Мария Акулова – Под его защитой (страница 88)
Я колеблюсь бесконечность, но это в голове. А на деле: секунда и рука уже тянется к её щеке.
Касаюсь, проезжаюсь, задерживаюсь…
Алиса закрывает глаза, я сглатываю.
Хочу наклониться и поцеловать. Обнять. Прижать. С ума сойти. Забыть обо всем. В ней утонуть. Но нельзя. Мне — расслабляться. Ей — переживать.
Поэтому отрываю руку и впитываю испуг в открывшихся глазах.
— Я рад, что ты возвращаешься к рисованию. Это всё скоро кончится. Тебя ждет блестящее будущее.
Я говорю это, чтобы подбодрить. Но, видимо, психолог я реально херовый.
Алиса опускает взгляд, кивает. Я улавливаю, что уголки её губ поползли вниз. Снова хочется поступить неправильно: потянуть за подбородок, заставить смотреть на себя. Но её нельзя больше заставлять.
— Хорошего дня, Денис. Спасибо тебе за всё. И извини…
— Не за что извиняться. Отдыхай.
Глава 44. Денис
Сегодняшний вечер я провожу чертовски по-особенному. Решил посвятить его по-настоящему важному человеку.
Мой автомобиль припаркован носом к витрине чайханы Тысяча и одна ночь. Я всматриваюсь в приглушенно освещенный зал и думаю о них же.
О тысяче и одной красочных ночах на свободе, которых у Алисы может не быть. Или не у неё.
У Тимура всё отлично. Я бы сходил с ума от бешенства, если бы не выключил в себе любые человеческие чувства, оставив только рабочие цели и задачи. Отбешусь как-то потом, а пока я просто наблюдаю за одним из столов.
Пока Алиса заново учится жить под охраной, со своими страхами и сомнениями, Тимур откидывается на цветастом диванчике, забрасывает руку на спинку и с улыбкой о чем-то рассуждает, чтобы потом, когда друзья засмеются, потянуть к губам шланг кальяна.
Пацан чилит. У пацана всё хорошо. Убить его готов.
Из уборной за столик возвращается какая-то девица, садится рядом с ним и кладет на мужское бедро руку.
Я — далеко не Алиса. Я с ним даже рядом ссать не встал бы, но смотрю на это и понимаю, что он вел себя так сраных три года. Издевался-издевался-издевался. И продолжал бы, не узнай она правду. Или узнай слишком поздно.
С чем связана его маниакальная настойчивость по отношению к Алисе (при том что он очевидно её не любит), у меня тоже есть теория, но о ней потом, а пока хочу с ним кое-что обсудить.
Никуда не спешу. Можно даже сказать, что наслаждаюсь процессом. Чувствую себя немного хищником на охоте за тупым-тупым, но очень уверенном в себе и собственной удачливости травоядным.
Компания бросает смятые купюры на стол и выходит из заведения, когда на моих часах уже почти полночь.
Алисе пятнадцать минут как нельзя покидать территорию отцовского дома. А эта сука продолжает кутить. Они прощаются на улице и рассаживаются по машинам.
В тачку к Тимуру запрыгивает та же девка, которая наглаживала его колено.
Свидетели мне не нужны, поэтому я продолжаю сохранять спокойствие, мотивируя себя же неизбежностью. Для всех — справедливости. Для Тима — ещё и возмездия.
Они едут в один из спальных районов. Я — за ними. Выйдя из машины, в обнимку движутся к подъезду. По зажегшимся через несколько минут окнам распознаю, на какой этаж поднялись. Ну что ж… Ещё немного подожду. Если надоест — подойду к машине и въебу. Хотя бы ей, раз уж ему пока нельзя. Чуйка подсказывает, что ночевать здесь урод не останется. Развлечется, соберется, спустится…
Ему же нужно играть перед папочкой роль примерного сына. Перед Алисой — раскаявшегося влюбленного. Перед собой — ни в чем не виноватого и не имеющего ни к чему отношения человека.
Только теперь я знаю: он всем врет. Считает себя везунчиком, еще не подозревая, что колесо фортуны почти на стопе. Сейчас напоследок потрахается и я его остановлю.
Тимур открывает дверь подъезда меньше, чем через час. Ну что ж… Быстренько.
Закуривает и выпускает дым в небо. Улыбается, гнида.
Я подозреваю, что даже знаю, о чем он думает. О том, как же охуенно жить.
Да, друг. Охуенно. Было.
Он направляется к машине, я выхожу из своей.
Хлопок двери в темноте привлекает внимание Алисиного бывшего. Он оглядывается, находит меня взглядом.
Сверху на меня попадает свет фонаря, Тимур становится менее расслабленным и вальяжным.
Приближаясь, я отмечаю, что сначала он замедляется, а потом наоборот — пытается ускориться.
Хочет сбежать, как крыса. Не впервые.
Хватаю его за шиворот и толкаю в сторону. Его потрахушки длились достаточно, чтобы я успел заранее определиться, что и как буду делать.
В этом дворике есть шикарная темная арочка. За ней — тупичок. Очень похожий на тот, где мучили мою Алису. При нем, сука, мучили. Из-за него, сука, мучили.
Толкаю в бетон спиной. Шагаю на него и сжимаю горло.
— Привет, друг. Давно не виделись…
Склоняю голову и изучаю лицо с минимального расстояния. В темноте он кажется младше, а ещё испуганным. Супер.
— Какие друзья? Руки убрал…
Тимур пытается хорохориться и отодрать от себя мои пальцы. Я сжимаю немного сильнее. Сложно сдерживаться и не избить до полусмерти, но мне приходится.
— Поговорить с тобой хочу. Ты явно любишь, когда я с тобой разговариваю…
— Пошел нахер.
Тимур делает попытку меня оттолкнуть, но результат получает обратный. Фиксирую его надежней. Приблизившись, вижу, как в темных глазах зарождается паника.
Он — слабак. По физике мы с ним почти как Алиса с тем парнем. Становится немного легче от мысли, что сейчас он чувствует что-то похожее — страх, неизвестность… И неизбежность.
— Ты пойдешь к следователю и всё ему расскажешь.
Первым делом он хочет еще раз послать меня нахер, это видно по взгляду, но потом решает быть хитрее.
— Какому следователю? Бред какой-то… — Падает на дурака. Это ожидаемо, но у меня в ответ падает планка.
Шагаю еще ближе. Подаюсь вперед лицом. Сжимаю свободной рукой щеки и заставляю смотреть на себя.
— Тебе же будет лучше, если сам признаешься. Ты что так, что так сядешь, я прослежу, но сам придешь — хотя бы остатки достоинства сохранишь…
Применять к нему понятие «достоинства» можно исключительно условно, но я оставляю место для «чуда».
— Я не понимаю, о чем речь…
Но чудо не случается.
В тишине ночного двора я слышу, как бешено бьется его сердце. И у Алисы билось так же. И она так же боролась за свою жизнь. Только между ними есть огромная разница: Алиса никогда и никому не делала зла. Никогда и никому. А этот…
— Я тебе сейчас всё объясню. Если где-то ошибусь — можешь моргать. Ты очень обрадовался, когда отец Алисы пригласил тебя к себе на разговор. Решил, что у нас-то разлад, а для тебя это — шанс. Не торопился. Выжидал. Наблюдал. А план зрел…
Не могу сдержаться — давлю сильнее. Хочу его отлупить до состояния, чтобы кровью харкал. Но одному Богу известно, когда смогу это сделать.
— А тут совпало. Алиса на Дне рождении. Увидел в историях, да? Там же увидел, что меня рядом нет. Подумал, что момент идеальный. Всего-то и нужно было, что попросить кого-то из общих знакомых маякнуть, когда она засобирается домой, а ещё приехать и найти кого-то, кто за денежку согласится тебе подыграть. К ней пристанут, ты спасешь, она растает, всё простит…
Я впервые проговариваю это все вслух. Когда прокручивал в голове — охуевал, но вот так — ещё сильнее. Это ужасный план. Жестокий. Но то, во что превратилась реализация… И то, что это гнида просто ушла…
— Ты подъехал, увидел пацанов, предложил поучаствовать… Алису показал, она понравилась… Согласились. Дальше — дело техники. Позвонить ей на мобильный, когда она закажет такси, и наплести про аварию. Она же, считай, не местная. Понятия не имеет, где тут проход, а где тупик. Завел её в ловушку. Следом зверя запустил. Только зверь — ещё уебищней, чем ты. У него свой план в голове. Она
Я замолкаю, потому что кроет. Почему молчит Тимур — не знаю. Да и не интересно. Что он скажет? Я миллион раз всё проверил, чтобы убедиться, что так и было.
— Он её насиловал, а ты просто отступил.