Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 77)

Наш старший сын — Саша — сейчас со свекрами. Так получилось, что Вера решила прийти в этот мир с опережением графика.

И вот тут самое время спросить: стал ли наш брак идеальным? Потому что я честно вам отвечу: нет.

Элементарный пример: мы с Пашей пришли к тому, что рожать хотим вместе. Готовились к партнерским родам, а начались они, когда у Паши выездной матч. Ответная игра плей-оффа. В первой была ничья. Все решится сегодня. Он просто не мог ее пропустить. Даже не так: я не могла позволить, чтобы он ее пропустил. Поэтому рожала я сама, а Паша об этом еще даже не знает. Если бы сообщила — он бы сорвался. Поэтому я решила, что пусть отыграет, потом…

Вот и получается, что самой младшей Билецкой уже два часа, а отец ее еще даже не видел. Плохо? Кто-то скажет, что да. Нам… Нет.

Кто-то на моем месте мог бы обидеться, а я еще и взбучку получу, когда Паша узнает, что провернула за его спиной махинацию.

Но я же знаю, что они там без него не справятся, а мы с Веруней сделаем всё по-чемпионски. Мы — жадные. Хотим всего. И побыстрее в этот мир, и папу-победителя тоже.

Малышка трогательно кряхтит, я то и дело отвлекаюсь на нее. Глажу по редким-редким волосикам, тянусь к носику и целую. Потом снова смотрю на экран. Капитаны обменялись рукопожатиями и символикой, арбитр подкидывает монетку, матч начинается…

Что вам пока рассказать? Даже не знаю. Хм…

Моему Паше сейчас тридцать шесть. Он — капитан команды, в которую перешел четыре года назад. Мы все это время жили на два города. Я не смогла переехать окончательно, а Паша перестал требовать.

Иногда нам было сложно, но главная сложность — что мы друг по другу адски скучаем. Я подозреваю, это связано с тем, что прожитие порознь полгода невозможно компенсировать. Они навсегда поселились в нас незаполняемой нехваткой. Мы теперь всегда немного голодные, а не пресыщенные, как было когда-то. Мы всегда немного боимся друг друга потерять и пытаемся скрепить свой союз сильнее.

Теперь у нас есть несколько нерушимых правил, которым мы следуем просто потому, что вдвоем понимаем их важность: никаких разговор о разводе. Никакого шантажа. Ни за что и никогда. Никаких ссор при детях (хотя ссоры случаются, мы же не картонные барби с кэном). Честные разговоры о страхах.

Правда это все возможно благодаря тому, что главный свой страх мы победили: не получить поддержки партнера и не быть понятыми. Поверьте, такая искренность куда важнее, чем рассказы о безоговорочной верности и зашитых глазах. Все мы — люди. Но только надежный тыл позволяет нам расправить крылья. Только честность — дышать полной грудью. А выбирать друг друга каждый день — это не так уж и страшно.

Вера засыпает у меня на руках, я могу ее переложить, но не хочу, а матч набирает оборотов. Я увлекаюсь так, что даже усталость отступает. Тянусь за телефоном и фотографирую малышку, чтобы отправить мамам. Они, конечно же, в восторге. Только поговорить я с ними смогу завтра. Сегодня хочу отдохнуть от всех.

Свекровь пишет, что Санек ложится спать. Они записывают мне войс с картавым: «доблой ноци, мамоцка»… Я переслушиваю его трижды прежде, чем отложить. Скучаю по нему. Обязательно попрошу, чтобы завтра приехали знакомиться с внучкой вместе с моим зайкой.

Пашу я наберу сразу после матча, а пока вся замираю — на плазменном экране мой муж принимает на грудь мяч, ловко скидывает к ногам, разворачивается и несется… У меня сердце вылетает, как шальное. Ну и кто скажет, что ему пора в утиль? Мой старичок обводит молодых на дикой скорости. Опыт позволяет предугадывать их действия, мудрость — не торопиться, спокойствие — оставаться хладнокровным и гасить лишние эмоции. Может я предвзята, потому что вот уже почти пятнадцать лет занимаюсь с ним охуительным сексом и мой мозг расплавился от количества подаренных оргазмов, но мне кажется, что лучше футболиста не найти, как и любовника, вы поняли, да?

Когда Пашка теряет мяч, я хлопаю кулаком по постели.

— Вот черт! — Шиплю и обзываю про себя выбившего из-под ног Паши мяч футболиста гондоном.

Да, вы не ослышались. Именно так. И подумали тоже правильно: я вообще не идеальная, но это так кайфово!

Правда об этом я вам уже вроде бы говорила, поэтому не трындим, а смотрим футбол дальше.

Первый тайм получается не слишком динамичным. Счет — 0:0. Мне кажется, что команду противника это устраивает, они как будто сознательно гасят игру, засев в глубокой обороне. Это делает матч не самым интересным для болельщиков, да и глупо надеяться на дополнительное время и серию пенальти. Решать должны ноги и поле, а не везение.

Я ловлю любой намек на эмоции своего мужа. Все мои локаторы настроены на него. Мой Пашка злится. А я жалею только о том, что на расстоянии не могу успокоить. Он по-прежнему максимально ответственный. Он обещал себе, что выведет команду дальше — он обязан это сделать. Когда первый тайм заканчивается, я ненадолго выдыхаю.

В перерыве к нам с Веруней заходит медсестра. Персонал здесь улыбчивый и доброжелательный. Мой английский за четыре года стал беглым. Наши с Пашей дети тоже скорее всего вырастут двуязычными. Вернемся ли мы домой после завершения карьеры мужа, останемся в Лондоне или поедем куда-то еще — решать будем позже. Но эта неопределенность меня не гложет. Вместе с рождением детей ко мне, как ни странно, пришло недостижимое раньше спокойствие. Лишь бы с ними все было хорошо. Со мной тогда тоже будет.

Девочка-медсестра уходит, задав мне несколько вопросов, а мы с Верой возвращаемся на поле, чтобы смотреть второй тайм.

Наш папа рвет и мечет. Счет остается все таким же бесяче ничейным. Он много кричит и машет руками своим игрокам. Точно то же делает тренер, стоя на краю поля. На семидесятой минуте происходит огромная тупость: случайный гол забивает команда-соперник.

Это ужасно. Просто катастрофа. После этого сложно быстро собраться, а теперь это еще важнее.

Я в эти минуты сильнее убеждаюсь, что была права, не сказав Паше о преждевременных родах. Он и доехать бы не успел, и в проигрыше себя винил. Правда я еще очень надеюсь, что проигрыша не будет.

Восьмидесятая минута… Счет так и есть 1:0. Наши с Веруней нервы на пределе. Точнее мои. А дочка спит, причмокивая. Лапочка моя… Когда меня слишком сильно захватывает азарт — всегда отвлекаюсь на нее.

Говорю про себя: ты даже не представляешь, зайка, какое бешеное детство тебя ждет. А все потому, что у тебя неугомонная мама. Сашка гонял со мной почти везде за редкими исключениями. Я просто не могу долго без своих крошек. Теперь, уверена, гонять будем втроем, а потом к папуле, соскучившись.

Восемьдесят вторая минута. Паша бежит к краю поля, чтобы взять бутылку с водой.

Для меня матч в этот момент как будто становится на паузу. Я давно остыла к футболу как таковому. Я — фанатка Билецкого. К моему мужу подходит тренер. Они переговариваются, а я жалею, что не читаю по губам.

Отношения с Жоржем Нурье у Паши прекрасные. Это тренер молодой школы и мягкого стиля. Он прислушивается к своим игрокам и помогает им реализовать потенциал на максимум. Сейчас, уверена, Паша кивает не просто потому, что должен, ему на ухо не орут о бездарности, а говорят что-то важное.

Их показывают крупным планом, потому что в игре пауза — одному из игроков соперника нужна медицинская помощь.

— Это твой папа, Вер. Знакомься, — шепчу, указывая дочке на экран. Скажете, что глупо? Ну и пусть. Зато искренне.

Сама тоже смотрю на лучший в мире крупный план с любовью. На лице у Паши добавилось чуть-чуть морщинок. Недавно я нашла семь седых волос. Мы все ближе подбираемся к совместной старости и смерти в один день. Готовимся душнить друг другу и надеемся, что дети не затянут с внуками.

Я вижу, что Паша много и часто кивает, а потом замирает. Улавливаю его растерянность и немного пугаюсь. Плохие мысли стараюсь откинуть. Продолжаю следить за реакциями. Тренер сжимает плечо моего мужа и бьет пару раз по спине. Паша улыбается. Кивает и бежит на поле.

У меня почему-то мурашки по коже. Ему, наверное, сказали что-то важное. Знать бы еще, что…

Матч возобновляется по свистку арбитра. Соперники продолжают изо всех сил тянуть резину. Перебрасывают мяч на линии защиты, копошатся в центре поля. Атаковать и не идут, и не дают. А в моего Паши, как кажется, кто-то вселился. Он бьется о стену. Бьется и бьется. В итоге удачно навешивает в штрафную нападающему. Тому остается развернуться и с силой забить. Он делает это мастерски. Счет становится 1:1.

Накал снова жуткий. Нервы — на пределе. До дополнительного времени какие-то жалкие пять минут, а мы с Верой очень хотим, чтобы наш папа победил.

И он как будто слышит. Рвется, как дурной. Мне кажется, играет за троих, как будто не бегал девяносто минут, как будто не тридцать шесть и целая карточка старых травм. Как будто только вылетел на поле.

Как будто знает, что мы очень ждем.

Подарив один гол, второй хочет свой. Обводит. Обводит. Обводит…

У меня на каждом «обводит» сердце ухает. Я замираю, и Вера тоже как будто замирает. Как и не самый дружественный стадион команды-соперника.

Мы все замираем, а Пашка несется.

Бьет… И становится автором чуда.

— Го-о-о-ол!!! — Я пищу тихо-тихо и слышу, как в коридоре радуются намного сильнее. Завидую им. Могут кричать.