Мария Артемьева – Шлам (страница 10)
Иван взглянул на приятеля с сочувствием, откашлялся и сказал:
– Андрюх, ты это, слышь? Не надо того… этого… Слышь? Я тебе помогу.
До Андрея даже не сразу дошло, что это к нему Иван обращается. Помощь? Неужели кто-то на этом свете действительно хочет – и главное, может ему помочь?!
Он замер. И слушал молча, никак не реагируя, заторможенно глядя на Рудникова, пока тот излагал свое предложение.
***
– Как дела, Юлец? Нарыла че-нить про «Поток»?
Так и не встретившись с Георгием Владленовичем – задержался старик в поликлинике, что поделать, там быстро ничего не делают – Серега Парижский вернулся в родную контору.
Следуя собственной заповеди: «Жри, когда не спишь; спи, когда не жрешь и никогда не упускай возможности сделать и то, и другое» Серега успел по дороге перекусить в своей любимой столовке с помпезным названием «Красная империя» и ностальгически дешевым оформлением под вокзальную рюмочную советских времен. И теперь чувствовал себя почти счастливым – сытость всегда хорошо сказывалась на его настроении. «Ибо не каждый день следаку нормально пожрать выпадает».
– Так что, Юлец? Чем порадуешь?
«Юлец», она же «Розочка» – строго взглянула на Сергея. Она никогда не принимала шутливый тон от своих коллег, что, впрочем, никак не влияло на их бесконечное желание ее подкалывать.
– Ничего на эту фирму у нас нет. По бумагам – обычный МУП, муниципальное унитарное предприятие, на госдотации. Налоги платит, как все. Убыточное.
– При кладбище – и убыточное?! Да быть того не может! – возмутился Сергей.
– По бумагам – все может, – невозмутимо сказала Юлец и сунула в руки Сергею какую-то бумагу. – Сами смотрите. Вот их последние финотчеты.
– Ладно. А сотрудники?
– По сотрудникам тоже ничего. Не были, не состояли, не привлекались. Никакого криминала… Нынешний руководитель – Иван Рудников. Тридцать два года, не женат. Образование – местный университет, медицинский факультет, специальность – патологоанатом. Увлекается поисками раритетов. У нас две трети города этим увлекается. Абсолютно ничего интересного.
– Но… Я отчетливо слышу в твоей речи «но». Так говори уже!
Юля поджала губы.
– Я прошерстила подборки новостей за последние двадцать лет по этой конторе. С начала 90-х в ней сменилось пять руководителей. Трое умерли не своей смертью: Шмонов застрелен, Дергач зарезан, Кротов выпал из окна. Четвертый – Пятницкий – сам убил. Из ревности взорвал автомобиль своей любовницы вместе с ее другим любовником. Пятницкого посадили. Пятый – Ривкин – ушел сам. Уехал в Израиль.
– Какая бурная у людей жизнь, – констатировал Серега. – Что ж… Из всего сказанного я делаю вывод, что конторка при крематории вполне может быть связана с криминалом. И даже наверняка связана. Лихие девяностые, конечно, закончились, но выковырять коррупцию из кладбищенской мафии – это не под силу даже капитану Каттани. «Спрут» смотрела?
«Розочка» помотала головой.
– Нет?! Как вы живете, нынешние, без знания классики? – упрекнул Серега. И похвастался:
– Вот у меня все золотое детство расцвечено итальянской мафией! Комиссар Коррадо Каттани, Сицилия…
Наткнувшись на суровый взгляд «Розочки», Серега поперхнулся:
– Ладно. Другой вопрос для тебя имеется. Животрепещущий. Смотри, какая штука отыскалась в квартире потерпевшего.
Сергей вытащил из внутреннего кармана монету – или ее копию – найденную в доме Валька и положил на стол перед Юлей.
– Как думаешь – что это? Твое мнение.
– Хм. Откуда такое?
– Представь себе, из квартиры потерпевшего.
Юлец осторожно взяла монету в руки.
– Тяжелая. Похоже на золото. Интересно…
Девушка взяла смартфон, сфотографировала монету, переслала фотографию себе на компьютер, и включила поиск в браузере по картинкам. Сергей следил за ее действиями, поглядывая через плечо на экран и задумчиво покручивая монету между пальцами.
Прошло не больше пяти минут. Юля остановила поиск и сказала:
– Вот она.
Сергей положил монету на стол и взглянул на открывшуюся картинку.
– Хм! Похоже!
Он нагнулся и прочитал вслух текст под картинкой:
– «Золотой ауреус Нерона Клавдия Друза Германика, римского политика и военачальника. Имя при рождении: Децим Клавдий Друз, так же Децим Клавдий Нерон, Друз Старший. Посмертное имя – Германик – было дано за заслуги в завоевании Германии. Умер в двадцать девять лет, упав с лошади. Его потомками были три императора: сын Клавдий, внук Калигула, правнук – Нерон. Прославляя свои великие победы в свое консульство, Друз Старший чеканил золотые ауреусы со своим портретом на аверсах и триумфальной аркой на реверсах.
«Я восстановил мир в провинциях Галлии и Испании, а также в Германии, включая океан от Кадиса до устья реки Эльбы. Я плавал на своих кораблях по океану от устья Рейна на восток до границ кимвров, куда до этого времени не заходил ни один римлянин по суше или морю, и другие германцы с той же территории стремились посланниками дружбы ко мне и к римскому народу». Экий пафосный Пафнутий! – пробормотал Сергей.
– Если монета настоящая, в смысле – оригинал, то на и-бэй за нее дают три с половиной миллиона рублей. А на последнем аукционе Сотбис такую продали за сто пятьдесят тысяч долларов, – с ледяным спокойствием объявила Юлец. У Сергея перехватило дыхание.
– Чего?!
– А кто этот потерпевший? – проявила, наконец, интерес девушка. – Собственно говоря, даже если эта штука – всего лишь копия, то ее тоже в местном ларьке с огурцами не купишь.
– Понял. Уловил твою мысль, – откликнулся Сергей. Он все еще переваривал неожиданную информацию.
– Так у кого вы это нашли? Что за человек?
– Алкоголик и мойщик трупов.
– Хм, – сказала Юля. – И сотрудник похоронной конторы «Поток», я правильно понимаю?
– А ты, девица, умна не по годам, – похвалил Сергей. Осторожно, двумя пальцами он потрогал монету. – Ладно, отнесу экспертам. Пусть разбираются. Надо же, какая интрига завернулась!
***
В книжном магазине на проспекте было шумно: в центральном зале дирекция проводила какое-то мероприятие. Толпа молодых женщин ожидала встречи с кумиром – модным писателем Родионом Стаем. Они держали в руках его последний роман «Разреши мне любить» с большим портретом автора на обложке и возбужденно галдели.
Георгий Владленович брезгливо обогнул скопление почитательниц Стая и проследовал в самый дальний закуток, скрытый книжными шкафами, где располагались витрины букинистического отдела. Здесь было, как всегда, пустынно и прохладно. Специфические запахи старой бумаги, пыльного дерева и духоту тления отчасти развеивал вентилятор огромного потолочного кондиционера.
За стеклянным прилавком стоял, согнувшись в три погибели, рыхлый молодой человек в синей униформе продавца. Заслышав шаги, он поднял голову и разулыбался, моментально узнав посетителя.
– А, Георгий Владленович! Горячо приветствую! Как здоровье? Как настроение? Боевое?
– Давай-ка без этих кривляний, Кирилл! – поморщился старик. – У меня мало времени. Что ты для меня достал?
– Вы, дражайший Георгий Владленович, сейчас от радости запрыгаете, клянусь! Одну минуточку только, айн момент, – не теряя оптимизма, парень кинулся в подсобку и вскоре вернулся, обеими руками держа перед собой пестрый полиэтиленовый пакет с большой английской «F» внутри зеленого кружка – логотипом франшизы Fix Price. Судя по напряженному лицу парня и вздувшимся на его руках жилам, пакет был тяжелый.
Опустив свою ношу на деревянный прилавок, продавец вздохнул и таинственно поманил:
– Идите сюда!
Георгий Владленович приблизился.
– Смотрите… В прошлую пятницу к нам пришла вдова одного писателя-краеведа из области. Он там какой-то ветеран военный, можно сказать, шишка в ветеранских организациях. Так вот, оказывается, старикан еще в начале 50-х раздобыл где-то папку с немецкими документами. Перед самым штурмом города немцы успели часть своих архивов вывезти в Германию, еще часть сгорела при бомбежке. Но было еще и то, что они упаковали и даже отправили, но по дороге потеряли. Вот что-то из этого и попало в руки краеведа. Старик никому про эти материалы не рассказывал – сам много лет ковырялся, переводил, что-то там переписывал, копировал. Называл это исследованиями – хотел книгу написать. Искал даже издателя в начале двухтысячных. Потом заболел, не до того ему стало. Ну и… В общем, после его смерти вдова занялась разбором и продажей его вещей – там много всего было: антиквариат, библиотека, дядька-то был прошаренный… В числе прочего я взял у нее и эти материалы с немецкими документами. И сразу про вас подумал. Может, вам пригодится? Вот, все тут.
Продавец вытащил из пакета четыре объемистые папки – две зеленые, советского времени, в картонных обложках с завязками-шнурками, и две коричневые потоньше – кожаные, с серебряными тиснениями в виде орлов.
Георгий Владленович ахнул. Руки его затряслись от волнения. Он выхватил из рук продавца одну из коричневых папок, раскрыл ее: она оказалась туго набита бумагами, пожелтевшими, слипшимися от долгого лежания. Страница, лежавшая сверху, была напечатана на немецком.
Георгий Владленович осторожно выдохнул.
– А вот тут, как я понимаю, переводы краеведа и его всякие заметки по этим немецким документам, – подсказал продавец Кирилл, постучав по зеленым картонным папкам. – Посмотрите!
Георгий Владленович машинально открыл одну из папок, взглянул на исписанные мелким старушечьим почерком страницы, но вчитываться не стал – закрыл папку и спросил: