Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 76)
Как я представлю роды от бывшего мужа миру — я воображала очень абстрактно. Если честно — откладывала. Как сказать Паше — тоже не знала.
Тиму… У нас не получилось бы. Не потому, что он плохой и влез в разлагающийся брак. Обнажил все тонкие места и дал порваться. Нет. Потому что я так не могу. В первую очередь, врать — себе и ему. Тем более, я не смогла бы поставить его в условия, когда придется принять не просто меня, а меня с чужим ему ребенком.
Я оттолкнула его на квартире. Оставила ключи. Убежала.
Во мне не было, чего ему дать, после развода. Он заслуживает большего. Насколько я знаю, сейчас у него есть девушка. Надеюсь, это что-то важное. Надеюсь, моя отрава выйдет из его крови. Он давно перестал смотреть мои истории и провоцировать. Я — проверять это. Мы успокоились. Это облегчает мою душу.
Мы с Пашей пробуем друг друга заново. Красочно друг друга вспоминаем.
Он сжимает мои ягодицы. Трогает грудь через свитер. Гладит шею, подбородок. Только живота не касается, а я животом так к нему жмусь…
Отрываюсь и признаюсь:
— Я смотрела все твои матчи. Ждала, когда ты посвятишь ей гол. — Неожиданно даже для себя всхлипываю, захлебываясь, как будто из-за этого. Хотя, на самом деле, мне просто слишком всё это. Слишком хорошо.
— А я не посвящал, да? Замучил тебя. Дурочка моя. — И тут же смеюсь. Тянусь. Целую.
В следующий раз уже Паша отрывается:
— Я все твои истории смотрел. Тоже ждал.
От его слов и искренности сердце сжимается. Мы одинаково страдали. Одинаково ни за что друг друга мучили.
— Не смотрел, — я постоянно проверяла. Не было такого. Не было.
— На тебя спорттовары подписались, а ты даже не заметила…
Смеюсь, обнимаю. Утыкаюсь в щеку. Глажу. Целую.
Хороший мой… Хороший…
Чувствую неуверенное движение. Хочу так, что взрывает. Паша ныряет под свитер, я закусываю губу и даже дыхание задерживаю. Жмурюсь. Он касается… Гладит.
— Я не была с ним, Паш. Ни до развода, ни после.
Он не спросил тогда. Сейчас тоже не спросит. Но это не значит, что его не гложет. Я даже думала просто об этом ему написать. Как бы исповедоваться. Но исповедуюсь сейчас.
Он не реагирует. Устраивает ладонь на животе. Она такая большая и горячая, что я прихожу в невероятный восторг. Малыш тоже. Бьет.
— Вау…
Смеюсь в ответ на короткое Пашино слово. А потом целую, куда достану.
Во мне скопилось слишком много нежности. Я столько раз готовила сырники и выбрасывала. Столько раз покупала ему одежду. Столько раз писала что-то и удаляла. Столько себя потратила на имитацию продолжающейся жизни. Хотя на самом деле…
— Тиш, Ник…
Паша просит — я тут же замираю. Отстраняюсь и смотрю в задумчивое лицо. Он такой забавный… Такой растерянный…
— Что? — чуть давит мне на живот, вызывая невероятный трепет.
— В тебе мое сердце бьется, я слышу. Тух-тух. Тух-тух. Тух-тух.
На глаза снова слезы, но в потолок я уже смеюсь. Мотаю головой, возвращаюсь к Паше:
— Не слышишь, господи… Оно быстрее бьется. Придумываешь… — Не обвиняю, а жалею скорее. Глажу. Люблю глазами. Он тоже любит. Улыбается.
Мои любимые глаза. У ребенка, наверное, будут такие же. Я об этом много и часто просила.
— Я в ахуе, малыш. Пожалей, дай скидку.
Смеюсь, бью в шутку по плечу. Обнимаю крепко-крепко. Сейчас кажется, что никогда больше не отпущу. А надо же еще понять, он уезжает… Когда? Что дальше? Что нам делать?
По моей спине в одном темпе движется рука. Я чувствую себя так уютно впервые за пять месяцев. Я сегодня его никуда не отпущу. Насчет завтра… Посмотрим.
— Там сырники…
Паша фыркает мне в скулу. Улыбаюсь.
— Ты — мошенница, Билецкая…
Я вообще-то Пашнина, но молчу. Улыбаюсь еще шире.
— Нас развести не должны были.
Не должны. Только я о беременности позже узнала, поэтому не мошенница, скорее дурочка, как ты и сказал.
— Уже развели. Придется заново жениться…
Может быть я тороплюсь и это слишком. Нам же нужно все обсудить на трезвую голову. Сейчас — всплеск. Мы соскучились. Но дальше точно справимся?
Раньше на этом вопросе я пережила бы приступ тревоги. Сейчас уверена, что да. Но не имею права решать за двоих.
— Придется, ты права. — Поэтому мы решаем вдвоем. — Нахера разводились?
Паша делает вид, что возмущен, но я знаю — это защитка.
Давлю на плечи, кое-как встаю с колен, хотя он отпускает совсем не охотно. Чувствую взгляд, когда лезу в прикроватную тумбочку, достаю оттуда кое-что важное.
Вы наверняка видели последний тренд разводящихся блогеров: выбрасывать обручальное кольцо из окна машины под пиздо… Ой, простите, страдательную музыку. Так вот… Я свое кольцо сохранила. Пашино тоже. Он никогда его не носил, поэтому и забрать не пытался. Слава богу, потому что я со стыда бы сгорела, если бы пришлось признаться, что наши кольца всё так же у меня.
Возвращаюсь, сажусь на место. Протягиваю.
Мои пальцы дрожат, а Паша временно прячет поцарапанное временем и ноской сокровище в кулаке.
— Я думал, новое…
Мотаю головой. Не надо. В следующем нашем браке и так будет много нового, а в приметы я не верю. Хочу в ту же речку. Мне кажется, по-настоящему и не выходила.
Паша сжимает кольцо между большим и указательным, я вытягиваю навстречу безымянный. Ложится идеально, как будто десять лет носила.
Улыбаюсь и разглядываю.
Я даже знаю, что мне скажут в блоге: не справившись однажды, нет смысла повторять свои ошибки. Но знаете, что… Я не собираюсь повторять.
Потеряв однажды, я поняла, что во второй раз отдам только вместе с жизнью.
Эпилог
Беру в руки пульт и осторожно нажимаю «on», поглядывая на совсем крохотную дочку на руках.
Её зовут Веруня и она в этом мире — новичок. Родилась два с половиной часа назад. Сейчас мы с ней обживаемся в палате, а наш папа… Он далеко.
Когда телевизор включается, зажимаю кнопку уменьшения громкости и держу, пока звук не станет минимальным. Клацаю каналы в поиске того самого.
Я ещё в родильном зале спрашивала, смогу ли посмотреть матч. Медперсонал смеялся и заверял, что да. Не успею родить — прямо там и включат. Но дочка у Билецкого — папина умница. Мы с ней всё успели.
Нахожу нужный канал, откладываю пульт и пока там реклама, смотрю на нашу с Пашей малышку.
Детей мы рожаем обалденных. С первых минут красивых. Что наш старший Санечек, что теперь Вера — мечта инстаграмной семьи, которой мы уже в полной мере не являемся.
Наш второй брак далеко не такой публичный. Я никогда больше не буду жить ради блога, но это совсем не значит, что вход в мою жизнь абсолютно закрыт. Ни черта! Свою работу я тоже очень люблю. Просто баланс… Он теперь другой. Приоритеты сдвинуты навсегда.
Матч начинается, я ерзаю на установленной в полусидящем положении кровати, устраиваясь поудобней. Мандражирую страшно. Думаете, это неуместно, когда два часа назад из меня вылез человек? Ну и зря. Детей рожать я перестала бояться на первом. А вот за мужа буду болеть до окончания его футбольной карьеры. Дальше, подозреваю, тоже, но уже в качестве тренера.
Он свой дурацкий футбол тоже не бросит. Правда и про «дурацкий» это я так… Из вредности. Я люблю всё, что любит Паша. А у него две любви на всю жизнь. И вы можете не верить, но ко второй я больше не ревную. Она дает силы моему дважды мужу беречь нашу семью еще сильнее. А наша семья окрыляет его для игры. Вот такой замкнутый круг. Круто, правда? Мне тоже нравится. Только что придумала. Нужно записать для поста.