Мария Артемьева – Нежить. Дитя из леса (страница 4)

– Мы?

– Да. Да! Причем, главным образом, ты. Заметь – я это признаю! В том-то и дело! Как ты можешь все это бросить на полдороге?! Контракт на полтора миллиона! Ты знаешь, что это означает, Дина, Зайка?

– Да. Полтора миллиона означает. Уйму работы, постоянные авралы и бесконечную возню с отчетностью. Понимаю.

– Ни хрена ты не понимаешь, Заинька!

Взбудораженный Дэн вскочил, побегал по кабинету, вытер вспотевший лоб, подбежал к двери, запер ее на ключ. Схватил меня за руку, отвел от дверей и, прижав к стене в самом дальнем углу кабинета, произнес на ухо:

– Полтора миллиона долларов! Таких денег у этой паршивой фирмочки за все время существования не было. И, я уверен, не будет! А мы их возьмем. – Глаза у Дэна сияли, а голос лихорадочно дрожал. Облизнув пересохшие губы, он прошептал:

– Мы их всех тут после этого сделаем. Вдвоем. Ты и я. Понимаешь? – Я просто не узнавала своего жениха – вылитый демон-соблазнитель. Его горячее дыхание щекотнуло мне ухо, и я хихикнула. Нечаянно.

Дэн расценил это по-своему.

Он засмеялся, вернулся за стол и развалился в кожаном кресле в самой вальяжной позе.

– Да, Зайка, вот так все и будет. Я тебе клянусь – через месяц ты не узнаешь этого места! Я тут все переверну! Первым делом…

– Прости. Я не могу.

– Не понял? – удивился Дэн, а я отступила еще на шаг в сторону двери.

– Извини. Если ты не хочешь меня отпустить, я… попрошу Гаврилова.

– Чушь. Он пошлет тебя обратно ко мне! Через мою голову никто в конторе ничего тебе не подпишет.

– Тогда я уволюсь. Просто уеду – и все.

Дэн засмеялся:

– Она уедет – и все! Дура.

Я промолчала. Взяла со стула свою сумку…

– Дура! – не сдерживаясь, крикнул Дэн. Потом снова попытался уговорить меня. – Заинька. Мы столько усилий приложили, чтобы выстроить нормальную схему. Чтобы никто не мешал… И теперь ты вдруг хвостиком крутить вздумала?

– Допустим. Ну и что?

– То! То самое, Зайка моя!

– Я не могу, Дэн. Прости.

Я отступила еще на шаг. Схватилась за ручку двери, как хватаются утопающие…

– Прости, пожалуйста… Ты… Справишься без меня.

– Не смей уходить! Ты слышишь, что я сказал?! Стой, подожди… Дина! Если ты отсюда выйдешь… Дина! Ну, прекрати сейчас же. Я пошутил. Стой! Так, если ты выйдешь – ты, возможно, обратно уже не вернешься. Никуда. Дина Зайцева, ты хорошо подумала?!

Он вскочил с малиновым от злости лицом.

– Спасибо, Дэн. Денис Александрович, – сказала я, сдерживаясь, чтобы не зареветь. – Я уже подумала.

И выбежала из кабинета, пока Дэн не схватил меня.

***

Боюсь-боюсь. С ночи эта мысль стучала в висок. После разговора с Дэном заколотила с утроенной силой.

Боюсь-боюсь – стучало сердце.

Боюсь-боюсь – стучали колеса поезда.

Голова раскалывалась от этого стука. Последние часы я действовала чисто механически, на автопилоте, словно робот- андроид.

Но внутри, под броней и железом, в наглухо запертой комнате плакал перепуганный маленький ребенок. Он сидел и хныкал в самом темном углу, прятался от страха под столом, прижимая к сердцу любимую игрушку. И ждал фею.

Если фею хорошенько попросить – она явится и исполнит любое желание. Например, чтобы Дэн меня понял и простил. А тетя Лёля выздоровела. Чтоб она никогда не болела. Чтобы с ней не случилось ничего такого, что обычно случается с тетями ее возраста.

Надо просить фею.

Я закрыла глаза. Но картинки дня опять вывалили передо мной свой пасьянс и с наглостью уличной гадалки принялись бубнить гадости, пугать. «Что было, что будет, чем сердце успокоится?»

Да ничего хорошего с тобой не случится уже! Никогда! Ты поняла, Зайка?! О, господи! Боюсь-боюсь.

***

Вика Саркисян. Лучшая подруга.

– Зайцева, ты что, ненормальная?! – это звучит рефреном в течение всего разговора.

Вика поймала меня после встречи с Дэном. Увидев мои глаза «на мокром месте», она затащила меня в ближайшее кафе и потребовала, чтобы я немедленно рассказала ей, что такое со мной творится.

Викины бархатные глаза искрятся, словно кошачий мех, натертый синтетической рукавицей.

– Послушай меня. Успокойся. Ты просто сорвалась. Это от нервов. Конторка наша – не самое спокойное место… Только не сходи с ума! Ты должна взять себя в руки. Можешь не верить, но я точно знаю – если ты уедешь, завтра же та выдра из Плехановки вцепится в Дэна! И займет твое место. Причем во всех смыслах… Ты понимаешь!?

Вика заглядывает мне в глаза. Я понимаю. Но молчу. Верить в то, что я понимаю, не хочется.

– Хорошо. А теперь скажи, что это за место такое – Сужоть? Что это за дыра?

– Судожь.

– Большая разница… Короче, где эта… жуть?

– В Тверской области.

– Отлично. Превосходно. И что ты там делать собираешься? Зайка, не сходи с ума. Здесь у тебя заработок, положение, перспективы! А там? Сужоть какая – то, это ж надо такое придумать!

– Судожь, – опять поправляю я. – Это вообще-то город.

– Город?! Дыра! Слушай меня. Приди завтра, забери заявление. Попроси отпуск в связи с болезнью родственницы. В конце концов, возьми за свой счет! Извинись. Да, извинись. Дэн ведь тоже на нервах последнее время, а ты его практически спровоцировала. Пойми, я тебе добра желаю!.. Скажи, что не хотела, со всеми бывает. Ну, да, родственный долг и все такое… Ну, съезди нормально – дня на три… Как человек! После всего. Как тут закончите. Зачем эти трагедии разводить, кому это нужно?! Подумаешь – давление повысилось немного. Наверняка уже всё с твоей тетей обошлось! Знаю я этих гипертонических тетушек… Истерички!

Веки у меня вдруг отяжелели и сделались неподъемными – как у Вия. Я с трудом подняла глаза и взглянула на Вику.

– Ну ладно, ну что ты?!

Выражение моего лица Вику слегка напугало, и она отступила. Но ненадолго. Уже через минуту она снова кинулась в наступление:

– Неужели нельзя было по-хорошему договориться?!

– Дэн…

– Нет, нет! И не говори мне. Ты, Зайка, сама во всем виновата! Сама! – Вика злится, фыркает и елозит.

Пластиковый столик кафешки ходит ходуном от ее брыкающихся коленок. Из чашек расплескалось содержимое, по белой клеенке во все стороны расползается спрут – коричневые кофейные побеги.

Я беру из сахарницы несколько кусочков рафинада, один за другим вынимаю из бумажной обертки и швыряю в самую большую лужицу. Сверкающий кристаллический кубик деформируется, рассыпается на части, впитывая жидкость. Кофейный потоп остановлен.

– Ты что творишь? – изумляется Вика.

Я поднимаю голову.

– Не знаю. Спасательный круг. Типа.

– Ага, – кивает Вика. – Ну, всё. С меня хватит.

Она достает кошелек и тянет меня к выходу.