Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 66)
— Черт, прости…
Стыд обжигает такой, что хочется провалиться сквозь землю. За всё-всё-всё, что я натворила.
— Все хорошо, Ник. Давай я…
Смотрю на растекающуюся по камню столешницы голубоватую лужу. Это так эстетично… А я такая конченая мразь…
Слышу, как Алиса разматывает бумажные полотенца и горой бросает сверху. Они начинают впитывать. Она разматывает ещё…
— Прости меня, пожалуйста…
Прошу как-то ничтожно, пока Алиса справляется с последствиями моей неаккуратности. Она улыбается, ей меня жалко. И мне себя жалко.
— Всё хорошо, Никуш. Ну ты чего…
Я? Не знаю… Просто плакать ещё сильнее хочется. Очень-очень.
— Я должна тебя предупредить. — Мне кажется, что беру себя в руки почти на краю. Даже в глаза Алисе смотрю. Она в ответ — очень участливо и мягко. Не знает, что заставляет чувствовать себя еще хуже. Хотя куда уж хуже?
— Конечно. О чем? — Она младше меня. По логике должна быть поглупей. Неопытной. Но мне в последнее время кажется, что свои года я прожила зря. Пока другие растили в себе достоинства, я поливала только недостатки.
— Если эта информация покажется тебе лишней — просто скажи. И извини. — Слышу свой же голос как будто со стороны. Ты набралась смелости, Вероника? Вау! Вот это да!
— За что, господи? Ник, ты меня пугаешь… — Алиса шутит, я тухло улыбаюсь. Уже представляю, как вместо тепла увижу в глазах отторжение.
— Есть шанс, что это повлияет на наш совместный проект, поэтому ты должна знать…
Я замолкаю, Алиса не спешит ни перебивать, ни настаивать. Я смотрю в ее глаза. Хочу поддержки, но даже попросить не умею. Не сразу осознаю, что «изображение плывет». Опускаю взгляд, чтобы не позориться.
— У нас с Пашей всё плохо, Алис. Я не уверена, что справимся.
После секундной паузы Алиса выдыхает. На мои сжимающие колени руки ложатся ее. Она подныривает, ищет взгляд. Я слышу:
— Так, всё… Потом чай. Работа тоже в задницу. Идем на диван, я вам развестись не дам. Слышишь?
Правда без оглядки на защиту собственных границ и без опаски получить удар вслед за показушной поддержкой льется из меня только сейчас.
Настолько искренней я не была ни с Ирой, ни с Тимом, ни даже с Пашей.
Я не пошла к маме, не поделилась с сестрой. Не попросила пожалеть меня любимую свекровь, которая называет дочкой.
Нет. Моей подушкой стала девушка-блогер, способная при желании меня закопать. Но ей я почему-то доверяю сокровенное.
Думала, буду реветь, но рассказываю свою историю даже как-то спокойно. Этому способствует сама Алиса. В ней не чувствуется ни грамма лжи и наигранности. Она ныряет в меня без остатка. А я так завидую людям, которых она очень-очень любит…
Закончив — чувствую облегчение. Но я уже научена опытом, знаю, что это — временно. Через пару часов мне снова будет адски плохо. Даже насладиться не могу.
— Ты с Пашей не говорила?
Перевожу голову из стороны в сторону. Алиса спокойно улыбается. Беспрерывно поглаживает мои руки. Создает удивительную атмосферу абсолютной защищенности.
— Мы говорили много раз. Но я никак не могу почувствовать под ногами землю. Только мне кажется, что уперлась пятками — съезжаю. То задницей сяду, то ударюсь затылком. Может мне нужно сходить свечкой скапать? Яйцом покатать? Я уже не знаю просто…
Слезы собираются в горле. Я приподнимаю подбородок и моргаю, пока Алиса смеется.
Это действительно шутка, но если кто-то даст мне гарантию, что сработает, я сейчас же пойду.
Только есть ли ещё смысл? Я даже не понимаю, поздно или нет.
— А он тебе сказал, что сомневается?
Возвращаюсь глазами к Алисе. Она улыбается. Всё так же гладит. Укутывает, убаюкивает. И меня, и страхи. Может переехать? Я компактная, на коврике посплю.
— Он и не скажет. Он чувствует свою вину. Это его шаг навстречу…
— Он говорил, что ждет от тебя симметричного?
Прокручиваю в голове все наши разговоры. Конечно, нет.
Паша не стал бы манипулировать таким. Я даже верю, что если он в итоге останется и наша семья не развалится, никогда не упрекнет. А если начнет рушиться… Он же тоже человек. Он может не сдержаться, а я — не вынести ответственности за его жизнь.
Идиотская книжка осталась у Татарова в квартире. А все сомнения уехали со мной. Я не сказала Паше, что его девочка подкараулила меня у офиса. Мне страшно думать, что будет, когда в доме его бабушки в угол меня зажмет свекровь.
— Этого ждут все, Алис… Никто не понимает, что мне мешает…
Замолкаю. Не хочу унижать Пашу сильнее, сравнивая его карьеру с моими неудобствами. Но черт. Я же так чувствую…
— Собрать жизнь в три коробки и перевезти ради любви?
Объяснение Алисы резонирует с внутренними ощущениями. Я очень осторожно киваю. Она улыбается шире и гладит меня по щеке.
Мурашки идут по коже, потому что в этот момент я вспоминаю, как гладил Тим. Как целовал. Проваливаюсь прямиком в ад, но остаюсь сидеть на уютном диване.
— Я когда-то сделала, как твой Паша, Никуш… Точь-в-точь…
Перебивать мне не хочется. Кажется, что Алиса вкладывает в пальцы одну тонкую-тонкую ниточку. Дерну — порву. Её нужно очень медленно тянуть.
— Денис же старше. У него здесь всё — бизнес, клиенты, вес, связи. Да и юристу сложно адаптироваться в другой стране, если он не международник…
Когда Алиса начинает говорить чуть-чуть словами мужа — это очень мило. Она закатывает глаза и меняет тон на более занудный, как бы намекая, что это прямая цитата, а я улыбаюсь. Впервые за долгое время без отданного за секунду до этого себе же приказа.
— Ещё против был мой папа… Мне было очень сложно. Я чувствовала, наверное, то же, что чувствуете вы. Я и Дениса очень любила, и себя. Мне казалось, что моя жизнь без мечты будет совсем безрадостной.
— Я помню, да…
Я часто прокручиваю в голове их историю. Но прямые аналогии провести не дает мне знание, что кроме несовпадения профессиональных амбиций у нас с Пашей есть ещё и втянутые в наш брак посторонние люди.
— И я понимаю, как твой Паша принял свое решение, Ник. Понимаю, веришь?
Не киваю, хоть Алиса и явно ждет. Просто смотрю. Она улыбается еще теплее. Человек-печка. А может быть солнце. Я даже без коврика здесь поселюсь, господи…
— Все вокруг могут бесконечно сомневаться.
Понимаю, но опять не киваю.
— Мне кажется, я не дотягиваю.
Алиса сначала смеется, потом приближается ко мне и обнимает. Для меня это — фейерверк эмоция. Сама себе кажусь испорченной. Недостойной прикосновений. Прокаженной какой-то.
Алиса же безжалостно и с размаху выдирает страницы из моего несуществующего дневника самобичевания. Ну что за золотая девочка?
А ещё я чувствую, как ножкой бьет ее дочь. И она чувствует. Смеется.
— Он же тебе об этом не говорил…
После того, как мы решили спасаться — нет. Он старается. У него всё получается. Это я лажаю. И опять прихожу к тому, что недостойная его слабачка.
— Слишком много лишних мнений, Ник. Ты пускаешь их в душу. Прекрати.
Алиса отрывается, выставляет руку между нами ладонью вверх, я смотрю на нее. Она встряхивает.
— Дай сюда свой телефон. Введи пароль. Я выйду из всех аккаунтов. Выключу все оповещения. Сложу длинный-длинный черный список. Земля не перестанет вращаться, если ты спрыгнешь с неё на месяцок. Я так делала. Мне тоже бывало сложно. Это нужно всем, ты же не робот. Убери свои триггеры. Сосредоточься на том, что в этот момент дает покой. Ты знаешь сама, что это…
Знаю. Закусываю губу и решаюсь.
Разблокирую и отдаю Алисе. Понятия не имею, что именно она сделает, но доверяюсь.