цари и особенно царицы устраивали многочасовые принятия ванн с растираниями маслами и травами – и это, судя по историческим записям, был акт поклонения красоте, а не притирки от хворей. Все знают о молочных ваннах Клеопатры – она явно заботилась не о здоровье.

В Египте знатные дамы наносили на лицо маски из меда и молока, в Древней Греции – из ягодного пюре и масла. В Китае (там как раз люди были очень прилежными и фиксировали все, что делали, и это сейчас помогает понять, как все было устроено) первые записи об уходе за кожей датируются 1760 годом до нашей эры, и там использовали отбеливающие мази на основе грибов и очищающие гели из водорослей и медуз. Тем, кто сейчас воскликнул «Медуз, Карл!», стоит обратить внимание на один простой факт: XXI век на дворе, а половина корейских производителей используют экстракт медуз наряду с не менее странными ласточкиными гнездами, секретом улиток, спермой ежей и паутиной.

Так что, если смотреть на индустрию с этой очень узкой точки зрения, не очень-то далеко человечество продвинулось: мы все еще мажем на лицо все, что плохо лежит и странно пахнет, с надеждой на лучшее. И вполне возможно, что лет через двести какая-нибудь студентка технологического будет изучать особенности косметического быта начала XXI века и очень сильно смеяться над тем, что кто-то мог всерьез воспринимать, например, люксовый уход за кожей с птичьими экскрементами, высушенными и смолотыми в пилинг-пудру. Не просто птичьими, а соловьиными! С исторической отсылкой: якобы именно этот ценнейший компонент был секретом белоснежной кожи гейш. А в наше прогрессивное время субстанцию можно обеззаразить ультрафиолетом и очистить до скрипа, не потеряв ничего ценного. Я помню, что, когда я впервые прочитала об этом чудо-средстве, в названии которого было слово poo[6], поразительнее всего было то, что фамилия доктора, по счастливой случайности ставшего спикером в этой статье и рассказывавшего об эффективности средства, была Popper. Двадцать с небольшим долларов спустя я смогла заставить себя нанести это на лицо. Хотелось бы сказать, что ничего такого странного в этой пудре нет, но увы: я попробовала ее ради эксперимента, но на этом все. Знание о том, из чего она сделана, убивает всю романтику.

И раз уж речь зашла о такой деликатной теме, нельзя не упомянуть аргановое масло. Что? Да! Если коротко – для тех, кто не знал этих забавных подробностей, – в его производстве не последнюю роль играют марокканские козы, которые очень любят объедать аргановые деревья. Козы, надо сказать, очень симпатичные – такие рыжеватые, пушистые и миленькие, на дерево взлетают как стрелы, одним легким движением. Вспархивают, как бабочки! Для производства масла, конечно, сборщикам приходится и с деревьев срывать созревшие фрукты, но куда удобнее просто подбирать косточки, прошедшие через очистительный козий организм. Ну а что такого – кофе копи-лювак[7] ведь не зря считается одним из самых экзотических в мире, а у аргановых косточек из-за плотной оболочки хотя бы не происходит специфической ферментации. Помыл, разобрал – и вся недолга. Вот тебе бутылочка «жидкого золота» Востока, одного из самых ценных масел мира.

Но перейдем к странностям, которые не так невинны и совсем не так смешны. В этой категории у меня есть одна любимая героиня битвы за красоту на все времена – королева Елизавета I. Это очень важный человек для истории индустрии, потому что именно она в уже прогрессивном – ну, по крайней мере по сравнению с Древней Грецией – Средневековье ввела моду на использование свинцовых белил. Название им тогда дали крайне модное: Blanc de céruse de Venise[8], или Spirits of Saturn[9]. Говоря, что пользуешься «Духом Сатурна», сразу наверняка чувствуешь себя очень возвышенной и космической девой. В исторических источниках упоминается, что поначалу среди дам было принято использовать пудру свинцовой руды – прозрачного минерала, дававшего временный эффект бледной сияющей кожи.

Но Елизавете, которая являлась фанатичной поклонницей аристократической бледности и всю жизнь пыталась извести следы от ветрянки, этого было недостаточно – и ей создали формулу «обновляющего кожу» лосьона со свинцом и уксусом. А дальше рецепт пошел по рукам – разумеется, абсолютно всем нужно было пользоваться той же косметикой, что и королева, ведь она выбирает только самое лучшее и эффективное. Надо ли говорить, что дамы от такой моды мерли как мухи, а сама Елизавета к моменту, когда отравление свинцом стало фатальным, была покрыта струпьями, пугала послов отсутствующими зубами, а прислугу – выпавшими волосами? Но свою довольно короткую жизнь королева прожила в полной уверенности, что она невероятно хороша (возможно, свою роль сыграл и тот факт, что с несогласными приближенными, недостаточно расточающими комплименты, разбирались довольно быстро).

Тем не менее тренд на бледность пережил королеву Елизавету почти на триста лет: даже в викторианский период у знатных дам были в ходу две, казалось бы, противоречащие друг другу моды – выбеливать кожу и наносить очень много румян (быть «английской розой»). Излишний румянец, впрочем, тоже предполагал изысканную белизну кожи, потому что знатным дамам не полагалось работать на открытом воздухе, а гулять следовало исключительно под зонтом, поэтому свинец не терял популярности. Утонченная поэтическая бледность, резкие всполохи цвета на прозрачной, как папирус, коже, сверкающий влагой томный взгляд – если не уточнять, что речь идет о XIX веке, любой человек найдет в этом образе что-то очень знакомое даже сегодня. Только тогда в глаза для красоты закапывали лимонный сок или белладонну[10], а сейчас используют сосудосуживающие капли с гораздо меньшим вредом.