Мария Акулова – Под его защитой (страница 41)
Признаюсь, смотря в глаза. В моих собираются слезы. Папа улыбается, тянется к щеке и гладит. Стирает единственную слезинку, потому что дальше я запрокидываю голову и высушиваю остальные интенсивными взмахами ладоней.
Нет смысла плакать. Только душу себе травить. Мама сделала больше, чем могла — до последнего была для нас с папой источником света и тепла. Теперь мы должны нести её тепло по жизни.
— Ты каждый день становишься всё больше на неё похожей…
Самый важный в жизни комплимент греет душу, как печка.
Я благодарю папу улыбкой. Мы опять ненадолго замолкаем.
После воспоминания о маме моя скрытность в отношениях кажется абсолютной глупостью. Дышу глубоко, настраиваюсь, хочу быть искренней…
— А что там Денис, кстати? — но папа действует на опережение. И снова как будто стреляет в упор. — Дело твое, малыш. Как оно?
Уточняет, а у меня по телу слабость и вся решительность уходит куда-то в пол.
Кое-как собираюсь, снова натягиваю улыбку и смотрю на папу:
— Всё хорошо. Я… Довольна. Денис — невероятный профессионал… — Хвалю его, а у самой на душе гадко. Не потому что вру, а потому что недоговариваю.
Он ещё и мой любимый мужчина.
Он в первую очередь мой любимый мужчина.
— Да, он если возьмется…
Папа сжимает руку в кулак и слегка потряхивает. Я не сдерживаю неуместную улыбку.
— На этой неделе заседание. Я поеду…
— Езжай, конечно. Если тебе так спокойней…
На самом деле, мне будет одинаково волнительно. Но я хочу хотя бы послушать, что и кто будет говорить.
— А потом ко мне приезжай… — Я смотрю на папу, он улыбается, подмигивает. — Я тоже тебя кофе могу угостить. К зайцу заеду, вдруг гостинец какой-то для тебя завалялся…
Не сдерживаюсь.
Встаю со своего стула и ныряю в раскрытые объятья.
Обожаю его. Мой самый лучший.
— Можно даже с кем-то… У меня и на две чашки хватит.
Замираю ненадолго. Прислушиваюсь к себе. Страшно… Как с обрыва прыгнуть, хоть и знаешь, что надежно держит трос.
— Конечно, приеду, па… А когда-то и с кем-то… — Закусываю губу и жмурюсь, положив голову на его плечо. Слышу же только не подлежащее расшифровке:
— Эх…
Глава 22. Денис
Я не соврал Алисе, работы у меня сегодня действительно много. Я ей в принципе стараюсь не врать. Незачем. От неё тоже подвоха не жду. Во взгляде не ищу лукавства. И это так… Приятно.
Для меня — необычно. Я привык, что отношения — это когда ты на пороховой бочке, а у партнера в руках спичка. Слишком долго сам себе жизнь усложнял не тем человеком.
Между нами с Алисой больше десяти лет разницы. Опыта всякого у меня целое море, у неё — меньше. Но стыдно признаться, что вот сейчас — мой первый опыт реально здоровых отношений, который я хочу максимально продлить.
Она научила меня, что поспешные выводы — зло. С Алисой я их сделал слишком много. И нет дня, чтобы не был благодарен ей за то, что хватило гибкости не встать в позу. Хотя она имела полное право.
Лифт пищит, останавливаясь на первом этаже Бизнес-центра. Я выхожу из фойе на улицу, чтобы перейти через дорогу, открыть дверь в одно из множества заведений и встретиться с коллегой, чей офис — в квартале отсюда.
Мы с Данилой Черновым вместе учились. Потом вместе же работали, правда недолго. Ему повезло больше (хотя он считает, что дело не в везении, а в умениях). В Лексе он трудился под прямым началом Петра Щетинского — нашего преподавателя и просто гения в профессии. Меня Петр тоже взял в свою практику, но не к себе, а в помощь старшему юристу, с которым у нас не срослось.
Я ушел из Лексы, а вот Данила остался.
Правда тоже до поры до времени. Пока
Приличным людям в ней больше не место. Всех хотя бы чего-то стоящих разбросало по другим конторам.
Мы все теперь — конкуренты в борьбе за клиентов и деньги, а ещё часто оппоненты в судах. Но это не мешает сохранять человеческие отношения. Отчасти даже дружеские.
Данилу я уважаю. Когда нужно — советуюсь.
Сейчас, к примеру, мне нужно.
Захожу в кафе и окидываю его внимательным взглядом. Чернов сидит у окна, уткнувшись в телефон. Замечает меня за несколько шагов до столика. Встает, улыбается.
Мы здороваемся за руку, наверняка испытывая одно и то же. Радость встречи.
Садимся, заказываем чай и что-то пожевать.
Дальше Данила снова утыкается в свой телефон. Смотрит на что-то, улыбается…
— Тебя поздравить-то можно? — Улыбка становится кривоватой. Он слышит мои слова, но от экрана отлипает не сразу.
Через несколько секунд и со вздохом.
Смотрит на меня, я вижу, как глаза светятся.
О его жизни — и личной, и профессиональной, — в последний год ходило много слухов. Уверен, часть из них правда. Но вся грязь, которой пытались его облить, мне не интересна. А за исход я рад. Он выглядит совершенно счастливых человеком.
— Можно, поздравляй, — Чернов благородно разрешает, я улыбаюсь с кивком, ну и начинаю:
— С первенцем… Девочка, да?
Кивает гордо.
— Аврора.
Представляет, а потом не сдерживается. Снова берется за телефон. Открывает видео, поворачивает экраном ко мне.
Маленькая совсем, но уже красавица. В маму, наверное. Хотя и Чернов — тоже ничего.
— Жена отправила. Не знаю, как в работу включиться. Только минута свободная — прошу её снять Рорку и мне скинуть. Никогда не думал, что свои дети так меняют. Влюбляют.
Мне ответить нечего. Детей пока нет. Но Даниле я верю, поэтому киваю. Надеюсь, в ближайшее время и лично об этом тоже узнаю.
— Никогда не думал, что о таком будем говорить…
На мое честное признание Данила реагирует пожатием плеч. Разворачивает телефон снова к себе. Смотрит недолго, потом блокирует и откладывает.
Готов поставить на кон свою долю в бизнесе: вернется в кабинет, сядет в кресло и снова будет рассматривать свою дочку с улыбкой. Не удивляюсь, если парочку дел проебет без уважительной на то причины. Ай-ай-ай.
— Взял бы декрет и не мучился…
В ответ на мою шутку Данила кривовато усмехается. Смотрит в окно, потом на меня:
— Ты как моя Санта говоришь…
Данила упоминает имя своей жены, а я пожимаю плечами.
Честно, никогда не лез в личные жизни людей сам. Но об истории Чернова и Щетинской не слышал только глухой. Я в лоб не спрашивал, что правда, а что бред. Но теперь точно понятно — Чернов действительно в жены взял дочку нашего погибшего кумира, своего наставника. А как уж они к этому пришли — дело не мое.
— Она с радостью вместо меня в офис бы гоняла. Боится, что её никто не дождется. Все вперед уйдут, а она отстанет…
— А сколько ей? — спрашиваю осторожно, Данила в уме считает.