Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 67)

Первым делом она заходит в звонки и кого-то набирает.

Включает на громкую, я слышу гудки. Боюсь жутко, а вот у Алисы щеки горят румянцем. Глаза — верой.

По бодрому «Алло» узнаю свою Иришу.

— Алло, Ир, привет. Это Алиса Астахова…

Мой менеджер мешкает. А мне и перед ней тоже стыдно. Но только сейчас понимаю, о чем говорила Алиса: пора перестать чувствовать всё и за всех, иначе свихнусь.

— Здравствуйте, Алиса… Что-то с Никой?

Ира волнуется, Алиса же снова смеется.

— Нет, Ир. С Никой всё хорошо. Просто у нас с ней есть к вам просьба.

— Какая?

— Почистите, пожалуйста, Никуше следующий месяц. — Сердце ускоряется. Месяц — это очень много. Таких пауз я не делала. Меня же забудут все…

Алиса наверняка видит панику в моих глазах. Сжимает колено. Потом гладит.

Я осознаю, что ну и похуй.

— В смысле, почистить?

— От всего, Ир. Вообще от всего. Запланированные посты, встречи, коллаборации.

В трубке молчок. А меня отпускает.

Ира мнется. Наверное, думает, что это или прикол, или проверка.

— Простите, Алиса. Я отношусь к вам с большим уважением, но не могу по вашей просьбе…

— Конечно, Ир. Я все понимаю. Сейчас дам трубку Нике, она подтвердит.

Динамик телефона поворачивается ко мне. Смотрю на экран, отсчитывающий секунды исходящего. Измотанный бесконечным стрессом организм снова гонит кровь быстрее. Я волнуюсь. Достигаю пика. В ушах гудит, я говорю:

— Месяц почисть, пожалуйста, Ир. Спасибо тебе…

Принимаю судьбоносное, как кажется, решение, и всей душой верю, что за месяц все изменится в лучшую сторону.

Глава 34

Детокс — это сложно. Если вы думали, что все проблемы нашей с Пашей семьи решатся по взмаху волшебной палочки — зря.

Я продолжаю чувствовать неуверенность. Пытаюсь сблизиться с мужем в миллионный раз. Довериться. Пытаюсь забыть, что я — предательница. Но может именно в этом проблема: забыть не получается.

А ко всем сложностям добавляется еще и ломка. Исключить из своей повестки внешний мир я смогла, но спрыгнуть с планеты в невесомость — нет. Меня пугает перспектива возвращения. Часто кажется, что когда оно случится — станет еще хуже.

Но ладно. Это лирика. А сейчас я делаю всё, чтобы возвращаться было не так страшно.

Мы с Пашей заказали тур — летим на Азоры. Давно мечтали, но всё не получалось. Самые фотогеничные в мире острова посреди Атлантического океана будут отсняты на телефоны только для нас двоих и, может быть, родителей. Никакой аудитории, кучи огоньков и ответов на вопросы, как лучше добраться и что посмотреть. Воспоминания оттуда будут только нашими. Подписчиков и фанов в свой отпуск не берем.

Мы с мужем мечтаем, как будем гулять среди гортензий. Я шучу, что Билецкий возьмет на себя не только наши рюкзаки, но и меня, потому что в горы карабкаться я не готова, особенно с учетом того, что охваты мне это не повысит.

Гуглим, бросаем друг другу ссылки, заказываем полет на параплане и лодку, чтобы посмотреть на китов. Много обсуждаем.

Мне это нравится, но я чувствую… Мне кажется, что имитируем. А может имитирую только я.

Мы с Пашей вернулись к танго. Снова получается.

К нам вернулся секс — кончаем. У меня бегают мурашки по коже от комплиментов мужем, которые он шепчет, входя в меня членом.

Я вижу в его глазах любовь. Свои отвожу далеко не всегда. Только не могу сказать, что с каждым днем всё реже. Нет. Бывает по-всякому.

Мне лучше, чем было раньше, но вообще не идеально. Об этом я пока никому не говорю.

На следующей неделе нас ждет давно запланированная поездка к Пашиной бабушке. Там будет сложно. Надеюсь, справимся. А пока проводим вдвоем один из почти безупречных вечеров.

Наталья продолжает советовать нам увеличивать поле совместных занятий. Мы стараемся, как скатившиеся к двойкам отличники.

В жизни не готовили вдвоем ужин, а теперь — вуаля! Луковый суп. Тар-тар из говядины. Нисуаз. Тартифлет.

Мы столько не съедим. Да и не то, чтобы настолько любим французскую кухню, но профессионал говорит, что нам это нужно. Мы делаем вид, что увлечены. Или я делаю вид.

Паша стоит у кухонной поверхности чуть ли не впервые на моей памяти. В его руках нож, он с одинаковыми интервалами и звуками врезается лезвием в каменную доску.

Муж нарезает лук тонкими слайсами.

Я в это время мою помидоры с огурцами для салата.

Когда разбираешь рецепты высокой кухни на молекулы, оказывается, что не такие уж они замысловатые. Совсем не обязательно сложные. А если присмотреться — так и вовсе могут показаться далекими от идеального. Прямо, как люди и семьи.

Ох… Снова мысли не туда. Тревожность никак не отпускает.

Я не сказала Паше ни про Анж, ни про Тима. Впрочем, как и он не сказал мне обо всем том давлении, которое переживает сам.

Я не думаю, что ему перестали звонить, спрашивать, убеждать. Что закончились шуточки Артура. Что остальные футболисты отличаются особенной деликатностью.

Всё по-прежнему: его карьера идет по пизде во имя спасения нашей семьи.

Помидор черри выскальзывает из моих пальцев и бьется о дно раковины. Я дергаюсь. Паша поворачивает ко мне голову и задерживает руку с ножом на весу.

— Всё хорошо? — Спрашивает, смотря на меня внимательно. Я киваю с улыбкой. Не очень, но я дала себе месяц, чтобы перестать делать вид и прийти к честному ответу: «да».

В голове проскальзывает мысль: а может и он притворяется?

Всё тело слабеет. Я успеваю забросить помидоры в подготовленное сито, упираюсь руками в столешницу. Смотрю куда-то под верхний кухонный шкафчик на одну из розеток, медленно возвращая самообладание.

Паша снова стучит ножом, но теперь этот звук раздражает. Он ускоряется…

Отталкиваюсь от поверхности, иду к красиво сервированному для романтического ужина столу-острову, сама беру в руки бутылку вина и обновляю свой бокал. Пашин стоит почти не тронутым. Ему — буквально пару капель. Себе — прилично.

Ведь что это за совместная кулинария без легкого тумана в голове и виноградного привкуса во рту?

Только знаете, в чем жуть? Я позволяю себе полбутылочки почти каждый вечер. И не говорите мне, что это норма. Для меня — нет. Кто-то курит, я, кажется, начинаю запивать.

Паша оглядывается, я улыбаюсь ему, поднося к губам бокал. Делаю маленький глоточек и перекатываю жидкость на языке. Вкусно. Только горько. Сильно горько.

Паша отворачивается, я пью быстро и жадно. Опустошаю.

Ставлю на стол, доливаю еще. Беру два бокала и несу назад.

Подойдя к мужу, протягиваю ему. Он смотрит мне в лицо, улыбается, потом взгляд опускается на бокал, который я покачиваю.

По глазам читаю, что он хочет. Убеждаю себя, что мне это тоже нравится. Набираю вино в рот из его бокала, встаю на носочки, приоткрываю губы и выталкиваю нагревшуюся жидкость в мужской рот.

Пашка пьет, я глажу по непослушным кудряшкам.

Меня бросает из желания вцепиться и никогда не отпускать до оттолкнуть, сказав какую-то неуместную гадость.

Я списываю на ПМС, но это не только он. Я всё так же нестабильна.

— Что с луком дальше?

Паша спрашивает через несколько секунд, дорезав. Я беру в руки его телефон, открываю рецепт и в миллионный раз читаю. Ко всем своим бедам я ещё и информацию стала усваивать просто ужасно. Концентрация — никакая. Пропорции и последовательность элементарных действий просто не держатся в голове. Может у меня Альцгеймера? Отсюда всё?

Тогда ещё хуже. Паша не просто ради меня убил свою карьеру. Ему ещё и утки из-под меня придется выносить. Какой пиздец.