Мария Артемьева – Шлам (страница 8)
– А я знаю? – почесывая задумчиво трехдневную щетину, объяснялся Серега. – «Поток» – похоронная контора. В ней работал человек, который пропал. Копни слегонца, что на них есть. Сильно глубоко пока что копать не надо – это так, на всякий случай.
– Понятно, – сказала Юля. – Могу идти?
– Да, шуруй. В темпе вальса, – сказал Серега и с любопытством взглянул на Розочку. Прикольно было б, конечно, посмотреть, как такая пышка справляется с разными танцевальными па.
Со вздохом закатив глаза, «Розочка» вышла, презрительно качнув бедрами. Серега усмехнулся.
– Ишь ты, бачата! – Что-то все-таки было в этой девчонке, что заставляло Серегу смотреть на нее с интересом, а Косачева – постоянно о ней сплетничать, развешивая слюни.
– Но, но, но! – пригрозил Серега сам себе. – Парижский, на работе низзя! И, вообще, пора делами заниматься. Раз уж дело открыл…
Он поднялся. В деле исчезнувшего Валька имелась другая важная отправная точка, помимо его работы: дом. Жилье пропавшего мойщика трупов. И там в первую очередь хотелось бы пообщаться с его соседом и близким родственником, бывшим учителем истории в школе №25, которую когда-то оканчивал и сам Серега Парижский, – с Георгием Владленовичем Архаровым.
***
Прежде, чем войти в подъезд дряхлой пятиэтажной хрущевки в тихом районе, Серега огляделся. Уютный маленький дворик утопал в зелени и наводил на ностальгические мысли. Посреди выщербленного асфальтового пятачка стояли припаркованными желтый фургон газовой службы и ржавый американский внедорожник конца прошлого века с такими расплющенными колесами, что брюхо кузова провисло почти до земли.
На растянутых между двумя липами веревках сушились пестрые халаты, ночные рубашки и панталоны, кухонные полотенца и – внезапно – лохматая швабра, прищепленная к веревке ручкой вниз.
Серега заключил, что дворик вполне приятный, ему нравится. Вот только бабушек возле подъездов не хватает, а это ценный источник знаний. Однако опытный работник следствия знал, как получить недостающий информационный ресурс.
Обычно Серега просто пинал колеса какой-нибудь тачилы, чтобы ревом сигнализации привлечь внимание хозяина машины и всех остальных жильцов района. Но в данном случае пинать было нечего: у ржавого корыта со сдутыми колесами наверняка давно снят аккумулятор, а газовый фургон, как муниципальная собственность, и вовсе никого не интересует в плане охраны.
Впрочем, во дворе хватало и другого частного имущества. Серега подошел к бельевой веревке. Тревожить чужие панталоны он счел «не комильфо», поэтому взялся за швабру и пару раз дернул ее за «машку» – лохматую часть, которой, собственно, и моют полы, то есть «машут».
– Почто швабру хватаешь? – раздался тут же басовитый голосок. – Не трожь! Вот я тебя!
Серега оглянулся. Из распахнутого окна первого этажа, высунувшись по пояс, на него сурово смотрела сухопарая бабулька в синей фланелевой толстовке, надетой поверх пестрого халата. Вцепившись узловатыми пальцами в пластиковую раму, она, казалось, готова была перемахнуть тотчас на улицу, если вдруг ее крики на беспардонного Серегу не подействуют.
– А ну, отчепись от моей швабры! – скомандовала бабка. – Спереть хотел?
Сергей ухмыльнулся и вытащил удостоверение.
– Да я так, проверил просто: высохла иль нет? Я, бабуля, из полиции, – Он продемонстрировал документ в развернутом виде.
Бабка удивилась. «Какое дело полиции до моей швабры – высохла она или не высохла?» – читалось на ее лице. Но для начала она все же решила поставить на место молодого нахала. – Я тебе не «бабуля»! Галина Капитоновна меня зовут. Ответственная, между прочим, по подъезду.
Серега уважительно хмыкнул и подошел ближе.
– Хорошо, Галина Капитоновна. У меня к вам пара вопросиков, ответите?
– Насчет швабры? – с подозрением спросила бабка. – Швабра моя, не краденая!
– Да нет, – Серега достал из внутреннего кармана джинсовки фотографию пропавшего Валька, которую ему принесла тетя Люда. – Вот этот гражданин вам знаком?
Бабка прищурилась.
– Знаю такого, – поджав губы, ответила она. – А что?
– Точно знаете? Хорошо разглядели его?
– Я еще кукухой не тронулась! Если говорю, что знаю – значит, знаю! – обиделась бабка, – Валентин это. Фамилие точно не помню, но, кажись, Безпалько. В жировках вроде так было написано…
– Что еще вы можете о нем сказать, об этом Валентине Безпалько?
– А зачем мне о нем что-то говорить?
Серега вздохнул. Завоевать расположение старухи явно не удалось. Не надо было трогать ее швабру, стратегическая ошибка. Хотя с панталонами вышло б наверняка еще хуже.
– Когда вы его в последний раз видели? Галина Капитоновна, это для дела нужно. Мать его о нем волнуется, в розыск вот заявила.
– Хм, в розыск?.. Позавчера видела. Утром, часов в семь.
– А вечером он не возвращался?
– Вечером не видела его.
«Аккуратно ответила: возвращался или нет – поди пойми, а видеть не видела. Интересная гражданочка. Походу, юридически подкованная», – отметил про себя Серега и снова спросил:
– Так вы, Галина Капитоновна, тут всех видите, кто через двор ходит? Как ответственная по подъезду?
– Ну-уу…
– Не видели – с кем он общался? Друзья к нему ходили какие-нибудь? Женщины?
Старуха задумалась.
– Да крутилась с ним какая-то лохушка. Курносая такая, белобрысая. Молодая дуреха. Сразу видно – с деревни откуда-то.
– По чему видно?
– По чему, по чему? По всему! Это мое субъективное о ней суждение, понятно? – отрезала бабка.
Парижский посмотрел на бабку с уважением. Не часто встретишь такую четкость формулировок!
– А вы, Галина Капитоновна, в присяжном суде заседателем случайно не работали? – спросил он, всматриваясь в лицо бабульки.
– Доводилось, – сухо ответила она. – Но это потом. А по молодости за мошенничество от звонка до звонка три года оттрубила. Во!
Отвернув рукав своей фланелевой толстовки, она показала костлявое запястье – чуть выше кисти на бледной морщинистой руке красовалась синяя наколка, изображающая узел, скрученный из колючей проволоки.
– Понятно, – сказал Серега. «Вот ведь божий одуванчик! Кто б мог подумать…» Он спрятал фотографию Валька обратно в карман. – Ну, спасибо вам, Галина Капитоновна. Вы очень помогли следствию. Будьте здоровы, берегите себя…
Откланявшись, Серега уже хотел идти, но бабка, видимо, посчитав нужным все-таки как-то аргументировать свою позицию, запальчиво выкрикнула ему в спину:
– Валентин-то тоже ни рыба, ни мясо! Кургузенький, штаны вечно мятые, неказистый женишок. Кому б еще он понадобился? Только деревенской дуре!
– Да, да, да, – рассеянно подтвердил Серега. – Большое спасибо!
Помахав бабке, он нырнул в нужный подъезд и быстро взбежал на третий этаж, где в квартире номер десять, согласно прописке, проживал Валентин Алексеевич Безпалько – до своего исчезновения.
Остановившись перед обитой темно-коричневым дерматином дверью, Сергей позвонил. Тетя Люда, согласно предварительной договоренности, ждала на месте.
– Открыто, заходите! – послышалось из-за двери. Серега вошел. В нос ударил резкий запах хлорки: тетя Люда стояла в прихожей с ведром и мокрой тряпкой в руках. Вид у нее был потерянный.
– А я вот тут пол решила замыть, – сказала она. – А то грязно у Валечки…
– Да что ж вы творите-то, тетя Люда?! – взвыл Серега. – Я ж вас предупреждал: ничего не трогать!
– Да я и не трогаю! – испугалась тетя Люда. – Подмела только чуток. А то ведь неудобно. Люди станут ходить…
– Оставьте, – Серега заставил женщину бросить тряпку и, аккуратно вытерев ноги о коврик в прихожей, прошелся по квартире.
– Вы, теть Люда, проверили – все ли в доме на своих местах? Все посмотрели? Шкафы, полки?
– Да я особо не знаю, что у него тут как было. Это лучше брата спросить…
– Придет время – спросим. Где он, кстати?
– Дома нету. Соседка сказала – в поликлинику с утра пошел. Давление…
Сергей, вполуха слушая лепетание тети Люды, оглядывался. Жилье у Валечки было, конечно, самое скромное: квартиру не ремонтировали лет сорок. Голые крашеные стены с облупленной во многих местах мрачной синей краской, вздувшийся оргалитовый пол, пожелтевшие от старости рамы и двери, следы многочисленных протечек на потолке, обгорелые в двух местах выключатели.
И целая батарея бутылок в кухне под мойкой – в основном, водочные, но парочка винных из-под сладкой «Изабеллы» и «Души монаха» тоже присутствовали. Значит, женщина у Валечки все же была. Или бывала. И не так давно. На дне одной из винных бутылок еще плескалось несколько капель, не все высохло – Серега проверил: обернув руку платком, поднял бутылку и покачал.
– Понятно, – сказал он вслух. Вытянул из-под мойки зеленое эмалированное ржавое ведро. Оно было пустым и сильно пахло хлоркой. Серега досадливо крякнул и разочарованно покачал головой. Очевидно, тетя Люда уже и здесь поработала со своим вредительским стремлением к чистоте.
– Теть Люд! – рявкнул Сергей. – Это вы, что ли, мусор вынесли? Как давно?