Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 7)
— Я на неделе встречаюсь с Татаровым.
На сей раз тему переводит уже он. Я, мягко говоря, удивляюсь. Распахиваю глаза и слегка поворачиваю голову. Смотрю на то, как свет свечи бликует на стене.
Татаров — бывший Пашкин агент. Это он когда-то организовал Билецкому переход в другой клуб. Это сделка была одной из рекордных по деньгам. Громкой и ошеломительно успешной, как казалось изначально.
Я помню, что ещё тогда стала последним препятствием, которое Татаров убрал с Пашкиной дороги на пути к статусу топ-футболиста.
Только позже вскрылось много нюансов, подводных камней и крышесносный взлет в итоге вылился в не самое веселое завершение.
Получив серьезную травму, Паша выпал из игр на полгода. Когда восстановился — в основном составе клуба мечты его уже не ждали. Он никогда не хотел просто круто зарабатывать. В приоритете всегда было желание выходит на поле. Играть ему там не давали. Татаров долго саботировал требования Паши организовать аренду, новый трансфер. Ему казалось, Паше лучше не рыпаться. Паша не рыпаться просто не мог.
Закончилось все разрывом отношений. Новый Пашин агент организовал возвращение в родной клуб. Возможно, потому что это соответствовало моему желанию, я полюбила его куда сильнее. А новых экспериментов с Татаровым я больше не хочу. Я помню тот разговор со мной. Я помню, как он меня сломал.
— Зачем? — спрашиваю, вспоминаю лицо Тимофея. У него очень пронзительный взгляд, душащая энергетика и по-опасному острый ход мыслей. Я ему не доверяю. Не хочу, чтобы доверял Паша.
— Давно не виделись. Обсудим кое-что… Если хочешь — можем съездить вместе.
Морщусь.
— Нет, я не хочу.
— Почему? Боишься его, что ли?
Пашина шутка мне не нравится. Я и сама не понимаю, что чувствую к этому человеку. Ничего хорошего. Может даже страх, да…
— Боюсь, что он уговорит тебя на очередную авантюру.
Чувствую, как мышцы Паши каменеют. От расслабленности не остается и следа.
— А если меня не надо уговаривать? Я не хочу тухнуть, Ника.
Я знаю. Я тоже не хочу, чтобы ты тухнул. Но и сама я тухнуть не хочу.
— Встречайся. Потом поговорим.
Делать это непросто, но я расслабляю объятья, отталкиваюсь от Паши, в лицо мужу не смотрю. Встаю сначала в ванной, а потом на пушистый коврик, переступив через борт.
Воды вокруг действительно много, но я просто тяну полотенце, чтобы завернуться в него. Чувствую на себе взгляд мужа. Покрываюсь мурашками из того, что мы молчим.
Постепенно остывающие дорожки стекают по спине, рукам и ногам.
Оглядываюсь, только подойдя к двери:
— Как думаешь, старательная массажистка за тобой без разговоров бы поехала?
Встречаюсь взглядом с Пашей. Он серьезный, хмурится.
— Что ты хочешь услышать? Что ты для меня — важнее футбола?
— Было бы неплохо…
В ванной повисает тишина. Я вижу, что у Паши двигаются челюсти. Он становится еще более серьезным. Может даже злым.
— Так может детей обсудим, Ник? Когда? Я готов, ты знаешь…
— Ясно…
Киваю, опуская взгляд.
Снова отворачиваюсь, выхожу из ванной, слыша, как между лопатками впечатывается:
— А мне, блт, нихуя не ясно, к сожалению.
Глава 5
Каждый сеанс терапии заканчивается для меня одинаково — слезами. Сегодняшний не исключение.
Не потому, что Наталья пытается меня довести, просто во мне кроется слишком много страхов, боли, обид.
Сижу в машине, через пелену слез следя за тем, как дети в парке играют на площадке. Переживаю сразу кучу эмоций, которыми не готова ни с кем делиться.
Мобильный лежит на пассажирском, но рука к нему, как ни странно, не тянется.
Я смотрю на мальчиков, девочек, одновременно умиляюсь, завидую, хочу и чувствую блок. Осознаю, что на ровном месте те самые блоки не появляются.
В мою жизнь изо всех щелей лезет куча советчиков, которые считают допустимым рассказать мне, что пора бы уже родить. Наверное, это неизбежно с учетом размера моей аудитории. Наверное, мне давно пора перестать реагировать на подобные экспертные мнения. И иногда получается, а иногда кроет. Только я не буду выставлять напоказ этим людям свои настоящие страхи. Они и их извернут против меня. Зачем это нужно? Мне — незачем.
Хватает ума понимать, что браки не спасаются детьми. Дети достойны рождаться для любви, а не чтобы склеить трещины.
Я много читала, изучала, слушала. Я куда больше верю ученым, которые определили, что коэффициент выживания для пар после рождения ребенка снижается.
А ещё я слишком хорошо помню свое детство. Я до сих пор лью из-за него слезы на приеме у психолога. Но «экспертам», конечно же, виднее.
Я стала тем самым ребенком, который должен был спасти брак. Мои родители были молодыми, очень эмоциональными, совсем не зрелыми. Когда что-то пошло не так, им тоже, наверное, кто-то насоветовал сделать детку. Они сделали. И пусть я дико их люблю, пусть я знаю, что они так же дико любят меня, но я помню те жуткие скандалы, слезы, крики и бесконечное чувство вины, а ещё одно единственное желание: сделать что-то, чтобы это прекратилось.
Я не спасла их брак, но я очень долго чувствовала себя ответственной, как будто могла сделать это. Они развелись, когда мне было пять лет. У папы почти сразу появилась другая семья. Там — другие дети. Я знакома со своими братьями, мы довольно дружны, я давно не ревную папу к ним, мне кажется, он любит нас всех. Но я — не их семья. Я — что-то стоящее рядом.
С мамой ещё сложнее. После бесконечной вины, что я не удержала семью, мы вместе с ней переживали то, что она оказалась одинокой женщиной с прицепом. Меня никто никогда не обвинял. Мама ни разу в жизни не упрекнула, но я всё это чувствовала.
Через два года она тоже встретила мужчину — моего отчима. У них родилась моя младшая сестра. И опять же… У них — семья. А я рядом.
Я и чемодан моих не пережитых травм, страхов, чувств.
У меня перед глазами теперь два примера прекрасных семей. Гармоничных. Счастливых. Целостных.
И один пример неудачной попытки склеить брак ребенком.
Готова ли я поступить так же со своим? Нет. Хочу ли я родить Паше? Да. Но я, черт возьми, боюсь.
Я ведь знаю, как он видит решение нашей проблемы: я залетаю, сдаюсь, мы переезжаем. Переключаюсь на беременность, пилю всё такие же милые истории с округляющимся животом. Рожаю. Мы нанимаем няню. Я влюбляюсь в ребенка, как ни во что и никогда не влюблялась. Перестаю сношать ему мозги.
И вот это — главное, чего он хочет. Чтобы я перестала создавать ему проблемы.
Это, блин, больно. Но даже предъявить я ничего не могу. Мне затыкают рот несостоятельностью как женщины. Моя состоятельность как человека никого не интересует.
Только пошли все к черту. Ответ подобным «советчикам» может быть один: рискуйте своим ребенком, своим браком и собой.
Длинно выдыхаю и стираю с лица слезы. Беру себя в руки.
Немного пораскисала — пора опять собраться.
Сегодня у меня очень активный день. Впереди три встречи и съемка.
Отрываю взгляд от галдящей не моей малышни, жму на Старт. Я не сомневаюсь, что дети у меня непременно будут. Когда
Сдаю назад, выворачиваю с парковочного места и выезжаю на дорогу.
Паша сегодня катается по своим делам. Мы с мужем увидимся только вечером. Договорились вместе поужинать. Надеюсь, получится.
Терапевта он себе не выбрал и я очень сомневаюсь, что решится. Злит ли это? Конечно. Я не овца, чтобы убеждать себя же, будто все проблемы кроются во мне.
Слышу жужжание мобильного, скашиваю взгляд на пассажирское.
Беру телефон в руки, чтобы посмотреть. Включаю войс моего менеджера Иры и слушаю. Она забрала с почты пять коробок от рекламодателей, везет ко мне, оставит в гостиной. Умница моя.
Еще напоминает, что завтра мы должны съездить посмотреть одно помещение — я решилась развиртуализировать свой бизнес. Блог — это прекрасно. Реклама — это моя стихия. Но я давно чувствую, что этого мне мало. Хочу большего. Мы работаем над созданием оффлайн составляющей моего дела. Это будет личный бренд одежды.
Еще Ириша просит меня посмотреть календарь. Она забила встречи на две ближайшие недели.