Мария Артемьева – Нежить. Дитя из леса (страница 6)

Собаки зыркали на нас через стекло. Упущенная добыча – эта мысль столь откровенно читалась на оскаленных мордах, что у меня мурашки забегали по спине.

– Что, не досталось мясца? – причмокнув губами, поддразнил собак таксист. – А мне вот перепало!

Я вздрогнула. Синий Рено-Логан, визгнув колодками, рванул по дороге прямо на собак.

Псы отскочили в стороны, залаяли, остервенело защелкали зубами и понеслись, подпрыгивая, рядом с колесами. Но за поворотом отстали.

***

– Ну, чё трясешься-то? Расслабься! – сказал водитель, когда я, отвернувшись от окна, попыталась незаметно окинуть его взглядом. – Вон, смотри сюда!

Он ткнул крупной лопатообразной лапой в бейджик, закрепленный на пластиковой торпеде. «Частное такси. Валерий Ершов. Телефон…» И фотография.

На ней Валерий Ершов был еще более пегим, чем в жизни – снимок выцвел из-за солнечных лучей, которые нещадно жгли фото через стекло.

– Я раньше администрацию возил. Да надоело… Это ж не только баранку крутить! Эти, пузатые, они ж в рамках-то никогда не удержатся. Им бы только кого охомутать. Подай-принеси… Лакейская должность! Вот я и решил: займусь бизнесом. А чё? У нас тут, конечно, не столица… Но тоже, бывает… Нажрутся на свадьбе, на юбилее, на поминках там… И скорей звонят – Валера, выручай! У пьяных права отбирают, сама понимаешь. А дороги в области какие, видала, нет? Видала, поди… Ну, а кто не знает – тому в наши места и проезду нет. Вот так я, значит, буржуем и заделался. Называется – ИП. Индивидуальный предприниматель.

Я слушала вполуха, с тревогой следя за дорогой: улица, на которую свернул синий Рено за железнодорожным переездом, показалась мне незнакомой. Куда направляется этот чертов предприниматель?

Сомнения одолевали меня, но выразить их вслух я опасалась. Наконец, робко попросила:

– Мне, знаете… На Школьную улицу. Тридцать пятый дом надо!

Валерий прервал свою путаную исповедь. Окинул меня цепким взглядом.

– Боишься, да?

Я вздрогнула. Еще не хватало. Он что, мысли читает?

– Собак испугалась? Нашла, чего бояться! Это ж тебе не Чупакабра.

Синий Рено выехал за город и понесся по пустой дороге. Близко к обочине с обеих сторон высоченные черные ели, обвешанные бледными мочалами лишая, угрюмо подпирали небо, образуя что-то вроде узкого каньона, уходящего в пустоту: клубящийся на дороге туман не позволял разглядеть местность.

Шоссе в никуда.

– Про Чупакабру слышала? Это в Мексике. Коров валит на раз. Овец режет…

Я сжалась. Разговор про Чупакабру показался мне еще более подозрительным. Хотя в данном контексте беспокоили, скорее, истории про таксистов-маньяков, серийных убийц. Они втираются людям в доверие, вывозят случайные жертвы за город и там, заведя поглубже в чащу, долго мучают… Перед смертью. Среди глухих лесов никто не услышит твой крик.

– Козам горла рвет… Страшное дело!

«Куда мы едем?» – хотела я спросить, но вопрос застрял… в горле. Чего уж теперь спрашивать? Попалась. И как глупо! Может, позвонить? Набрать кого-нибудь – всё равно кого – назвать номер этого синего Рено. Номер? Так ведь я ни разу взглянуть на него не удосужилась! Не до того было. Проклятые собаки… И трубка, конечно, села. Ну, что, приехала, Зайка. Что теперь делать будешь?!

– Вообще-то, если так разбирать… Здесь-то тоже, знаешь, не очень чисто, – сказал вдруг Валерий.

В голосе его прозвучали какие-то новые нотки, от которых я похолодела.

– Дед покойный мне рассказывал кой-чего. Про сироток из леса… Дед мой здешние места знал лучше всех. Охотник был первый в области. Да и батя, хоть и пил всю жизнь, в ГАИ до пенсии проработал – он тоже много чего повидал.

– Чего? – Голос у меня вдруг сделался скрипучим, как у древней старухи.

– Чего – чего? – не понял Валера.

– Повидал-то чего? – Как ни противен мне был этот дурацкий разговор, но лучше уж поддерживать общение. Может, удастся зубы маньяку заговорить?

– А! Так этой вот… нечисти нашей, местной. Кто они, что они – вблизи никто их особо не разглядывал. Дед видел несколько раз и говорил, что издали они на маленьких детишек похожи. Но если приглядишься – сразу понятно, что ничего человеческого в них нет. Шеи мохнатые, зубы в два ряда – кости перекусывают, как леденчики. Иной раз так обгрызут, что и хоронить нечего. Но ладно еще, если хоронить. А вот если тот, кого покусали, очухается… Вот это совсем плохо.

Валерий вздохнул. Я воспользовалась паузой, чтобы спросить, наконец:

– Куда мы едем?

– Мы-то? Ну, как куда?.. А! Так приехали уже!

– В смысле?!

Ни города, ни домов вокруг. Ни людей. Я вцепилась в сумку, вжалась в кресло. Руки и ноги занемели, язык перестал слушаться.

– Дак на Школьную твою! Вечно эти бабы голову морочат…

Таксист Валерий резко выкрутил руль на 180 градусов. Машина, взвизгнув тормозами, развернулась, проскочила сплошную двойную полосу и, пролетев вперед еще с десяток метров, нырнула в самую гущу леса – так мне показалось.

Я зажмурилась.

«Раз, два, три, четыре, пять. Вышел Зайчик погулять… Погулять… Чур, меня не убивать!»

– Эй, ты чего? Вот твоя Школьная.

Я открыла глаза. Передо мной была знакомая улица. Шестнадцать лет я ходила по ней в школу, из школы и обратно. В библиотеку к тете Лёле…

Тётя Лёля!

Вспомнив, что надо торопиться, я подхватила сумку и рванула на себя ручку дверцы, забыв, что она заблокирована.

– На Интернациональной сейчас яму вырыли – хотят вроде подземный переход делать. Перегородили все. Так я в объезд тебя доставил, – самодовольным тоном объяснил странный таксист. – Да. Валера тут все ходы-выходы знает. Так что ты, если надобность будет – обращайся! Если вдруг что…

– Откройте! Дверь откройте! – взмолилась я, дергая ручку.

– А денежки? Триста рубликов.

– Чего?!

– А чего? Я ж довез! В лучшем виде. К тому же это ведь я с зимней скидкой. Летом все пятьсот взял бы! – Пегий громила усмехнулся и по-свойски подмигнул мне.

– Взял бы он. Да я б не дала! – еле слышно буркнула я, вытаскивая из кармана кошелек. – Это с каких пор, интересно, у нас тут пассажиров силком в такси сажают?

И вдруг сообразила:

– А может, у тебя и собаки дрессированные? Может, это ты их обучил… загонщиками работать?

Валерий взял деньги, открыл дверцу машины.

– Я? Да не. Не я! И лошадь не моя.

И засмеялся.

– Понятно, – я выбралась из машины. Я чувствовала себя обманутой, униженной, слабой и раздавленной.

– Ладно, еще увидимся! Будь здорова, Зайка! – сказал Валерий и Рено-Логан, зарычав мотором, отъехал.

– Что?!

Вот это номер. Откуда громила знает мое прозвище?! Хотя… может, мне показалось? Может, он всех девушек так называет?

Не важно. Черт с ним. Я не намерена встречаться с этим типом еще хоть раз.

На заднем стекле отъезжающей машины я прочитала надпись крупными буквами – ее составили из налепленной прямо на стекло синей изоленты: «Катаюсь там, где волки срать бояться!»

Клоун. Петросян местного разлива.

Я вспомнила черный лес, туман, летящий навстречу толпой серых призраков. И дурацкие рассказы о каких-то сиротках. «Они только похожи на детей…»

Я вздрогнула. Будто чьи-то холодные пальцы, забравшись под куртку, пересчитали мне ребра – как гамму на пианино сыграли.

Глава 3. Вестник

Почту, поступавшую на адрес городской газеты – «Судожского вестника», главред Эдуард Николаевич Тунганов предпочитал разбирать лично.

В те дни, когда утром из почтового отделения доставляли пухлый бумажный пакет, набитый корреспонденцией – а это случалось каждый вторник и пятницу – Эдуард Николаевич еще с полудня старался поскорее закруглить текущие дела, чтобы после 17.00, когда в редакции заканчивался рабочий день, и секретарша Зина с верстальщиком Ильей покидали свои рабочие места, а главбух Наталья Васильевна запирала кассу и удалялась к себе в кабинет опечатывать сейф, можно было спокойно заняться разбором писем.