Мария Алексеева – Токсичные родители и сила рода. Как выжить и исцелиться (страница 58)

– «может, это я всё выдумал/а»;

– «наверное, я просто слабый/ая»;

– «вдруг я несправедлив/а к родителям»;

– «ну да, было неприятно, но ведь у всех бывают конфликты с родителями».

Обесценивание становится автоматической реакцией на любую боль – как физическую, так и эмоциональную.

Это мешает не только вспомнить прошлое, но и ориентироваться в настоящем:

– трудно понять, где вам действительно плохо, где нарушаются ваши границы;

– трудно принять решение, что «так больше нельзя»;

– трудно вообще поверить себе.

Страх изменений: «если признаю масштаб боли, придётся что‑то делать»

Честное признание:

– «со мной обращались плохо»;

– «мои родители были токсичны»;

– «я вырос/ла в травматичной атмосфере» —

не просто констатация факта.

За этим может последовать целая цепочка последствий:

– захочется ограничить контакт с родителями или изменить характер общения;

– придётся учиться защищать свои границы;

– появятся вопросы о том, как выстраивать свою жизнь иначе;

– может измениться отношение к партнёрам, друзьям, коллегам.

Это страшно.

Иногда проще удерживать картинку «у нас всё не так уж плохо», чем идти в реальные изменения, которые могут вызвать конфликт, чувство вины, одиночество, временную потерю привычных опор.

Тогда обесценивание становится способом отложить шаг к взрослости: пока вы убеждаете себя, что «ничего страшного не происходило», ничего и не нужно менять.

Как дать себе право воспринимать свои раны как настоящие

Разделить опыт на факты и оценки

Обычно внутри всё смешано:

– факты («кричали», «обзывали», «не разговаривали неделями», «пьяные скандалы», «контроль, унижение», «игнор моих чувств»)

и

– оценки («просто строгие», «у всех так», «любили по‑своему», «они хорошие, просто сейчас все стали слишком чувствительными»).

Первый шаг – хотя бы для себя разложить:

Факты:

– что делали?

– что говорили?

– как часто это происходило?

– что вы чувствовали в этот момент – если честно?

Не оценки вроде «нормально/бывает/строго», а конкретные описания.

Например, вместо: «у нас была строгая дисциплина» – «могли разбудить ночью, чтобы высказать претензии», «не разговаривали со мной по две недели за “непослушание”», «ругали при посторонних так, что хотелось провалиться».

Чем яснее факты, тем труднее их обесценивать фразой «ничего особенного».

Представить, что это происходило не с вами, а с ребёнком, которого вы любите

Внутренний критик безжалостен именно к вам.

Но попробуйте мысленно перенести тот же сценарий:

– на ребёнка вашей подруги;

– на воображаемого сынa/дочь;

– на маленького брата/сестру.

Если бы вы увидели, что:

– с этим ребёнком так разговаривают;

– его так игнорируют;

– его так стыдят за любые чувства;

– на него так срываются после работы;

вы сказали бы: «ничего страшного, у других хуже»?

С огромной вероятностью – нет.

Вы бы почувствовали: это больно, это несправедливо, это травмирует.

Вопрос: почему к себе вы относитесь иначе?

Этот простой мысленный эксперимент помогает обойти привычную «броню» и взглянуть на ситуацию более объективно.

Отделить признание боли от обвинения родителей

Многих останавливает мысль:

– «если я скажу, что мне было плохо, я сделаю из родителей монстров»;

– «получится, я их ненавижу»;

– «я буду неблагодарным ребёнком».

Но признать:

– мне было тяжело;

– определённые их действия причиняли мне боль;

– это оставило след —

не значит объявить родителей злодеями и запретить себе любые тёплые чувства к ним.

Взрослая позиция сложнее: