Мария Артемьева – Шлам (страница 11)
– Сколько ты хочешь за все?
Кирилл замялся.
– Ну-у-у… Я, в общем-то, взял на реализацию. Окончательную цену должна назвать вдова…
Георгий Владленович взглянул парню прямо в глаза:
– Даю тебе тридцать тысяч и больше не хочу ничего слышать ни про какую вдову. По рукам?
– Но, может быть…
– Да или нет?
– Окей, окей! – подняв руки вверх, Кирилл «сдался». – Только сумму, пожалуйста, наличкой.
– Разумеется, – проскрипел Георгий Владленович, презрительно усмехаясь. – Жди меня здесь. Через полчаса, на этом же месте. Только без фокусов.
– Денежки в пакетик положите, – улыбаясь, подсказал Кирилл в спину уходящему старику.
– Хорошо, хорошо!
Через сорок минут обмен состоялся: Кирилл получил пакетик с тридцатью тысячами, а Георгий Владленович стал обладателем кучи пропахшей мышами заплесневелой макулатуры на немецком языке и плохо читаемых рукописей выжившего из ума пенсионера. Так думал счастливый Кирилл.
Он был уверен, что совершил отличную сделку.
Никакой вдовы в природе не существовало – он ее выдумал. Все четыре папки он три дня назад весьма удачно выудил из помойки на даче, куда их отнесли тетки из клининговой фирмы, прибиравшие дом недавно умершего соседа. Был он писателем или адмиралом, Кирилл понятия не имел. Знал только, что старик – ветеран войны и после давней контузии слегка чокнутый.
«Хотя старики все такие – с прибабахами. А этот еще и кладоискатель небось», – глядя в спину удаляющемуся Георгию Владленовичу, думал Кирилл.
Георгий Владленович тоже был не в восторге от умственных способностей Кирилла, да и всего молодого поколения. Он был уверен, что молодежь «растят дебилами» – при всех их гаджетах, интернетах и прочих технических новинках молодые люди тупеют и деградируют. Но в данный момент Георгий Владленович ничего об этом не думал.
Он чувствовал вдохновение, как человек, стоящий на самом пороге самого счастливого и долгожданного события в жизни.
И у него была для этого причина.
Немецкий документ, который первым открылся ему в кожаной папке, был подписан именем Рудольфа Левина, руководителя зондеркоманды «H», одного из отделов института Аненербе. Насколько было известно Георгию Владленовичу, данный отдел занимался исследованиями ведьм и колдунов, а также составлением полной их картотеки.
«Здесь я наверняка найду все нужные мне ответы! – радовался Георгий Владленович. – И как вовремя!»
Глава 7.
Проект «Мертвец»
В первый момент, когда Ванька сказал, что сможет нам помочь, я чуть лужей не растекся. Давно забыл – каково это, когда кто-то тебе помогает, подставляет, так сказать, плечо. Я вообще сто лет как отвык от нормального дружеского общения: на работе в конторе каждый сам за себя, начальство смотрит исключительно на показатели, и плевать всем, кто и что ты, что чувствуешь. А Лена… Что – Лена? Для нее и для Нюшки я сам – плечо. Большое, сильное плечо, вроде Атланта, на котором небо лежит. А теперь, когда все посыпалось – буквально всё: Нюшкино здоровье, проект, на который я так рассчитывал, который должен был принести реально ощутимые деньги. Всё пошло в пропасть ускоренным темпом. И жизнь стала темна и беспросветна, как подмышка у негра.
Но ведь они все равно продолжали на меня надеяться. И ждать от меня, что вот возьмусь я, да как поднажму… Вроде как я – тот самый Архимедов рычаг, которым можно Землю перевернуть. И все враз переменить и исправить. Никто же не думает, что и я могу сломаться.
Никто, кроме меня.
Но вот что странно – я только после Ванькиных слов вдруг понял, в каком диком страхе жил последнее время. Я буквально ждал срыва. А, может, и надеялся… Чтобы просто разом покончить со всем этим, невыносимым.
Короче, когда Ванька сказал про помощь, я чуть не всхлипнул от неожиданности. Расчувствовался.
– Спасибо, – говорю, – братан.
По сердцу теплая волна пошла, глаза защипало. Я отвернулся, чтоб Ванька ничего не заметил. Не подумал, что я вздрюченный. Минут пять мы ехали молча. И только уже почти перед самой улицей Репина, там, где поворот на Осиповского, ближе к конторе, мне, наконец, пришло в голову поинтересоваться: а что это будет за помощь?
– Так, а что делать-то мне надо, а, Ванек? Ну, типа… Каков план?
И вот тут моментально пришло отрезвление. По тому, как Ванька на меня посмотрел, как взгляд его скользнул в сторону, и он принялся тщательно этак выжевывать каждое слово…
Вот тут я понял, что дело-то вряд ли чистое. Да и смешно было б ожидать чистого дела от черного копателя. Ванька же ко всякой незаконщине еще с детства приобщился.
Но в таком положении, как у меня, выбирать не приходится. Мне сейчас только одно нужно было услышать и понять: что дело реально принесет бабки. Нет, не просто бабки. А прям вот большое бабло, баблище. Чтоб хватило на лечение Нюшки. Много, реально и быстро. Вот это я хотел от Ваньки услышать. По-настоящему. А на все остальное мне было наплевать.
И все это я ему тут же и выложил.
– Ты, – говорю, – Ванек, мне только одно скажи: ты ведь не кладоискательство мне предложить хочешь? У нас ведь тут не про карту Острова сокровищ базар идет? Я, понимаешь, не в такой ситуации, чтоб за золотым пряником годами бегать. Мне нужно много денег. Много и быстро.
Ванька глянул на меня исподлобья – и выдохнул тихо:
– Ты даже не представляешь, чувак, насколько это может быть много. А еще и быстро, и просто. Как два пальца об асфальт.
Он ухмыльнулся широко-широко и облизнул красные губы. И почему-то в этот момент напомнил мне лису – зубастую, счастливую, только что сожравшую цыпленка. Зубами щелк – ам! Пух да перья полетели. Вот и все, трындец цыпе. Зато лисонька довольна.
– Если ты, Андрюх, заморачиваться не станешь – ну там, совесть-шмовесть… Павлин-мавлин… Понимаешь? Тогда количество бабла будет зависеть исключительно от твоего желания. И рабочей производительности!
Ванька хохотнул, тряхнув рыжими кудлами.
– Не ссы, Андрюх. Своих не обманываем. За работу будешь получать честно и сполна. Помнишь мультик про золотого оленя? Который копытами монеты выбивал?
– Про золотую антилопу. Там, кажется, антилопа была…
– Не суть. Так вот, у нас с тобой так и будет. Деньги как будто из воздуха. Понимаешь? Зуб даю!
И Ванька чиркнул ногтем по зубам, подкрепляя свою клятву.
В этот момент я, кажется, впервые за долгое время испытал чувство облегчения. Тугой ледяной ком, который я носил уже не помню, как давно где-то в подвздошье, вечно царапавший изнутри, изводивший и мучавший, вдруг оттаял и раскрылся, словно цветок. Отпустил меня спокойно дышать на воле.
Я понял, что предлагаемое Ванькой дело – история мутная. Я даже предчувствовал, что это будет что-то страшное. Но не согласиться не мог. Оставаться в том же положении, как теперь, по-любому было страшнее.
***
– Итак! – с чувством заядлого гурмана, предвкушающего редкие деликатесы, Георгий Владленович разложил перед собой заветные папки, только что приобретенные им у недалекого продавца антиквариатом Кирилла. – Итак…
Руки у него дрожали от нетерпения, а во рту вновь появился металлический привкус. Эта странная вкусовая девиация изводила его в течение последних двух месяцев. Георгий Владленович знал причины ее, и понимал этот четкий сигнал организма: медлить нельзя, времени почти не осталось.
Немецкая с тисненым орлом папка пахла кожей и немного плесенью. Он потянул ее к себе и раскрыл. Бумаги плотно слежались под крышками, слепившись в единый бумажный кирпич с неряшливыми краями. Поддев ногтем, Георгий Владленович осторожно отделил от кирпича верхний лист. Шероховатая серая бумага отошла с легким шелестом.
Бывший преподаватель истории Архаров неплохо знал немецкий – ребенок военного времени (год рождения 1942) он учил его в школе с остервенением и ненавистью, как язык врага. А потом – в институте, уже углубленно и заинтересованно. Потому-то ему и хватило знаний, чтобы сразу понять, какие любопытные бумаги достались его бестолковому антикварному агенту.
Вынув из папки первый лист – письмо Рудольфа Левина – Георгий Владленович еще раз внимательно прочитал его. Отдельные фразы из письма сверил по словарю. Да, все так и есть. Он понял письмо правильно: Рудольф Левин обращался к своему начальству – научному куратору Вальтеру Вюсту – с жалобой на действия Вальтера Грайте, руководителя отдела биологических исследований Аненербе. По мнению Левина, упомянутый Вальтер Грайте вопиюще намеренно не шел на контакт с Левиным, отказываясь удовлетворять потребности зондеркоманды «Н».
Речь шла о некоем эксперименте, при проведении которого Грайте всячески оттирал в сторону сотрудников команды, и что особенно возмутительно – самого Рудольфа Левина.
«И это после того, как он сам, Вальтер Грайте, лично сделал все, чтобы к работе над проектом «Мертвец» был привлечен именно наш отдел. Он подал не менее четырех рапортов на имя главы Института с просьбой о нашем содействии! – возмущался Рудольф Левин. – А теперь, когда ему пошли навстречу, когда на проект направлены все ресурсы зондеркоманды, человеческие и финансовые, Вальтер Грайте манкирует своими обязательствами, не допускает моих сотрудников и меня в помещения спецотдела, ссылаясь на какой-то график встреч, который он разработал без учета наших пожеланий.
Я вынужден ходить по инстанциям всякий раз, когда мне необходимо посетить Вивариум или Лабораторию, поскольку Вальтер Грайте не визирует нам пропуска.