Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 74)

Мне кажется, что Паша слушает не очень внимательно. А вот смотрит… Ох. Еле сдерживаюсь, чтобы не поджать пальчики на ногах. Но мы договорились, что никакого секса по дружбе между нами не будет. Мы — не о том. Не сможем.

Бывший муж смаргивает и встряхивает головой. Трет лоб, смотрит четко в глаза.

— Сырники? Вау. Конечно, поем. Только сначала…

Показывает пальцем в сторону кухни, гостиной, дальних комнат и лестницы вверх.

Я киваю.

— Да, конечно. Ты сам поднимешься? Я искала твои наушники, но не нашла. Честно всё перерыла.

Последнее предложение произношу медленно и с акцентами на каждом слове, чтобы Паша точно не заподозрил, что заманиваю с целью изнасилования.

Я не знаю, может ему уже вообще нельзя. Он же верный. Даже ради меня исключений не будет.

Бывший смеется.

— Поднимусь, конечно. Только ты предупреди меня сразу, я там никого не встречу… Или хотя бы пусть оденется…

Паша поигрывает бровями — шутит так. Я смеюсь. Делаю шаг, тянусь к его волосам и ерошу.

Черт, не сдержалась. Черт, скучала.

— Пашка… Дурак…

Это забытое ощущение, которое оживает на секунду сочной, яркой вспышкой. Я убираю руку, а ладошку как будто продолжает щекотать. Сжимаю в кулак, отступаю.

— Никого не встретишь. Я любовника уже отправила.

Паша цокает языком и отворачивается. Идет по нашему дому первым, я — следом. Давно живу здесь одна, а почти ничего не меняла.

Мне, наверное, даже хочется, чтобы он это заметил. Правда зачем?

Провожаю Билецкого до лестницы. Он взлетает, я возвращаюсь на кухню.

Слышу шаги над головой, как он заходит в уже не нашу, а мою спальню, по ней, в гардеробную.

А я пока готовлю нам завтрак. Это так уютно… Сердце щемит. Пользуясь тем, что я одна, тянусь и глажу. Успокаиваю.

Так. Сырники.

Пашка занят поисками капитально. Даже шучу про себя, что когда мы были женаты, с таким рвением следы любовников не искал. Хотя это всё мои глупости. Он, похоже, совсем отпустил. Как и я. Правда же?

Снимаю первую партию румяных цилиндров на тарелку. Аккуратно перекладываю новые шайбы с усыпанной мукой доски, когда слышу наверху ужасный грохот. Даже голову в плечи вжимаю.

Боже, ну он дает! Комод уронил, что ли?

— Всё хорошо?

Кричу, отойдя на пару шагов от плиты.

Слышу:

— Да! Я уберу!

Смеюсь и выдыхаю.

Вот дурак. Сдались ему те наушники. Они дорогие, но всё равно… Я бы нашла потом как-то. Или купила. Передала с кем-то. А может и сама бы прилетела. Он меня не раз приглашал на матчи. Мне раньше казалось, лететь неуместно. Хотя разве что-то изменилось?

Снова увлекаюсь готовкой. Не замечаю, что наверху стало тихо.

Не просто тихо. Сильно тихо. Слишком тихо. Страшно тихо.

Когда сырники готовы — выключаю плиту и кричу:

— Па-а-а-аш, ты живой?

Жду ответа. А его почему-то нет.

— Па-а-а-аш!

И во второй раз тоже. Начинаю волноваться. Руки потеют — тру о свитер. Движусь из кухни.

— Паш, ты что повалил-то? А?!

Ступаю на лестницу. Сердце ускоряется.

Черт. А куда я положила?

Блять… Я же в комод папку спрятала!

С каждым шагом ускоряюсь. По коридору на втором уже бегу. Я сейчас не слишком атлетична, но разве у меня есть выбор?

Дверь в когда-то нашу спальню открыта. Я даже вижу разлетевшиеся по полу и так и не собранные документы.

Только Пашка приехал не документы искать. Зачем вообще полез?

Дергаю ручку, чувствую, как адреналин лупит в кровь. Ступаю внутрь и сердце обрывается.

Он стоит ко мне спиной. Смотрит в документы. И я же знаю, что это за документы.

Внутри рождается животный страх.

Он оглядывается, я даже в лицо посмотреть не рискую. Шагаю на него, хочу дернуть, требую:

— Дай!

Он не дает. Рука бывшего мужа взлетает вверх. На пол падает маленькая карточка. Она была присобачена к результатам скрининга скрепкой.

— Дай, Паш! — Я то ли прошу, то ли требую. Веду себя унизительно. Подпрыгиваю и вытягиваю руки вверх.

Но разница в росте и физических возможностях обрекает меня на провал.

Я прыгаю еще раз. Свитер подскакивает, Паша опускает взгляд. Я улавливаю момент, когда глаза расширяются.

Бросаю затею. Дурацкую затею.

— Зачем ты полез?!!!

Кричу и топаю ногой. Смотрю вот сейчас в лицо. И кажется, что умираю. Он продолжает смотреть растерянно, а на меня лавиной обрушивается то, что запрещала себе чувствовать.

— Зачем ты туда полез?!

Повторяю, шагаю к нему и бью в грудь.

А потом разворачиваюсь. Сбежать хочу. В глазах слезы. Пусть идет нахрен, искатель!

Делаю несколько шагов и слышу за спиной шелест страниц. Два шага. На талии руки. Он щупает. Чувствует, что живот. Вжимает спиной в себя. Толкается носом в мое плечо.

Я брыкаюсь, хочу больно хотя бы на ногу наступить, но мы же босые.

— Ника… Ника-Ника-Ника…

— Да пусти! — Давлю на руки, он не слушается.

Перехватывает и разворачивает.

Я не хочу смотреть в глаза. Даже не знаю, почему. Стыдно, что так. Больно, что там могут быть сомнения. Страшно, что позволю себе понадеяться, а потом…