Мария Артемьева – Шлам (страница 7)
В соседнем дворе управляющая компания, не размениваясь на мелочи, отгрохала новую игровую площадку для детей – с трехэтажной трубой-ракетой, с качелями, горками и батутами. Своим грандиозным размахом площадка напоминала Выставку народных достижений в миниатюре, и должна была удовлетворять потребности всех детей со всего микрорайона. Во всем городе маленькие дворовые детские площадки советских времен повсеместно шли под снос. Но эта – тихо доживала свой век только потому, что располагалась чуть в стороне от домов и осталась незамеченной начальственным глазом.
– Так. И чего ревем? – спросил Георгий Владленович, опуская тяжелую сумку на землю. – Я присяду, можно? Не укусит меня твой пес?
Девчонка подняла заплаканные глаза на старика.
– Нет, – угрюмо ответила она. – Он не кусается.
Георгий Владленович не понял – узнала его девочка или нет. Если и узнала, то виду не подала. Отвернувшись, она продолжила гладить собаку. Пес, тихо поскуливая, зализывал рану. Худые ребра зверя ходили вверх-вниз, как меха – пес тяжело дышал.
– Из-за него плачешь? Что с ним такое? – Сев, Георгий Владленович осторожно протянул руку и попытался погладить пса – тот отшатнулся, отпрянул в сторону. Но не встал, не убежал. Прижался к худым коленкам своей хозяйки.
– А ну-ка… – Вытащив из сумки батон белого хлеба, старик отломил корочку и протянул псу. Зверь понюхал, нерешительно взял хлеб, принялся жевать.
– Ага, ест. Стало быть, все не так плохо, – сказал старик и подмигнул девочке. – Так что ты давай, переставай хныкать.
– Я и не хнычу.
– Конечно, не хнычешь… Тебя как зовут? Меня – Георгий Владленович, – Разговаривая с девочкой, старик нагнулся, чтобы поближе рассмотреть собачий бок. Рыжая шерсть вокруг не широкой рваной раны промокла и свалялась.
– Я сейчас на пенсии. А раньше был учителем истории. В школе, – объяснил старик. – Ты в какой школе учишься?
– В двадцать пятой. Меня Катя зовут.
– О, как раз там я и работал, в двадцать пятой. А в каком ты классе, Катя? – Георгий Владленович скормил псу еще один кусок хлеба.
– В первом. Ой, нет. Во второй перешла! Второй «В».
– Да ну? Уже во второй?! Молодец. А пса твоего как зовут? Он что, с кем-то подрался? Тебя защищал?
– Нет, – набычилась девчонка. – Он не мой. Я хотела, чтоб мы его к себе взяли, только мама не разрешила. Это Матрос. Правда, некоторые зовут его Дружком, некоторые – Шариком…
– Вон оно что! – кивнув, Георгий Владленович положил руку на голову собаки. Погладил. На этот раз пес воспринял ласку как должное. Словно почуяв его настроение, девчонка тоже подобрела и заговорила спокойней, доверчиво глядя на старика:
– Он не дрался… Матрос добрый. Мы с мальчишками ходили в заброшенные дома. И там его кто-то ранил. Олег говорит, что это крысы, а Петька – что там живет Сатана.
– Ох ты, господи. Это где ж такое? – усмехнулся Георгий Владленович.
– В заброшенных домах. Ну там, за Сиреневой улицей, где раньше склады были…
Георгий Владленович понял, что девчонка его не узнала.
– Понятно, – сказал он. – Надеюсь, ты-то девочка разумная и всякой чуши не веришь?
Катька помотала головой.
– Не верю, – сказала она и поежилась.
Георгий Владленович тем временем разглядывал собачий бок.
– Знаешь, рана у него не то, чтобы уж очень страшная, – сказал он. – Собаки вообще живучие существа… Но обработать надо. Иначе загноится – и поминай, как звали, дружок Шарик!
– Матрос, – поправила девчонка. – Или Юрик.
– Да. Ну, вот что. Давай-ка, дружок Юрик, он же Жоржик, он же…
– Матрос!
– Короче, иди-ка со мной, псинка!
– Вы его насовсем возьмете? – обрадовалась девчонка.
– А почему нет? Хорошая собака в хозяйстве всегда пригодится. Если только он пойдет со мной, – сказал Георгий Владленович. Отломил еще один кусок от батона, вставая, и показал его псу.
– Пойдешь? – одной рукой он поманил животное хлебом, другой похлопал себя по коленке, показывая, что нужно сделать, чтобы его получить.
– На-ка! На! Вставай, дружок! Со мной пойдешь. Поднимайся!
Пес послушно встал.
– Смотри, какой умный! Все понимает, – удивился Георгий Владленович.
– Да, он очень умный! – подтвердила девочка. – А мама не захотела его брать.
– Маме, наверно, и тебя одной хватает. А я вот возьму! Мне дружок нужен. Давай, давай, иди со мной, дружок! Похоже, это имя тебе нравится, раз ты на него откликаешься. Да, Дружок?
Подхватив сумку с продуктами, Георгий Владленович направился к дому. Время от времени он оглядывался, проверяя – идет ли за ним пес. Тот следовал за стариком, как привязанный, держась на расстоянии двух-трех шагов. Из сумки приятно несло мясным духом, а хилое двуногое существо вроде было совсем не прочь поделиться едой.
– Пока, Матрос! – крикнула Катька. Помахав рукой, она отвернулась и вприпрыжку побежала домой. Пес оглянулся и на мгновение замер, провожая взглядом свою давнюю подружку.
– Не, не, приятель. Ты лучше за мной иди. Там тебя все равно на порог не пустят. А у меня и еда, и хоромы! – соблазнял Георгий Владленович. – На тебе еще хлебушка!
Кинув собаке последний кусок, он прошел арку и, остановившись возле своего подъезда, набрал код на цифровом замке. Когда тот запиликал, открывая дверь, старик распахнул тяжелую железную дверь перед носом собаки.
– Ну, еще пару шагов – и мы дома. Давай, Юрик-Дружок, заходи. Добро пожаловать!
Пес глянул в темноту подъезда и, наклонив голову, глухо заворчал.
– Что это ты? Учуял кого? – удивился Георгий Владленович. – А ну-ка, погоди…
Осторожно заглянув в прохладный полумрак подъезда, он покрутил головой туда-сюда и ничего пугающего не обнаружив, пожал плечами:
– Не знаю, дружок, что тебе померещилось, но уверяю – опасаться нечего. Хотя… Для твоего и моего спокойствия…
Отступив на шаг, Георгий Владленович приставил правую ладонь ребром ко лбу, проведя вертикаль от переносицы до линии роста волос, наклонил голову и произнес негромко:
– Дух небес, заклинаю тебя! Дух земли, заклинаю тебя! Духи, пресветлые великие боги Иштар и Таммуз, Илу и Бэл, Эа и Сарпанит, Нергала и Набу, Шамаш и Син, заклинают тебя! Проклят будь, Тиамат! Да изыдет злой демон Гормангул!
Только после этого он перешагнул порог. Дружок, настороженно ворча, последовал за ним.
Глава 5. «Avdivsdrvsvsgermanic»
Какое-то время после ухода тети Люды Серега сидел и пялился на свой стационарный телефон. Это был древний могучий монстр в черном эбонитовом корпусе с колесом-вертушкой для набора номеров, с двумя крохотными лампочками-индикаторами, двумя кнопками и обилием клавиш, похожих на лопатообразные прокуренные зубы, весело оскаленные на аппарате справа, слева и по центру.
Назывался этот гроб «телефоном-коммутатором селекторной связи» и, в отличие от множества других телефонных аппаратов, включая самые новейшие образцы с радиоэлектронной начинкой, работал и не ломался вот уже сорок лет. Собственно, аппарат этот служил отчизне в следственном отделе куда дольше Сереги.
Однажды он даже спас жизнь своему нынешнему хозяину. Когда отмороженный рецидивист-шизоид по кличке Бурый неожиданно ощутил, что ему хуже горькой редьки осточертели расспросы следователя, не позволявшего в кабинете закурить, и он вцепился в Серегино горло с намерением вырвать ему голыми руками кадык – отнюдь не штатный ПМ и не новомодный полицейский электрошокер спасли Серегу от неприятной участи.
Едва не потеряв сознание от недостатка кислорода, Серега схватил то, что попалось ему первым под руку – и отоварил этим тяжелым предметом Бурого по виску. А когда тот, обливаясь кровью из рассеченного лба, рухнул на вздувшийся пятнистый линолеум кабинета – тогда и обнаружилось, что Серегиным оружием оказалась всего лишь телефонная трубка советского коммутатора.
С тех пор старший следователь и начальник следственной группы Парижский крепко-накрепко запретил своим сотрудникам даже помышлять о том, чтобы выкинуть на помойку древний артефакт.
– Оставьте мой музей в покое, он отлично работает, – велел Серега. И телефон остался на своем посту – в удивительном соседстве с ноутом HP пятилетнего возраста, лазерным принтером и радиочасами (подарок коллег на тридцатилетие).
– Тебе тут только вертушки для винила не хватает, чтоб зажигать. Ламповая атмосфера! В стиле диско, – насмешничал Пашка Косачев, приятель из второго отдела. Серега к шуткам привык и не реагировал.
Сняв трубку солидного аппарата, он нажал справа клавишу вызова. Загорелась зеленая лампочка: в соседней комнате сняли трубку.
– Юлец, ты на месте? Зайди, дело есть! – сказал Сергей.
Через минуту стукнула дверь. В кабинет зашла инспектор Юля Розова. В отделе все ее звали «Розочкой» или «Юлец-малец». Маленького роста, пухленькая, коротко стриженая, с нависающей на глаза челочкой и оттопыренными ушами она действительно напоминала крупного мальчика. А вот «Розочкой» она была не столько из-за фамилии, сколько из-за колючего, несговорчивого характера.
– Чего? – спросила Юлец, непримиримо и независимо глядя на начальника. «Задолбали меня гонять!» – читалось на ее детском лице. Вполне, кстати, справедливо – Сергей это признавал.
– Юль, по фирме «Поток» нужна информация, – примирительным тоном сказал он.
– Какая? – устало выдохнула Юля.
Сергей потер подбородок, разглядывая плотную фигуру «Розочки». Недавно по отделу прошел слух, что якобы, отчаявшись от безуспешных попыток похудеть и устроить свою личную жизнь, Юля занялась бальными танцами. «Ну, вот это вот всякое там – сальса, румба, бачата… Хастл!» – брызгая от удовольствия слюной, рассказывал Сереге Косачев. Интересно, это правда? Серегу подмывало спросить, но он сдержался. Ни к чему такие интимные разговоры.