Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 8)
Это одновременно смешно и грустно, но с мужем у нас в отношениях полный раздрай, а с менеджером, иногда кажется, мы можем даже вслух не разговаривать. Понимаем друг друга с полувзгляда.
Зажимаю микрофончик, чтобы надиктовать: «ты — невероятная», но запинаюсь на последнем слоге.
Не дописанный войс улетает, а меня бросает чуть вперед. Телефон выпадает из руки. Я чудом не бьюсь о руль, так как пристегнуться не успела.
Понимаю, что произошло, с задержкой, и тут же хочу дать себе по голове.
Я въехала в зад притормозившей на светофоре машины. Просто по невнимательности. По глупости. Как последняя дура.
Вожу с восемнадцати, и тут…
Включаю аварийку, открываю дверь, выхожу…
Надеюсь сейчас только на то, что поцарапала не сильно. Ну и что получится избежать истерик. Я готова извиниться и компенсировать. Машина застрахована. Проблем быть не должно.
Что бы кто ни думал, но жизнь с мужем-футболистом сделала из меня вполне самостоятельного человека, способного не только создавать проблемы, но и решать их.
Первое, что я вижу, ступив на асфальт, это как из автомобиля, чей зад я слегка испортила, выходит мужчина. Я знаю, что прозвучит как сексизм, но этому я рада. С мужчинами договариваться легче.
Дальше убеждаюсь, что вмазалась в Порш. Это ужасно. Пашка узнает — засмеет.
Пока водитель пострадавшего автомобиля не слишком спешит, я успеваю подойти к своему капоту и его багажнику. Сердце даже немного успокаивается, потому что явных повреждений я не вижу. Склоняюсь, присматриваюсь. Глажу металл.
Боковым зрением отмечаю приближение. Это молодой мужчина. Высокий, спортивный брюнет. Когда он останавливается рядом, выравниваюсь и поворачиваюсь.
В голове у меня была заготовленная речь о том, что вину я признаю и готова компенсировать, согласна на Европротокол, но слова застревают в горле, когда я вижу, в кого именно влетела.
Он тоже сразу меня узнает. Это ни черта не льстит. Сердце бьется быстрее, чем в момент аварии, когда его взгляд нехотя поднимается от моего бедра у лицу.
— Я так понимаю, Билецкая привыкла, что ей всегда зеленый цвет…
Мужчина произносит лениво, склонив голову и проезжаясь по мне ещё одним внимательным взглядом. Он всегда смотрит так, как будто под кожу, а может просто под одежду.
В ответ хочется поежиться и огрызнуться, но я прикусываю язык.
— Привет, Ника, — «пострадавший» протягивает руку, я нехотя вкладываю пальцы в его ладонь. Чувство вины всегда ставит меня в позицию подчинения.
— Привет, Тим.
Еле заметная царапина на машине Тимофея Татарова обходится мне слишком дорого.
Цена глупости — совсем не деньги, а нервные клетки, которые я трачу, сидя напротив мужчины за столиком в одном из кафе неподалеку места нашего столкновения.
— Ты стала еще красивее, Ника, — в ответ на комплимент хочется фыркнуть, но сдерживаюсь.
Приподнимаю бровь и смотрю прямо. Он хочет меня смутить, а может я просто придумываю, но чувствую свое напряжение, нашу непризнанную противником борьбу, и на сей раз совсем не хочу сдаваться.
— А ты не изменился.
На самом деле, это тоже комплимент. Я просто молчу о том, что Тим всегда выглядел великолепно. Производил сильное впечатление.
Но он, наверное, воспринимает по-своему, а я не рвусь объясняться. Мужчина склоняет голову, качает ею и хмыкает.
Мой взгляд скатывается на длинные мужские пальцы с аккуратно обработанными ногтями и кутикулами. Татаров — перфекционист и эстет.
Интересно, а женщин он тоже красиво трахает? Черт. Что?
Прокашливаюсь и ерзаю на стуле. Это, наверное, запоздалый выброс адреналина. Мысли странные.
— В лучшую сторону так точно, иначе не понимаю, почему женщине приятней было бы стоять на дороге и ждать полицию, а не сидеть со мной в кафе.
Разговоры с Татаровым — это бесконечные провокации. Я искренне не знаю, что ответить. Наверное, жалею о том, что согласилась на предложенный мне обмен: чашка кофе вместо разбирательств.
Тимофей даже не посмотрел, насколько сильные повреждения я нанесла его машине. Отмахнулся. Назвал аварию неплохим поводом для встречи. Он — манипулятор, но поймать его за руку и что-то предъявить физически невозможно. Я уверена, что абсолютно ему не интересна, как человек, но сейчас его глаза прожигают во мне дыры, он ждет, что пойду на контакт.
И у нас же вроде бы нет причин для конфликта, а мне сделать это сложно.
— Только глаза красные. Это ты плакала?
Его вопрос шарахает по голове. Я отшатываюсь, отворачиваюсь к окну и грязно ругаюсь про себя, осознавая, что щеки краснеют.
Нет, всё же нужно было остаться на дороге.
Сейчас наши машины припаркованы рядом перед витриной. У меня по-прежнему впереди много встреч и сьемка. Но Татаров — это точно главное спонтанное испытание дня.
— Неужели у Билецких какие-то проблемы?
После достаточно долгой паузы новый вопрос Тимофея взрывает изнутри. Я крутила в голове варианты ответов на прошлый, но он снова сбил с ног проницательностью.
Ненавижу. Просто ненавижу.
— Аллергия, Тим. Город цветет, ты замечал вообще? — Поворачиваю голову и произношу с иронией. Про себя добавляю, что замечает он скорее всего только себя. Окружающих — когда ему это нужно. Сейчас зачем-то нужно залезть ко мне под кожу. Я не пущу.
Смотрю снова прямо, очень хочу победить его в борьбе взглядов и силы воли. Мне кажется, я выросла. Теперь смогу. Но этот говнюк склоняет голову, делает свой взгляд снисходительным и улыбается.
Разрешает мне ввести себя в заблуждение. Придурок.
— Ты цветешь. Вот это замечал.
Нам приносят заказанный чай. Это дает несколько секунд на передышку. Я снова задаю себе вопрос, зачем согласилась на дурацкий разговор ни о чем. Потом вспоминаю… Они уже встретились с Пашей.
— Моя сестра подписана на твой блог… Считай, фанатка. Постоянно слышу, что там у Билецкой.
Узнавать такое всегда очень приятно. На душе теплеет. Если бы это была сестра любого другого человека, я с радостью расспросила бы, поблагодарила, сделала какую-то приятность, но сейчас реагирую прохладно, чувствую себя сукой.
Пожимаю плечами.
— Значит, знаешь, что у Билецкой все хорошо.
Тимофей несколько секунд смотрит мне в глаза, а потом вздыхает с улыбкой. Беззвучно кричит, что не верит. А я убеждаю себя, что мне всё равно.
— А у Пашки как?
Я могла бы быть благодарной Татарову, что он первым выводит наш бессмысленный разговор в нужную мне сторону, но я в принципе не способна испытывать к нему положительные чувства. Вроде бы.
— Вы же встречались недавно…
— Да, но со стороны всегда виднее…
Я ни черта не согласна. Со стороны видно то, что пытаешь увидеть, но в глубокие философские разговоры мы тоже с Тимом не занырнем. Тем более, это ещё один намек.
— У Паши тоже всё хорошо. Рабочие сложности. Уверена, ты уже в курсе.
— В общих чертах.
Тимофей покачивает ладонью над столешницей и опускает назад. Я снова залипаю взглядом на красивых руках. Оторвавшись, возвращаюсь к такому же красивому лицу. Интересно, я могу использовать Татарова в нормализации наших с Пашей отношений? Если да — то как? Или скорее он использует меня?
— Я дал ему несколько советов с учетом запроса…
— Каких? — попадаю в ловушку, как глупая малолетка. Сама понимаю, что меня поймали. Тим — хищник. Я — тупенькая овечка, как бы ни хорохорилась.
— Неужели Паша не поделился? — Мой собеседник тянет слова, его брови медленно поднимаются. Я снова хочу послать его нахрен, но снова осознаю свою вину, что влетела.
— Не успели поговорить просто…