Мария Артемьева – Шлам (страница 1)
Мария Артемьева
Шлам
Глава 1. Здесь живет Сатана
– Вот, пацаны, зырьте! – Петька махнул рукой, указывая куда-то перед собой. Стоящие рядом с ним мальчишки поначалу ничего не поняли.
– Где? – Толик вскочил на невысокий плоский валун, вросший в землю, и только тогда догадался: то, что они искали, скрывалось в кирпичной стене, за густым ковром из плюща. Темный проем. Запретный ход в самое жуткое место города.
Вокруг все было закидано мусором – вырванные с корнем косяки, выломанные доски, деревянные плинтуса с торчащими гвоздями, выцветшие детские игрушки из дешевой пластмассы, куски обоев, черепки битой посуды. Кладбищенским монументом всей прошлой жизни заброшенного дома громоздился матрас с торчащими изнутри пружинами. Его когда-то белый чехол покрывали ржавые подтеки, похожие на запекшуюся кровь, будто кто-то умер на нем, страдая от ран. И словно поминальные венки, на матрас были наброшены рваные тряпки – чья-то, ставшая ненужной старая одежда – пальто, детские куртки, лыжные штаны.
Кирпич в стене раскрошился, местами покрылся плесенью. Как и всё здесь. Целый квартал полуразрушенных заброшек окружал старинную стену, останки разбитого в войну бастиона.
Эту часть города уже давно готовили к реконструкции. Дома расселили лет двадцать назад, освободив от жильцов. Но у мэрии все не находилось средств снести здания и подготовить площадку под строительство. А без этого инвесторы не желали вкладывать деньги в проект. Заброшки стояли пустые, но даже бомжи не рисковали селиться в них – сыро, холодно и от хлебных мест далеко.
– Ничего не перепутал? – спросил Толик. Петька помотал головой.
– Точняк, здесь вход.
– Окай, позырим.
Толик подошел ближе, разглядывая проем. Он был черный и узкий. Чем-то напомнил Толику щербатый беззубый рот его прабабки. Старуха была все еще жива, но давно ослепла, оглохла и облысела. День за днем она сидела у окна в своей комнате, словно большое уродливое насекомое, и распускала слюни, шамкая провалившимся ртом. Толик ее боялся и ненавидел, считая источником всех личных и семейных проблем.
– Ну, и что там? – подскочил Олег.
– Я откуда знаю? Лезь, да сам смотри!
Толик отодвинулся. Олег и Петька азартно рванули вперед, заглядывая в ледяной мрак проема. Мелкие – шестилетний Васька и семилетняя Катька – опасливо держались в стороне, но глаза обоих горели любопытством. Катька, высунув язык, раскачивалась, приподнявшись на мысках и придерживаясь за холку лохматого здоровенного пса.
Настоящим хозяином собаки был Валёк – бедовый мужик-алкоголик, работавший в морге мойщиком трупов на полставки. Когда-то он назвал своего пса Юриком – в честь первого космонавта Гагарина, беспримерно уважаемого Вальком за храбрость. Но довольно скоро под воздействием водки все это было Вальком забыто и похерено: и домашний питомец, и его героическое имя, и первый космонавт, и вся прожитая Вальком проклятая непутевая жизнь.
Так что бедному Юрику в поисках прокорма пришлось покинуть родные пенаты и приписаться ко двору дома номер двадцать семь по Литовской улице. Там жильцы его подкармливали, а звали – кто Пиратом, кто Дружком.
Маленькая Катька звала Матросом. И время от времени брала собаку с собой на прогулку в качестве охраны.
– Оно, оно! Я вам клянусь! – с придыханием сказал Петька. – Это место мне Костян показал, а у него папашка мент, он все знает. Внизу подземелье, лабиринт. Там Сатана живет! Кто туда заходит – обратно не возвращается. Один бомж зимой залез туда – ворону поймал и хотел пожарить ее на костре, чтоб пожрать… Так его труп через неделю нашли – кто-то с него, живого, шкуру содрал!
– Ой, да кончай трындеть! Чушь какая! – поморщился Олег. – Откуда знаешь, что с живого? Может, просто помер от холода? А крысы его объели. Знаешь, какие у нас в подвале крысы бегают? Как собаки здоровенные! А тут этих тварей, небось – мама, не горюй! Как у дурака фантиков.
– А я слышал, тут был ход в бункер, – сказал Толик. – В нем нацисты во время войны сидели. У них там было много золота, всякие ценности и все такое. А после бомбежек бункер завалило. Наши стали потом разгребать, и много рабочих потравились – потому что немцы всякую химию оставили нарочно. И сами сдохли, и наших поубивали. Ну, тогда наши и решили – раз такие дела, завалить все на фиг. Чтоб никто больше не лазил туда, не травился.
– Ага, конечно. Если знали, что там золото и всякие ценности – так бы прям все и оставили? Кто ж клад-то бросит, ты че?! – презрительно сощурившись, сказал Олег и многозначительно постучал себе по лбу. – Фигня все это! И нацисты фигня, и Сатана ваш тоже фигня. Обычный подвал, подумаешь!
– Ах, фигня?! Ну, так полезай туда сам. Первый. Че, зассал?! Раз такой умный! – рассердился Толик.
– Ой, да и полезу! Думаешь, напугал?! Сами вы сыкуны! – психанул Олег. И шагнул вперед, к загаженной, забросанной разным барахлом лестнице, ведущей от черного проема вниз.
– Эй, ты че?! Рёхнулся?! – Петька схватил приятеля за рукав. – Не ходи!
– Да ничего и не будет. Подумаешь! – сказал Олег. Но остановился. Стоя на первой ступеньке, нагнулся и вытянул шею, пытаясь разглядеть хоть что-то во мраке. – Нет там ничего…
– Ну, иди, иди, раз ничего нет. Чего встал-то? – усмехнулся Толик.
– Воняет оттуда, – поморщился Олег. – Гнильем каким-то, – Он старался не замечать Толика. – Шмонит, как с помойки.
– Еще бы! Там, может, сотни трупов! – свистящим шепотом поведал Толик. – Адское место.
– Не гони! – Олег дрогнул, но сделал еще один шаг вниз. Под его кедами хрустнуло битое стекло. – Фу, ну и вонища!
Он оглянулся, ожидая, что кто-нибудь снова попытается его отговорить.
– Зассал! – объявил Толик, с усмешкой за ним наблюдавший.
Олег проигнорировал его реплику. Обернувшись через плечо, он вдруг вспомнил о собаке.
– Матрос, Матросик! Иди сюда, – причмокивая губами, позвал он. – А давайте Матроса вперед запустим? Или как тебя там, Пират? Если там правда что-то есть…
– Ничего не «если». Там Сатана живет. Точняк! – голос Петьки прозвучал с такой мрачной убежденностью, что у Олега затылок защекотало от холодных мурашек. Он поежился и уже дрогнул было, но тут Васька неожиданно решил поддержать его и глубокомысленно высказался:
– Собаки – друзья человека. На них всегда все испытывают.
– Вот именно! – обрадовался Олег. – Если там Сатана, то собаке-то чего? Она же зверь! Чего ему Сатаны бояться? Давай, Катька, Матроса сюда!
Катька уточнила:
– А ему ничего не будет?
– Да что ему может быть? Он собака же! Ничего ему не будет, – улыбаясь, настаивал Олег.
– Ладно. Пойдем, Матрос!
Ухватив за ошейник Матроса-Пирата-Юрика-Дружка, ребята совместными усилиями подтащили пса к черному провалу. Пес вертелся во все стороны, не понимая, чего от него хотят. Что за игру затеяли неугомонные человечьи дети на этот раз? И у кого из них в кармане может прятаться булка – законная собачья награда, которую всегда обещают за участие в таких играх.
– Давай, давай. Нюхай, Матрос! Иди туда. Иди. Проверь, что там!
Дети толкали и теснили, пес под их напором отступал. Оказавшись на ступенях лестницы, он вдруг услышал какой-то неприятный звук. Он доносился снизу: хлюп-хлюп. Очень тихо. Только чуткие собачьи уши могли различить его. Насторожившись, Матрос понюхал воздух – из провала веяло холодом, а пахло странно и неприятно – чем-то живым и одновременно неживым.
Пес заворчал, вглядываясь во мрак.
– Я же говорил! – восторженным шепотом воскликнул Петька. – Он Сатану чует!
– Да крысы там – к гадалке не ходи! – рассмеялся Олег.
Внезапно Матрос рванулся вперед.
Ребята отскочили. Из темноты донесся громовой лай, многократно усиленный под землей эхом от сводов и стен. И вдруг все стихло. Хлюп.
– А где Матрос? Куда делся? – испугалась Катька.
Ребята переглянулись.
– Крысу поймал, жрет, – неуверенно предположил Олег.
Катька подошла ближе к провалу и позвала, обращаясь к темноте:
– Матрос! Матросик, ты где? Вернись! Иди сюда!