Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 55)
И там будет он.
— Я в душ.
— Ага, — Паша отвечает на автомате, он увлечен перепиской. А я соскакиваю с кровати и на цыпочках иду смывать с тела засохшую сперму.
Мне хватает нескольких минут, чтобы привести себя в порядок и вернуть самообладание.
Заматываюсь в полотенце, снова показываюсь в спальне.
Паша вскидывает взгляд от экрана на меня рефлекторно. Задерживается, выглядит сосредоточенным. Я знаю, что он думает о своем, а все равно слегка волнуюсь.
— Что у нас на вечер? — Паша спрашивает, я быстро успокаиваюсь.
— У меня длинный зум.
Не жду увидеть в нем раздражения моей занятостью. Так и есть. Паша просто кивает.
— Я поеду в Мандарин. Встречусь там… — Паша опускает голову и снова грузнет в каком-то диалоге.
Я не сдерживаюсь, с губ слетает:
— С кем?
Это ужасный вопрос, я сама себя за него ненавижу, но ответа очень жду.
Паша возвращается ко мне. Хмурится, наверное повторяя слова про себя. Потом хмурится сильнее, потому что не ослышался.
Вздыхает.
— Артур, Денис, Макар, Саша может…
Он начинает перечислять, меня обжигает стыдом. Напоминаю себе, что мы просто должны это пережить.
— Тим… — На этом имени как будто слетаю с горки в пропасть.
Чтобы муж встречался с ним я не хочу почти так же, как с Анжеликой, но заветировать не могу.
Поступаю, возможно, неправильно. Но я не хочу делать ему еще хуже, чем уже сделала.
— Хорошо, прости…
Подхожу, сжимаю щеки и тяну на себя. Целую в губы со всей любовью. Говорю глазами о доверии.
Наша пара немного напоминает мне сейчас детей на качели-балансире. Нам сложно держать равновесие, то и дело кто-то взлетает, что-то ухает. Мы собираемся с силами и ровняем.
— Веселись. Если освобожусь не поздно — позвоню тебе.
— Приезжай без звонка.
Улыбаюсь. Сейчас пошутить бы о том, что не хочу снимать шлюху с колен родного мужа, но шутка точно не зайдет.
— Договорились.
Отпускаю Пашу в душ, собираю наши разбросанные по постели вещи.
Складываю их, прислушиваюсь к шуму воды за спиной. У Пашки там что-то громко падает. Он ругается.
Я люблю своего мужа и наш спокойный быт без дурацких страстей.
И, конечно, я в жизни не поеду вечером в Мандарин.
Мы с Пашей проводим вечер порознь. Я с уверенностью могу сказать, что поработала на славу. Надеюсь, он на славу отдохнет.
Единственный минус: включиться в разговор на сто один процент у меня не получилось. Я зависла где-то на девяноста семи. Остальные четыре оставила на Мандарин.
Не могу совсем не волноваться при мысли, что Паша взаимодействует с Тимом не под моим контролем. Но и запретить взаимодействовать не могу.
Закончив зум, захлопываю крышку ноутбука и прислушиваюсь к тишине нашей с мужем спальни.
Успело потемнеть, я выключаю кольцевую лампу, смотрю на телефон, но одергиваю руку.
Видела, что Татаров что-то писал. В тот момент сердечко забилось, к щекам прилил жар. Чтобы не растеряться напрочь, я перевернула мобильный и вернулась к разговору. Но это не значит, что мне абсолютно всё равно.
И я даже не бешусь, что моя просьба больше не беспокоить была проигнорирована. Наивно было надеяться на то, что послушается.
Сгребаю мобильный, не проверяю сообщения, просто спускаюсь с ним на кухню.
Паша поужинает с парнями, а я себе делаю быстрый салат. Манго, авокадо, руккола, слабосоленый лосось и раскрошенная пальцами горгонзола.
Кручу тарелку, посыпаю миндальными хлопьями, выставляю свет, красиво фотографирую и тут же выставляю.
Тэгаю мужа, пишу мелким аккуратным шрифтом «Ужин ждет», хотя и знаю, что свои соцсети он не ведет, этим занимается специальный человек. Мой Паша вообще не о соцсетях, в отличие от…
Тим смотрит в числе первых. Ёрничаю про себя, что вряд ли так уж интересно шахматисту в компании футболистов.
Но быстро прикусываю язык и стараюсь отвлечься.
Я не должна к нему цепляться, следить, вообще думать.
Нам с Пашей нужна не показуха друг для друга, а реальные шаги навстречу.
Ем свой салат, параллельно выкладывая следующей историей рецепт. Многие просят.
Еще спрашивают, где Паша.
Кто-то глумится. Кто-то промахивается мимо лички подружек и отправляет полный злобы комментарий мне. Листаю выше рассказа о том,
Сейчас, когда нервы почти в норме, я могу реагировать на это спокойно. Но еще две недели назад, возможно, взорвалась бы.
Выдыхаю, откладываю телефон. Понимаю, что одиночество в нашем с Пашей доме меня не тяготит. Я привыкла часто оставаться одной. Но вот как подумаю, что он сюда больше не зайдет…
По спине мороз.
После ужина трачу время на себя. Устраиваю вечер домашнего спа. В ванной телефон тоже со мной, но я собираюсь реагировать только на звонки или сообщения от мужа. Их нет.
Убиваю на корню дурацкую идею создать левый аккаунт, зайти к Анжелике и посмотреть ее истории. Я вообще запретила себе акцентировать на ней хотя бы какое-то внимание.
Когда выхожу из ванной, на часах уже хорошо за полночь, я вкусно пахну шоколадом и ванилью, не могу перестать гладить идеальную нежную кожу.
Ложусь в кровать, постоянно проверяю, не обманываю ли себя в собственном спокойствии, но вроде бы нет. Паша — взрослый. Нагуляется — приедет. Нет никакого смысла сторожить.
Я просто печатаю мужу:
Я почему-то улыбаюсь. В груди теплеет. Жду не дождусь, когда приедет и обнимет.
Выхожу в перечень диалогов и цепляюсь взглядом не за тот. Почему я просто его не заблокировала? А у Паши Анж в бане или он тоже надеется на собственные силы и ее понятливость?
Не знаю.
Возле фотографии Татарова горит зеленый кружочек. У меня тоже. И у Паши пока не пропал.
Затаиваю дыхание, захожу в диалог-запрещенку. Не читаю, а глотаю все слова скопом. Скопом же переживаю весь спектр эмоций.
Он изо всех сил пытается меня зацепить. Но действует не так, как хотел бы. У меня сердце кровью обливается.
Я очень не вовремя вспоминаю, что у меня до сих пор хранятся ключи от его квартиры. Их как можно скорее нужно отдать, я же туда не поеду.
Не знаю, что ответить на сообщения. Вздыхаю, выхожу, блокирую телефон и падаю на спину, чтобы пялиться в темный потолок.