Мария Акулова – Под его защитой (страница 89)

Я не жду раскаянья. Мне просто непонятно, как можно быть с Алисой таким по-жестокому безразличным.

— Ты мог его оттянуть. Ей не пришлось бы себя спасать.

Мы снова молчим.

— Ты ебаный трус. И ты чуть не сломал ей жизнь.

— Ты ничего не докажешь.

Усмехаюсь.

— Я всё докажу. А ты никуда не убежишь. Вы думаете, что пронесло. Что папка вас отмажет. Вы-то при чем друг к другу? Даже не знакомы. Но в таких связках все рушится очень быстро. Когда начинает пахнуть жареным, вы топите друг друга, чтобы спасти себя. Я просто предлагаю тебе начать. Не сольешь ты — сольют тебя. Поверь, это будет хуже…

Я улавливаю в Тимуре сомнения, но заранее знаю: даже на это ему не хватит смелости. Он слишком трус.

— Я не хотел этого…

Слова срабатывают электрошокером. Отрываю руку и стряхиваю. Мне не нужно его признание для осознания собственной правоты, я и так не сомневаюсь, но от этого «не хотел» становится гадко.

— Но сделал всё и ещё немного, чтобы это случилось. Сходи к следоку сам. Я даю тебе день.

Отступаю, разворачиваюсь, направляюсь к машине. На самом деле, у моего плана есть один важный изъян: я блефую. Мою версию невозможно доказать, если кто-то из подельников не усомнится в другом. Я надеюсь на испуг Тимура, потому что засадить хочу их всех. Но сработает ли — вопрос.

— Мне жалко Алису, но это не я заставил её взять камень…

Слова летят в спину, перебивают хребет. Сложно вдохнуть. Реально сложно. Сжимаю кулаки, оборачиваюсь:

— Этот камень спас ей жизнь, сука. Этот камень спас ей жизнь, когда ты ее бросил.

— Господин Астахов…

Меня окликает девушка, к стойке которой я подошел пятнадцать минут назад. Отрываюсь от телефона, смаргиваю, и смотрю на неё.

— Мусса Мирзатович уже освободился. Он ждет вас…

— Спасибо, — встаю с диванчика, поправляю пиджак и ступаю к секретарю того самого Муссы Мирзатовича.

Девушка провожает меня до красивой резной двери. Открывает передо мной и приглашает войти.

Я благодарю кивком, проходя внутрь.

Кабинет незнакомого мне, но очевидно важного человека невозможно не изучить. Красивая, немного вычурная мебель. Множество книг. Ниши под потолком. В центральной стоит Коран.

На столике — золотая посуда, пиала с сухофруктами, конфетами и орехами.

На стене висит картина, на которой изображена Кааба.

Здесь во всём роскошь на грани с китчем. Очень по-восточному. С огромным уважением и гордостью к своей традиции.

Это может прозвучать странно, но я люблю иметь дело с глубоко верующими людьми, какому бы богу они не молились. Не с фанатиками, а с теми, кто достаточно мудр и рассудителен, чтобы не спорить, но познавать. Именно этим людям лучше всего известно значение слова честь. Важность ответственности за поступки. Всё это для таких людей — не пустой звук. Жаль только, не всем им удается вырастить такими же своих детей.

Я знаю, что Тимуру не хватит мужества взять свою вину за себя. Поэтому я пришел к его отцу.

— Здравствуйте…

— Денис…

Мусса Ахмади — солидный, благородно седой мужчина. Властный. Мудрый. Я не занимался изучением его жизни от рождения и до сегодняшнего утра. В ней наверняка есть не одно темное пятно, но по состоянию на сегодня он определенно добившийся успеха, но не потерявший достоинства человек. Опять же, жаль, что только он… А внешне сын на него похож.

— Здравствуйте, Денис. Чем могу быть вам полезен? — Седоволосый мужчина разглядывает меня, упираясь рукой в собственный стол. Я слышу легкий восточный акцент, от которого не удалось избавиться. У сына акцента уже нет. Правда в нем в принципе далеко не все проросло, что отец наверняка пытался привить.

— Я хотел поговорить с вами о сыне…

Замолкаю, смотря на Муссу. Он еще недолго ждет, а потом улыбается. Без издевки, но немного снисходительно.

— У меня трое сыновей, Денис. И три дочери. Скажу честно, меньше всего ожидал, что разговаривать мужчина придет ко мне об одном из моих взрослых сыновей. Не могли бы вы конкретизировать?

Я мог бы.

— Речь о вашем сыне Тимуре…

Я вижу, как мой ответ удивляет. Мусса несколько раз задумчиво кивает, после чего снова смотрит на меня с интересом.

— Я слушаю вас.

Проявляет мудрость на каждом шагу: дает мне высказаться.

Не могу сказать, что идя сюда, я на сто процентов был уверен, что поступаю правильно. Сделал это на свой страх и риск. Но сейчас кажется, что не ошибся.

Алиса описывала отца Тимура, как человека сильного. Эталон. Пример. Жаль, что сын старался дотянуться до него так по-скотски. Жаль, что готов был снести любую преграду на пути к достижению желаемого: одобрение отца. Я уверен: он сделал то, что сделал, именно ради одобрения.

— Ваш сын совершил поступок, из-за которого пострадать может невиновный.

Блуждавший по мне взгляд Муссы возвращается к лицу. Я вижу, что он стал жестче. Я даже отчасти понимаю его чувства. Первая реакция на попытку обвинить твоего ребенка — это желание защитить. А ещё отрицание. Но я надеюсь, что этому человека хватит смелости пойти дальше. От самозащиты до принятия истины.

— Вы наверняка слышали от самого Тимура о девушке… Алисе…

Мусса оглядывает меня ещё раз, уже по-новому.

— Простите, Денис, вы не представились. Мне сказали, что со мной хочет поговорить юрист… Адвокат…

— Да, Мусса Мирзатович. Я — адвокат Алисы Колинчук. Но еще я человек, для которого Алиса — самое важное, что есть в этом мире.

Губы отца Тимура кривятся в еле заметной усмешке. Это могло бы разозлить. За подобную на лице его сына я бы не сдержался. А тут… Спокоен. Просто жду.

— Если вы думаете, что я могу как-то повлиять на своего сына, то скажу вам сразу: я вам не соратник.

— Ваш сын очень обидел Алису…

Мусса кивает.

— Он говорил это. А я сказал ему, что свою вину нужно искупить.

Я сглатываю ком в горле и подробный рассказ о том, как и что именно этот долбоеб «искупал».

— Только вы забыли ему рассказать, что прощать Алиса не обязана…

Мы смотрим друг на друга и молчим. Я вижу сомнения во взгляде мужчины, но он принимает решение слушать дальше.

— Как и он не обязан сдаваться. Я так понимаю, в борьбе с вами…

Усмехаюсь.

— Со мной. Только это не была борьба. Я скажу вам правду, на которую вы, надеюсь, не обидитесь. Но благодаря действиям вашего сына я сорвал джек-пот. Алиса — это лучшее, что в принципе может случиться с любым мужчиной. Правда не всем дано понять это сразу. Мне тоже удалось с опозданием.

— Я не очень понимаю, зачем вы рассказываете это всё мне. Если у вас с этой девушкой всё так хорошо, то в чем вы обвиняете моего сына?

Закрываю глаза, вспоминая вчерашний вечер.

Без дополнительной «мотивации» Тимур не признается. Им всем выгодно, чтобы собак спустили на Алису. Они верят в свою безнаказанность. Отец несостоявшегося насильника может её обеспечить.

А отец состоявшегося заказчика обернувшейся кромешным ужасом постановки может спасти Алису, заставив своего сына говорить. Если я не ошибся, конечно.

Я повторяю историю Муссе. Стараюсь сосредоточиться на фактах, не давить на жалость. Но по лицу мужчины легко понять, что содеянное его сыном поражает.

С каждым моим новым словом скепсиса в отце Тимура становится всё меньше. Шока, злости, даже отвращения — больше.

Я заканчиваю, Мусса опускается на кресло.