Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 51)
Он соленый. Подозреваю, я — не лучше. Пахнем сексом, любовью и страданиями. Переживаем одно из самых страшных испытаний.
— Паш… — Зову мужа и сама удивляюсь, что голос хриплый. Он просыпается сразу, но глаз не открывает. Тоже давит меня в свое тело сильнее.
Мечтаю вот сейчас о чем-то бытовом. К примеру, ляпнуть, что он слишком горячий и нефиг меня подгребать. Но я понимаю, откуда в нем это желание. Он чувствует то же. Думает так же. Мы сейчас такие хрупкие, что обоим страшно.
— Идем в спальню…
Я тихонечко прошу, поглаживая мужа между лопатками. Не тороплю. Знаю, он услышал. Сначала кажется, что не пойдем. Его дыхание снова выравнивается, тело расслабляется. Потом на глубоком вдохе он распахивает глаза. Мы встречаемся. Темнота нам не мешает.
Чувствую себя под его пристальным взглядом человеком с содранной кожей. Он будоражит в миллион раз сильнее, чем… Неважно. Оторваться не могу.
У него самые длинные в мире ресницы, я вам говорила? Еле сдерживаюсь, чтобы к ним не потянуться.
Паша смаргивает, я только сейчас возобновляю дыхание.
— Пойдем.
Мы поднимаемся на второй этаж в тишине. Я поддерживаю Пашино не оглашенное решение: с разговорами на сегодня достаточно. Больше мы не выдержим.
Больно делает осознание: даже если я скажу, что с другим у меня не было ничего, Паша не сможет поверить до конца. Поэтому пытаться я не буду.
Прежде, чем лечь и снова уснуть, открываю дверь в нашу ванную, Паша заходит следом.
Настраиваю воду в душевой, чувствуя спиной взгляд мужа, его же тепло.
Ощущение отсутствия между нами защитного слоя кожи, повышенной чувствительности и ранимости сохраняется.
Я вешаю лейку на держак и подставляю струям шею с грудной клеткой. Приоткрываю рот и смачиваю горло.
Тянусь к дозатору с гелем, но рука мужа опережает мою. Он выдавливает на ладони, слышу по звукам, что распределяет, а потом скользит руками по моему телу. Едет от лопаток вниз вдоль позвоночника, по бедрам, завершает круг на ягодицах. Снова тянется к дозатору и набирает, чтобы опустить ладони на мои плечи и согнать ночную усталость уже с рук.
Я закрываю глаза, расслабляюсь. Учусь снова доверять даже в таком. Это ведь пока не секс? Это ведь та жизнь, в которой мы разучились друг друга любить. Его забота проникает сквозь поры, я впитываю ее жадной губкой.
Паша ступает ближе. Оглаживает груди, прижимается губами к моей шее. Скользит по животу, ведет носом выше, целует за ушком.
Опускается на корточки, ведет ладонями по бедрам и ногам до щиколоток, я чувствую поцелуй на ягодице. Здесь не выдерживаю, оглядываюсь, смотрю вниз.
Он — в ответ. И снова прижимается губами. Вдвоем пусть вяло, но улыбаемся.
Это теперь нам тоже нужно учиться друг для друга делать. Если мы захотим, конечно. Я еще не поняла.
Мне страшно верить, что всё может наладиться. Я не понимаю, может ли. Во мне просто живет желание, которое я еле в состоянии контролировать, мне оно кажется животным, чем-то инстинктивным:
Паша поднимается. Мылится сам, потом берет в руки лейку душа и смывает гель с наших тел.
Жестом просит развернуться к себе лицом, я подчиняюсь. Сейчас он дает мне то, что так нужно: все решения принимаются за меня. Просто доверься и плыви.
Паша выглядит увлеченным процессом. По моему телу волнами расходится тепло от мест, которых он касается, куда направляет струи воды. Я смотрю то на руки, то на лицо мужа из-под полуопущенных ресниц.
Если бы не вставший член, могла бы даже подумать, что он думает о чем-то важном, но другом. Только знаю — смотрит на меня. И думает обо мне.
Привстаю на носочки, забрасываю руку ему на шею, чтобы устоять, если подскользнусь, тянусь к его губам.
Паша вешает душ и берется за мои бедра, мы целуемся.
Мне хочется поделиться с ним своими чувствами, но слова никак не находятся. Поэтому использую влажные губы как лучший проводник не тока, так хотя бы информации.
Когда падаю на пятки и внимательно смотрю в глаза, понимаю, что получилось.
В его радужках почти нет голубого. Черные-черные. Горят, как свечки.
Паша склоняется. Тоже целует, но не так, как я, а бодает губами губы. Раз. Второй. Третий.
Я скребу пальцами по его бокам, поощряя. Он сжимает мою шею. Целует снова, теперь глубоко и порочно.
Ощутимо сдавливает пальцами кожу, а кончиками гладит. Я начинаю дрожать.
Дышу часто, когда муж подхватывает меня на руки, обвиваю ногами торс и окончательно доверяюсь.
Опускаюсь ступнями на сухой пол, даю себя вытереть. Потом снова на руки. Разворот. Голые ягодицы обжигает холодный камень пьедестала наших раковин. Упираюсь ладонью в него же за спиной, чтобы не грохнуться.
Паша нависает сверху, заставляет клониться ниже. Я давлю на его грудь, но не хочу, чтобы сбавлял напор, а просто трогаю. Когда мое положение становится почти горизонтальным, упираюсь в столешницу обеими руками, обеспечиваю себе устойчивость.
Запрокидываю голову. Ловлю поцелуи на шее, ключицах и груди. Сердечко заходится. Возбуждение стекает в одну точку и пульсирует.
Паша целует живот. Я смотрю на кудрявую макушку. Дрожь нетерпения усиливается с каждым его поцелуем.
Мужские губы прижимаются к лобку, я раскрываю бедра, упираюсь в камень пятками, откидываюсь и стону.
Паша целует под коленкой и ползет губами выше. Ведет по внутренней стороне бедра языком, множа на десять тысяч нарастающее возбуждение. Горячо выдыхает на половые губы, но не касается. Ласкает другое бедро. Я почти готова попросить: «трахни меня», когда по половым губам наконец-то медленным движением проезжает язык. Потом еще раз. И еще раз. Потом быстрее. Я закрываю глаза и прогибаюсь больше в ответ на просьбу мужа: его руки легли на мою поясницу и давят.
Этот наш секс совсем не такой, каким был прошлый здесь же. И закончится не так, я знаю.
Паша умело и с нескрываемым наслаждением ласкает меня языком. Я стараюсь балансировать на одном локте, а второй рукой накрываю его голову. Глажу и потягиваю. Он лижет, небольно бьет кончиком языка, дразнит вход и клитор. Втягивает и посасывает.
Когда я чувствую долгожданное проникновение пальцем, закусываю губу и хнычу. Судорожно толкаюсь бедрами, Паша поднимает голову и смотрит. У него губы блестят моей влагой, я, кажется, вот сейчас окончательно понимаю любовь мужчин метить свое. Он мой-мой-мой.
Паша смотрит в мое лицо и медленно вводит палец. Я кусаю губы и даю, что хочет: рывки бедрами навстречу.
Муж подключает второй и ускоряется.
Я откидываюсь, широко открыв рот от удовольствия, он снова припадает к моей промежности ртом.
Трахает, ускоряясь, доставляя просто неземное удовольствие.
Раньше я уже сто раз бы кончила, сейчас же сама себя торможу. Мне очень важно вдвоем.
— Паша… Пашенька… Пашуль…
Я прошу о чем-то ему непонятном, а сама раз за разом толкаюсь бедрами навстречу пальцам и языку. Возбуждена очень сильно. Наш секс звучит влажно. Царапаю мужскую шею сзади, пытаюсь тянуть на себя.
Когда Паша поддается, переживаю восторг, хоть это и значит, что от языка я сейчас же не кончу, как хочется телу.
Сжимаю на лету его подбородок, тянусь к влажным из-за меня губам, целую глубоко.
Руки Паши упираются в камень. Моя ладонь падает с бьющейся диким пульсом шеи на мужскую кисть. Я глажу выступившие венки, движусь выше.
Мы заново разгоняемся в поцелуе. Я обнимаю мужской торс ногами и напрашиваюсь на проникновение членом.
На диване мы занимались быстрым и злым сексом. Сбрасывали напряжение. Сейчас обоим хочется наслаждаться.
— Ножки выше.
Паша просит в губы, я слушаюсь, кивнув. Он надавливает на вход головкой и сразу же проникает. Влаги так много, что скользит идеально.
Я чувствую наполненность им и стону, муж накрывает пальцами клитор. Трет и начинает двигаться.
Мне так хорошо, что даже стыдно. Хочу сделать еще лучше ему. Он невероятно прав — в сексе мы любим друг друга так, как обещали на росписи: больше, чем себя.
Но и пиков мы достигаем всегда вместе. Это важно. Мы бы не стали друг без друга теми, кем являемся сейчас. Наши взносы, возможно, неочевидны, но мы за них друг другу благодарны.
Паша ускоряет темп толчков, я с ума схожу от того, как приятно ощущать его движения в себе. Скольжу пальцами по каменному четко очерченному прессу, царапаю грудь, потом сжимаю свою и стону в губы мужа.
Интервалы между шлепками тела о тело продолжают сокращаться. Он становится все более несдержанным, агрессивным. А во мне рождается желание заласкать. Сейчас кажется, что ни с кем больше в мире у нас не получится достичь такого совершенства, как друг с другом.
Мы с Пашей держим зрительный контакт и это для меня даже интимней, чем то, что его член таранит мое влагалище.
Замершая на моей промежности мужская ладонь оживает. Паша снова ведет по клитору, сжимает свободной рукой грудь и склоняется к ней, втягивая губами сосок. Меня накрывает моментально.